13. Потанинское плутовство,

Скачать книгу



Скачать СБОРНИК №1

У нас уже более 90000 подписчиков! Присоединяйтесь!

Поделиться страницей:

   

НОРИЛЬСКИЙ КОМБИНАТ И ЕГО ГОРОД.

ОТСУТСТВИЕ УЧЁТА ЦЕНЫ ЭКСПЛУАТАЦИИ ОБУСТРОЕННЫХ

РУДНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ В ПРОЦЕССЕ ПРОВЕДЕНИЯ

ПРОМЫШЛЕННОЙ ПРИВАТИЗАЦИИ КАК ОСНОВНОЙ ИСТОЧНИК

ФОРМИРОВАНИЯ МИЛЛИАРДНЫХ ЧАСТНЫХ КАПИТАЛОВ, КАК

ОСНОВНАЯ ПРИЧИНА СВОРАЧИВАНИЯ СОЦИАЛЬНО-ЗНАЧИМЫХ

ПРОГРАММ И ПРОГРЕССИРУЮЩЕЙ БЕДНОСТИ В РОССИИ

 

3.1. Природно-климатические условия, история создания и развития

Норильского промышленного района

 

По объёму производства товарной продукции, а также по многоотраслевому характеру хозяйственной деятельности из шести предприятий, входивших в состав Российского государственного концерна «Норильский никель», наиболее выделялось государственное объединение «Норильский горнометаллургический комбинат им. А.П.Завенягина».

В самом наименовании концерна отражена роль Норильского комбината – производственно-хозяйственного объединения, расположенного в Российской Федерации на Крайнем Севере Красноярского края, в одном из самых закрытых административно-территориальных образований, добраться до которого каким-либо автомобильным или железнодорожным транспортом просто не представляется возможным. Именно о таких российских землях в песне поётся, что туда «только самолётом можно долететь!».

Шестьдесят девять градусов северной широты, восемьдесят пять – восточной долготы, полуостров Таймыр, устье многоводной реки Енисей, предгорье Среднесибирского плоскогорья, лесотундра, когда-то обильно политая потом и кровью сотен тысяч узников сталинского главного управления лагерей (ГУЛаг) – вот максимально точные данные месторасположения Норильского промышленного района.

Главный город промрайона Норильск расположен в 3140 километрах (чуть более 1951,5 сухопутных миль) от Москвы, на расстоянии всего в 1000 километров (621 сухопутная миля) от самой северной точки Евразии – мыса Челюскина. Граница Северного полярного круга проходит более чем в 300 километрах (почти 186,5 сухопутных миль) южнее Норильска.

К северо-востоку от главного города промрайона расположены сравнительно невысокие горы Хараелах, к востоку – плато Путорана, к югу – Норильские горы, являющиеся частью хребта Лонтокойский камень, на западе и северо-западе простирается холмистая лесотундра с крайне бедной, но стойкой к холодам растительностью и многочисленными озёрами.

Географически Норильск был основан, построен и продолжает существовать в климатической зоне отрицательных температур почти девятимесячной зимы. Среднегодовая температура воздуха здесь находится в интервале от 9,8 до 10,6 градусов по Цельсию ниже нуля. В течение года отмечаются колебания температур от 57 градусов по Цельсию ниже нуля в январе до плюс 32 градусов в июле. Среднегодовая скорость ветра равна 5 – 7 метров в секунду, а в непогожие дни порывы ветра достигают 34 – 42 метра в секунду.

Не менее 83 дней календарного года эта суровая земля находится во власти метель, сопровождаемых сильными морозами. Ежегодно в среднем в течение 170 дней происходит выпадение разного рода климатических осадков, количество которых составляет от 384 до 707 миллиметров. Снежный покров появляется в середине сентября, к марту – апрелю достигает своей максимальной высоты и исчезает в первой декаде июня. Кроме того, в течение трети года на этой северной широте наблюдается недостаточная инсоляция, а полтора месяца самых зимних дней связаны с её полным отсутствием – период торжества полярной ночи.

Живущие и работающие здесь люди по собственному опыту знают, что такое суровая зима, когда при сравнительно слабом ветре, скоростью каких-нибудь 5 метров в секунду, температура воздуха может опускаться ниже отметки минус 50 градусов по Цельсию. А вот при февральских и мартовских метелях с порывами ветра 34 и более метров в секунду даже минус 15 градусов по Цельсию не покажется столь уж долгожданным потеплением. Одним словом – Заполярье!

Заполярье, природно-климатические условия которого настойчиво диктуют северянам свои законы бытия, связанные, в частности, с повышенными требованиями к сохранению тепла в домах и других объектах жизнедеятельности, к содержанию и эксплуатации объектов теплоэнергетики и коммунально-бытового хозяйства. Существование, а тем более активная трудовая деятельность человека, проживающего за Северным полярным кругом, немыслимы без ежедневного наличия в его рационе питания продуктов повышенной калорийности, содержащих полный набор микроэлементов и витаминов, необходимых для нормального функционирования организма. К тому же погодные условия определяют необходимость ношения человеком меховой и шерстяной одежды, а также утеплённой обуви, изготовленной из валяной шерсти, меха и кожи животных (валенки, унты и т.п.).

 

* * *

В таких экстремальных природно-климатических условиях пришлось работать и первооткрывателям богатств норильских земель – участникам геологических экспедиций Николая Урванцева 1919 – 1926 годов, целью которых было изучение геологического строения района, получение предварительной информации о характере, запасах и промышленной ценности угольных и рудных месторождений.

В результате обработки собранных экспедициями материалов и их последующего анализа в лабораториях ленинградского Горного института, в процессе которых были изучены химический и минералогический состав руд, а также их технологические свойства, проведены опытные плавки, выяснилось, что норильские месторождения представляют собой огромные залежи вкрапленных и массивных сульфидных руд.

В 1926 году была проведена первая предварительная геолого-экономическая оценка, показавшая потенциальные ожидания того, что в случае создания на Таймыре предприятия по производству благородных металлов преимущественно платиновой группы (платиноидов), оно будет в высшей степени рентабельным. Тем не менее с 1929 года геологоразведочные работы были продолжены специалистами Иркутского управления Главцветметзолота СССР, в результате которых к февралю 1934 года удалось получить более детальную информацию о составе и запасах руд норильских месторождений, включавшую в себя сведения о присутствии в породе цветных металлов в количестве, необходимом для промышленных разработок.

Только после принятия и утверждения на высшем государственном уровне информации о месторасположении, составе и промышленных запасах сульфидных медно-никелевых руд и угля последовало решение о подготовке проекта Норильского горнометаллургического комбината и плана его строительства. Прошло совсем немного времени, когда 23 июня 1935 года вышло в свет постановление Совнаркома СССР о строительстве этого производственно-хозяйственного комплекса, для чего в административной структуре НКВД СССР было образовано производственное управление «Норильскстрой».

В том же 1935 году приказом № 1 начальником строительства и исправительно-трудового лагеря НКВД был назначен Владимир Матвеев, который сумел, используя труд малочисленной группы первопроходцев-лагерников, ещё до зимнего ледостава реки Енисей перебросить к месту предполагаемого строительства первую партию оборудования, материалов и продовольственных припасов. В вечную мерзлоту были вбиты первые колышки, возведены барачные времянки и смонтирована временная электростанция, после чего наступила зима и полярная ночь.

Строительство начиналось трудно. Под руководством Владимира Матвеева, кроме сотрудников НКВД, были в общей сложности тысяча двести работников-заключённых, однако именно их тяжким трудом уже в 1936 году была построена узкоколейная железная дорога от реки Норильская до будущей промышленной площадки, сооружён первый причал на берегу реки Енисей в Дудинке. Тогда же был заложен первый рудник и угольная шахта, для целей строительства организована карьерная добыча бутового камня, песка, гравия и глины, а в течение следующего года построены маломощные первые кирпичный и деревообрабатывающий заводы.

Завершившееся в 1937 году строительство узкоколейной железной дороги от берега реки Енисей позволило создать смешанное транспортное сообщение по переброске строительного оборудования и продовольствия из порта Красноярск рекой через причал в Дудинке, далее железной дорогой до мест расположения будущих корпусов рудников, заводов и бараков строителей Норильского комбината.

В летнюю навигацию речные суда с материалами, оборудованием и продовольствием шли по Енисею параллельно баржам, пассажирам которых судьба по приговорам суда отвела «почётную» историческую миссию быть подневольными строителями Норильского комбината и возводимого рядом поселения. В 1937 году на стройках работало уже две тысячи заключённых, и в дальнейшем с каждым годом их количество всё увеличивалось и увеличивалось, постепенно достигнув порядка двухсот пятидесяти тысяч человек.

Зимой – мороз и ветер, коротким летом – болотная мошка и комары, малокалорийное питание, и как следствие всего – авитаминоз, цинга, инфекционные и соматические заболевания. Всё это способствовало быстрой ротации строителей-лагерников, которая в некоторые годы доходила до десяти процентов от общей численности, что приводило к необходимости постоянного притока свежей рабочей силы. Это означало, что для осуществления планового строительства Норильского комбината ежегодно требовалось завозить в распоряжение руководства Норильлага – исправительно-трудового лагеря НКВД, созданного на полуострове Таймыр, до двадцати пяти тысяч относительно здоровых, ещё не утомлённых Крайним Севером, людей.

Вновь прибывшие подневольные работники сменяли тех, кто, в своём большинстве, не выдержав тягот и лишений, нашли свой последний приют в норильской земле. До сих пор точно не известно, какова же истинная цена этой великой стройки, останки скольких десятков тысяч каторжан, осуждённых за политические взгляды или за уголовно-наказуемые деяния, покоятся в вечной мерзлоте Большого Норильска. Подробные карты лагерных захоронений не сохранились, и есть серьёзные основания полагать, что разросшийся с годами Норильский комбинат, да и сам Норильск, как говорят старожилы, действительно стоят на безмолвных костях приговорённых и обречённых на трудовой подвиг мучеников Норильлага.

В 1938 году начальником строительства и первым директором Норильского комбината назначают Авраамия Завенягина, под руководством которого в том же году был введён в эксплуатацию первый металлургический агрегат – опытный конвертер, а 1939 год ознаменовался выплавкой первых сотен тонн чёрного никеля.

В последний предвоенный год самоотверженный труд многих тысяч узников позволил ввести в строй рудник «Угольный ручей», малую агломерационную и опытную обогатительную фабрики, а в 1941 году приступить к монтажу металлоконструкций Большого металлургического завода и теплоэлектроцентрали. В марте того же 1941 года директором Норильского комбината был назначен Александр Панюков, а Авраамий Завенягин стал заместителем Лаврентия Берии – наркома внутренних дел СССР.

Уже при новом руководителе, всецело поддерживаемом из Москвы Завенягиным, в 1942 году после того, как теплоэлектроцентраль дала промышленный ток, страна смогла получить первый электролитный никель, а в 1943 году – первую электролитную медь. В 1944 году впервые был выплавлен норильский кобальт и получены первые тонны платиноидов (в шламах).

В годы Великой Отечественной войны были построены и сданы в эксплуатацию рудник «Таймырский» (лишь по названию совпадавшим с современным рудником «Таймырский»), Большой металлургический завод (сегодня – Никелевый завод), Большая агломерационная и Малая обогатительная фабрики.

Постепенно развивалось, расстраивалось прилегающее к производственным цехам, шахтам и баракам Норильлага поселение лагерной администрации, охраны из числа сотрудников НКВД и немногочисленных вольнонаёмных работников, которому ещё в 1939 году был присвоен статус рабочего посёлка Норильск.

Только после Великой Отечественной войны Норильск из поселения постепенно стал превращаться в полноценное административно-территориальное образование, уже способное обеспечивать достойный уровень жизни своим жителям – норильчанам. Так, в 1946 году был построен и сдан в эксплуатацию первый пятиэтажный жилой дом, в 1948 году – Дом физкультуры, открылась детская музыкальная студия, а в 1950 году был разработан, принят и утверждён проект города.

Признанием значимости результатов многолетнего самоотверженного труда многих сотен тысяч людей, по разным причинам оказавшихся в те трудные для страны времена на стройках Заполярного Таймыра, стало присвоение Норильску в 1953 году статуса города, что также и послужило ему своеобразной путёвкой в новую жизнь. Лишь два года спустя, в 1955 году, начался процесс замены лагерного контингента строительных рабочих на организованные наборы вольнонаёмных работников. История Норильлага подходила к своему завершению, одновременно открывая первую страницу истории комсомольских строек и совсем другого Норильска.

 

* * *

По мере развития горнорудной базы Норильского комбината, необходимости расширения его металлургического потенциала и возможностей структур обеспечения основного производства, в промышленном районе стали появляться новые поселения. Сначала это были обычные рабочие посёлки – Талнах и Кайеркан, которые с 1982 года уже стали называться городами-спутниками Норильска, несколько позднее – районами Большого Норильска. Их рождение и судьбы неразрывно связаны как с самим Норильском, так и с его комбинатом.

Талнах – рабочий посёлок, основанный в непосредственной близости от двух уникальных, не имеющих равноценных аналогов в России, месторождений сульфидных медно-никелевых руд, открытых в 1960 и 1965 годах, постепенно превратившийся в настоящую горнорудную столицу промрайона.

Кайеркан – в прежние времена посёлок угольщиков и строителей, основанный заключёнными Норильлага ещё в 1943 году вблизи реки Каларгон на месте, издавна считавшимся местными жителями заколдованным, в некотором понимании даже проклятым. Примечательно, что в переводе с долганского языка слово «Кайеркане» означает «долина смерти», а «каларгон» – «врата смерти».

В 80-х годах прошлого столетия Кайеркан раскинул свои жилые кварталы вблизи угольного разреза, тринадцати скальных карьеров и фабрики по изготовлению щебня государственного объединения Норильский комбинат и, главное, новейшего, современнейшего металлургического завода, оптимистично наречённого «Надеждой».

Дудинка – старейшее из поселений северных территорий Красноярского края, возникшее из основанного ещё в 1667 году пятидесятником Сорокиным зимовья Дудино, постепенно превратившееся в довольно крупный и значимый город-порт, от бесперебойной деятельности которого непосредственно зависело функционирование всех производственно-хозяйственных структур Норильского комбината.

По мере наращивания комбинатом своей производственной мощи менялась и Дудинка, превратившись в результате в город-столицу Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа. Рост промышленного производства Норильского комбината – увеличение объемов вывозимой готовой продукции, прежде всего цветного металла, возросший завоз промышленного оборудования и материалов, продуктов питания и иных товаров народного потребления для жителей Заполярья – потребовал кардинального технического перевооружения Дудинского порта.

Построенный заключёнными Норильлага первый деревянный причал со временем превратился в современный морской порт с бетонными причалами, способный принимать караваны судов класса река-море и в кратчайшие сроки предоставлять полный объём погрузо-разгрузочных и иных услуг.

Ради освоения природных богатств Заполярья росли и развивались северные посёлки – Снежногорск, Тухард, Мессояха, Светлогорск и другие, смысл существования которых в отрыве от Норильского комбината, а также от обеспечивавших его деятельность Усть-Хантайской и Курейской гидроэлектростанций, от производственных структур Норильскгазпрома был бы утрачен окончательно и бесповоротно.

В дальнейшем населённые пункты Норильского промрайона, административно-правовой статус которых по прошествии времени постепенно от рабочих посёлков эволюционировал в статус полноценных городов и городов-спутников (Норильск, Талнах, Кайеркан), а также позднее присоединившийся к ним посёлок Снежногорск, объединённые общими задачами, проблемами и единым муниципальным бюджетом, условно стали называть «Большим Норильском».

За малым исключением, к которому можно отнести, пожалуй, жизнь и промыслы представителей северных местных народностей – долган и ненцев, фактически все жители Большого Норильска и Дудинки всецело зависели от деятельности Норильского комбината, далеко не всегда имея материальную возможность разорвать эту зависимость, переехав на постоянное место жительства в другие регионы России. Географическая оторванность, удалённость Норильского промышленного района от железнодорожных и автомобильных магистралей страны, от иных промышленных центров, а также природно-климатические условия, совершенно не пригодные для занятий сельским хозяйством, изначально определили эту зависимость.

Единственная автомобильная дорога, внесённая в республиканский реестр и отмеченная на географических картах, соединяет Норильск и Дудинку узкой 96-километровой трассой, на которой одновременно могут разъехаться не более двух транспортных средств. Остальные автодороги Норильского промрайона, пролегавшие вне пределов населённых пунктов, по статусу были отнесены к насыпным дорогам производственного назначения, преимущественно эксплуатировавшимся транспортом структур Норильского комбината, следовательно, и обслуживавшимся и содержавшимся за счёт предприятия-балансодержателя.

Территориально-географическая изоляция Норильского промрайона и вызванная этим вынужденная зависимость большинства северян от политики главного работодателя – это тот фактор, который необходимо обязательно учитывать при анализе событий, связанных с акционированием и приватизацией государственного объединения Норильский комбинат. Равно как этот же фактор необходимо учитывать и при рассмотрении истории создания и дальнейшего существования ОАО «ГМК «Норильский никель», изначально достигавшего и по сей день достигающего своих уставных целей – получение прибыли – лишь путём эксплуатации бывших активов Норильского комбината и трудовых ресурсов, замкнутых в пределах территории полуострова Таймыр.

Сегодня, по прошествии более чем десяти лет со дня завершения процессов приватизации Норильского комбината, можно с уверенностью заявлять, что в условиях Заполярья неформальная зависимость жизни и деятельности простых тружеников и пенсионеров от действий, бездействий руководства предприятия государственной федеральной формы собственности ничем не хуже зависимости от политики, формируемой несколькими частными лицами. Поскольку в соответствии с нормами конституционного права своей страны свободный человек, как гражданин, безусловно, зависим от внутренней и внешней политики Государства, а вот существующая вне правового поля тягучая, проникающая во все сферы жизнедеятельности зависимость от корпоративной политики частной компании – главного работодателя Норильского промрайона не может бесконечно долго его устраивать.

Не является секретом, что, оперируя финансовыми потоками, в несколько раз превосходящими консолидированный годовой бюджет всего Большого Норильска, двум олигархам, являющимся собственниками контрольного пакета акций ОАО «ГМК «Норильский никель», не составляет особого труда экономическими рычагами подчинять своей воле другие коммерческие организации, обладающими несравнимо меньшими производственными возможностями и финансовыми средствами.

Не стоит даже подробно раскрывать и без того понятную экономическую зависимость нормального функционирования существующей в замкнутом пространстве Норильского промышленного района пары сотен коммерческих организаций малого и среднего бизнеса, специализирующихся на ремонтно-строительных подрядах или оказании услуг промышленного характера, от степени лояльности их владельцев к региональной политике собственников ОАО «ГМК «Норильский никель». Любое действие или бездействие независимых с формально-правовой точки зрения бизнесменов, которые Дирекцией экономической безопасности и режима (ДЭБиР) ОАО «ГМК «Норильский никель» могут быть расценены как недостаточно лояльные планам компании, будет означать приобретение бизнесменами фактической независимости, «полнейшей свободы» от получения каких-либо заказов на работы и услуги на всей территории Норильского промрайона.

Причём ни дешевизна оказываемых услуг, ни высочайшее качество выполняемых работ не в состоянии сыграть какую-либо маломальскую роль, поскольку здесь принципы существования свободного рынка «отдыхают» в тени представлений ретивых сотрудников ДЭБиР ОАО «ГМК «Норильский никель» о преимуществах пусть не методов, но стиля работы охранников НКВД во времена существования сталинского Норильлага. С единственной разницей, что в XXI веке «ослушников» ждёт не карцер и пуля, а вполне мирная возможность, потрепыхавшись какое-то время, экономически разориться или уйти навсегда работать в другие края Великой России, вынужденно оставляя часть своих подчинённых пополнять растущие ряды местных безработных (!).

Наиважнейшие для энергообеспечения всего полуострова Таймыр компании ОАО «Норильскгазпром» и ОАО «Таймыргаз» не просто подконтрольны бизнес-системе Владимира Потанина и Михаила Прохорова, внутренняя кадровая политика этих акционерных обществ, бюджеты, схемы завоза оборудования и запасных частей, – всё управляется из тех же московских кабинетов, что и само ОАО «ГМК «Норильский никель».

Часть депутатов представительных органов власти местного самоуправления, равно как и депутатов Таймырской Думы, являются одновременно руководителями среднего управленческого звена Заполярного филиала ОАО «ГМК «Норильский никель». Наиболее проверенные компанией и полностью лояльные политике двух её ведущих собственников менеджеры, пользуясь мощной финансово-организационной олигархической поддержкой, в течение нескольких лет к ряду не без успеха участвовали в качестве кандидатов в предвыборных кампаниях на занятие должностей глав городов Норильска и Дудинки, губернаторов Таймырского автономного округа и Красноярского края.

Ведущим акционерам ОАО «ГМК «Норильский никель» давно стало ясно, что только грамотная, сорганизованная деятельность каждого из их представителей на своём месте в конечном итоге позволит максимально безболезненно, поэтапно и постепенно «выколупать изюм из булки», выделив из всего производственно-хозяйственного комплекса приватизированного Норильского комбината лишь добычу руды, её обогащение и производство металлов.

На базе же материальных активов и трудовых ресурсов всего остального сопутствующего производства с годами сложится «свободный» рынок работ и услуг, контролировать лояльность субъектов которого наверняка продолжат сотрудники ДЭБиР Заполярного филиала ОАО «ГМК «Норильский никель», чья деятельность очень напоминает детскую игру во вражеских шпионов и наших контрразведчиков.

К сожалению, командиры и ведущие специалисты ДЭБиР, однажды попутав служение Отечеству с услужением частным лицам, исходя из финансово-житейских требований окружавшей их действительности, уже не в состоянии представить себя в другой роли, не связанной с неусыпным доглядом за «неуёмными врагами» хозяйских стратегических и тактических планов. Что же тут поделаешь, когда, разваливаясь на глазах, мельчало Отечество, спешившее избавиться от одной национальной идеи, ничего не приобретая взамен, когда процветала коррупция и надменная чиновничья фальшь, тогда заметно мельчали и взгляды на жизнь и устремления соотечественников!

На первый взгляд парадокс, но в двух гипотетических, исторически и политически разнящихся психологических этюдах есть чётко уловимые элементы качественного сходства.

Первый заключается во внутренних ощущениях свободного по Конституции Союза ССР гражданина, не разделявшего правоту идей развитого социализма и не являвшегося ярым сторонником социально-равноправного образа жизни, насаждавшихся сталинским, хрущёвским и брежневским политическими режимами в стране, население которой фактически было изолировано от общения с инакомыслящей частью человечества. Этот гражданин мог иметь намерения куда-нибудь уехать, сбежав в буржуазный мир социального неравенства, но не имел возможности преодолеть административно-таможенные барьеры, установленные родным государством. В результате он вынужден был быть «свободным» в пределах территории страны всеобщего социального равноправия, ежедневно пытаясь понять, как дальше в ней жить, одновременно не поступаясь своими принципами и не рискуя попасть под «праведные жернова» государственной машины подавления.

Второй психологический этюд заключается во внутренних ощущениях свободного по Конституции России гражданина, в наше время проживающего в городах и посёлках Большого Норильска, не желающего быть ни лояльным сторонником, ни спокойным созерцателем хищнической экономической политики, проводимой на территории географически изолированного полуострова Таймыр ставленниками деловой коалиции Потанин – Прохоров. Он может иметь намерение переехать на постоянное место жительства в какой-либо другой регион Российской Федерации, сбежав от унизительной каждодневной зависимости человеческой жизнедеятельности от поворотов олигархического мышления, от капризов менеджеров компании, а также некоторых муниципальных чиновников, реально обалдевших от полнейшей безнаказанности, показного усердия и постоянного стремления непременно лично понравиться своим хозяевам.

Зачастую же по нынешнему уровню благосостояния среднестатистического норильчанина очень немногие жители Большого Норильска имеют реальную возможность осуществить переезд, как говорят, «на материк». В итоге норильчанин скорее на многие годы, а иногда навсегда останется в родном, полюбившемся ему Большом Норильске, вынужденно мирясь со своеобразным территориально-географическим «олигархическим крепостничеством» конституционно свободного человека-гражданина демократической России, ежедневно пытающегося понять, как дальше жить в пределах «свободного Таймыра», одновременно не поступаясь своими принципами и не страшась мести олигархических послушников (!).

Когда-то субъективными мнениями Иосифа Сталина и Лаврентия Берии на любого неугодного человека легко навешивался ярлык «враг народа». Сегодня субъективными мнениями Владимира Потанина и Михаила Прохорова на любого неугодного норильчанина легко навешиваются ярлыки «аферист», «проворовавшийся», «нелояльный», «вредитель» и тому подобное. Конечно, отрицательные последствия для ярлыконосителей не сравнимо разные, но в обоих примерах они есть, подтверждая живучесть во времени авторитарных методов правления, основанных на презрении некоторыми индивидуумами сильного или очень богатого меньшинства социально-экономических прав, жизненных интересов, а иногда и достоинства представителей слабого большинства.

Несомненно, лучше учиться на чужом опыте, ошибках и заблуждениях других людей, но свои злоключения всякий человек помнит дольше. Поэтому описанное будет ближе и понятней тем, кто уже попадал «под каток» внутренней реорганизации ОАО «ГМК «Норильский никель» и был уволен или переведён на нижеоплачиваемую работу; кто на собственном обывательском опыте дошёл до смысла понятий «оптимизация» и «перераспределение» производственных затрат; кто успел познать вкус наступившей или только грозящей безработицы в промышленном районе, изолированном самой природой Заполярья. Здесь далеко не всегда и не все могут найти подходящую работу. Иногда это либо просто невозможно, либо предлагаемая работа ставит крест на специальных знаниях, на годами наработанном профессиональном опыте и трудовых навыках человека, на том, к чему он когда-то стремился и чем гордился, на привычном образе жизни его семьи, на перспективных планах его детей, провоцируя наступление психических срывов и стресса.

Трудно, но можно попробовать понять степень переживаний среднеоплачиваемого служащего компании, только ещё увольняемого по сокращению штатов, когда ему в соответствии с трудовым законодательством предлагают новое место работы, допустим, в виде вахты в подъезде жилого дома, где он при мытье лестничных пролётов «с успехом» сможет применять свои профессиональные знания и навыки.

Сидя ночами на вахте, он, по-видимому, с особым интересом будет изучать газетные статьи с текстами выступлений генерального директора и сособственника ОАО «ГМК «Норильский никель» Михаила Прохорова, касающихся капитализации компании, её выдающегося места в глобальной экономике и тому подобное.

Возможно, бывший работник даже сможет гордиться, что и его увольнение в процессе послеприватизационной реорганизации бывшего многопрофильного государственного производственно-хозяйственного объединения, осуществляемой с целью сохранения преимущественно горнодобывающего и металлургического производств, внесло свой маленький вклад в избавление промышленного гиганта от несвойственных ему направлений деятельности, совершенно не приносящих прибыль новым хозяевам. Однако постепенно реалии жизни приведут человека к пониманию, что уходящее время, возраст, а может быть и пол, не позволят ему в дальнейшем особо рассчитывать на какую-либо другую работу, иначе этот факт в заполярном Норильске вполне можно было бы счесть за чудо (!).

Не исключено, что в этой ситуации бывший служащий просто захочет, круто изменив свою судьбу, взять да и уехать куда-либо на постоянное место жительства в поисках приемлемой работы и лучшей доли для себя и своей семьи. Одновременно с возникновением этого желания придёт и осознание жгучей потребности в значительных денежных сбережениях, достаточных не только на несение дорожных расходов, но и на обустройство на новом месте, включая приобретение жилья, предметов бытового обихода и ещё много чего подобного.

Хорошо, если отложенные с годами деньги соответствуют понятию человека о переезде «на материк», либо в семье есть ещё кто-то, чей труд более высокооплачиваем. А если нет? Тогда желание переехать растает в сознании также быстро, как возникло. Ведь ежемесячного заработка вахтёра, в лучшем случае, едва-едва хватит всего лишь на один единственный билет на самолёт рейсом из аэропорта «Норильск» в любом направлении до ближайшего краевого или областного центра, либо до столицы его Родины – Москвы. В сложившейся ситуации покинуть Заполярье будет не легко.

Не только романтикой северных широт, но и своей изолированной отдалённостью Норильск прочно притягивает к себе своих жителей, для них – это действительно город-судьба, неразрывно сросшийся с судьбой крупнейшего в России производителя цветных и благородных металлов, зависящий от него и живущий для него.

Следовательно, скорее всего бывший служащий горнометаллургического гиганта смирится, после чего с ним останутся подъездная вахта, финансовые дыры в семейном бюджете, воспоминания прежних лет, мечты, надежды на чудо, да, пожалуй, ещё газетная статья с улыбающимся на первой странице лицом генерального директора ОАО «ГМК «Норильский никель». Вот только до улыбок ли будет простому труженику, маленькому человеку большой страны, на подсознательном уровне чувствующему обидную и пугающую несправедливость происходящего!..

Взгляните на карту России, и Вы поймёте, Норильск – это была всегда земля мужественных людей, преисполненных гордостью за свою Родину, за себя и свой нелёгкий труд, до недавнего времени являвшийся весомой частью общенародного дела промышленного освоения Сибири, которой по мысли великого российского учёного Михаила Ломоносова и должна была прирастать Россия.

Ведь было и время, 1965 и 1976 годы, когда коллективное мужество и трудовая доблесть простых людей, в неимоверно трудных условиях ежегодно дававших стране сотни тысяч тонн цветных и благородных металлов, были отмечены двумя государственными орденами самой высокой степени достоинства, которые только предусматривались за трудовой подвиг.

Теперь же, в начале XXI века, когда завершился процесс приватизации производственно-хозяйственного объединения «Норильский горно-металлургический комбинат им. А.П.Завенягина» в составе Российского государственного концерна «Норильский никель», существует ОАО «ГМК «Норильский никель», всё чаще можно слышать сравнение полуострова Таймыр и территориально расположенного на его землях Норильского промрайона с «землёй Потанина».

Определённо в этом есть народная мудрость, метко отразившая факт укрепления природно-сырьевыми богатствами недр северо-сибирских земель России благосостояния новой олигархической элиты, приводящий к возникновению с её стороны претензионного влияния на формирование органов местного самоуправления, органов государственной власти и управления, как самой Российской Федерации, так и её субъектов.

 

 

3.2. Недропользование.

Открытие, освоение и эксплуатация трёх месторождений

сульфидных медно-никелевых руд Норильского промышленного района

 

Далее в этой главе читателю предлагается, как бы раздвинув шторы времени, с беспристрастным хладнокровием, на конкретных примерах и цифрах рассмотреть прошлую производственно-хозяйственную, коммунально-бытовую и социально-значимую деятельность крупнейшего из дочерних предприятий Российского государственного концерна «Норильский никель» до его акционирования и приватизации.

Основу природно-сырьевой базы горнодобывающих и металлургических производств государственных предприятий, входивших в состав концерна «Норильский никель», составляли эндогенные месторождения сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона. Из этих руд извлекалось около 80% выпускаемых концерном металлов, оставшиеся 20% готовой продукции промобъединения извлекалось из преимущественно бедных руд, добывавшихся на рудниках Кольского полуострова.

К слову сказать, к эндогенным месторождениям геология относит залежи полезных ископаемых, возникших в глубинных частях Земли из магматических расплавов или горячих водных растворов в обстановке высоких давлений и температур.

Сульфидные медно-никелевые руды Норильского промышленного района отличает сложный химический и фазовый состав: кроме меди, никеля, кобальта, платиноидов (платина, иридий, осмий, палладий, родий, рутений) и серы в них представлена почти вся периодическая система химических элементов великого русского ученого Дмитрия Менделеева. В отдельных сортах руд концентрация сопутствующих элементов, таких как селен, теллур, мышьяк, сурьма, висмут, свинец и цинк, достигает от одной до шести сотых частей процента.

На месторождениях Норильского промрайона по количеству цветных и благородных металлов, содержащихся в породе, геология выделяет три промышленных типа руд: вкрапленные (бедные), прожилково-вкрапленные («медистые») и сплошные сульфидные (богатые).

К началу 90-х годов прошлого столетия основная часть промышленных запасов месторождения Норильск-1 («Угольный ручей»), с которого фактически начинался Норильский комбинат, была уже выработана. Эксплуатация месторождения продолжалась ради добычи преимущественно вкрапленных и «медистых» руд подземным способом на руднике «Заполярный» и путём проведения открытых горных работ на руднике «Медвежий ручей». Хотя отметим, что уже тогда в общем объёме продукции горнорудного передела доля руды, добываемой открытым способом, была невелика и решающего значения для металлургического производства Норильского комбината не имела. В то время как с самого начала, только ещё при освоении и продолжавшемся несколько лет геологическом исследовании месторождения Норильск-1, всё было совершенно по-другому.

Экспедиционные изыскания геологов-лагерников Норильлага, проводимые с 1935 по 1937 годы под руководством Воронцова (с 1939 года – первый начальник геологоразведочного отдела комбината), на месте нынешнего рудника «Медвежий ручей» привели к открытию близких к поверхности земли залежей жильных медно-никелевых руд. Тогда же норильские геологи обнаружили богатые халькопиритовые жилы (халькопирит – медный колчедан), на месте нахождения которых был построен первый рудник имени Морозова, добывавший руду с 18% содержанием меди, 7% – никеля и 320 граммами платиноидов на тонну породы. (Журнал «Цветные металлы», 1995 год, № 6, стр. 14)

Накануне начала процессов акционирования и последовавшей за этим приватизации Норильского комбината из трёх разрабатываемых на полуострове Таймыр месторождений сульфидных медно-никелевых руд наиболее интенсивные горнодобывающие работы проводились на двух – Талнахском и Октябрьском, открытых в 1960 и в 1965 годах соответственно. При эксплуатации этих месторождений мощностями рудников «Маяк», «Комсомольский», «Октябрьский» и «Таймырский» осуществлялась подземная добыча в основном богатых и в меньшем объёме «медистых», а также вкрапленных руд.

Открытие уникального по запасам залегающих сульфидных медно-никелевых руд Талнахского месторождения, а также следом за ним – Октябрьского, не случайно считали поистине вторым рождением Норильского комбината, повлекшим за собой начало строительства с 1962 года на правом берегу реки Норильской мощнейших рудников и Талнаха – нынешней горняцкой столицы промрайона.

В 1968 году, через три года после запуска, первый рудник правобережья «Маяк» вышел на проектную мощность, в 1974 году был введён в эксплуатацию рудник «Октябрьский», в 1976 году, по прошествии пяти лет с момента запуска первой очереди, достиг проектной мощности рудник «Комсомольский». И уж совсем недавно, в 1982 году, всего за десять лет до начала приватизационных процессов, была принята в эксплуатацию первая очередь самого глубокого и современнейшего рудника «Таймырский».

Месторождения Талнахского рудного узла настолько обширны, что их детальная геологическая разведка продолжалась целых 27 лет, вплоть до 1987 года. Причём постепенно был освоен метод доразведки рудной зоны прямо из подземных горных выработок рудников. Это, во-первых, увеличило экономическую отдачу горнорудного производства, поскольку минимизировало потери, связанные с возможным неудачным выбором направления выработки рудного тела, а, во-вторых, позволило вести более рационально сплошную добычу богатых руд, практически не допуская пропусков рудных мест.

Одной из причин, обусловивших необходимость проведения дополнительных геологических изысканий прямо в подземных выработках, была большая глубина залегания богатых руд с повышенным содержанием цветных и благородных (платиноиды, золото, серебро) металлов.

Если в самом начале освоения месторождений Талнахского рудного узла руда добывалась на глубине около 300 метров от поверхности земли, в 70-х годах прошлого века – на глубине до 1000 метров, то в 90-х годах на руднике «Таймырский» производство горных работ проводилось уже на горизонте 1400 метров ниже поверхности земли. Тем не менее это не говорит о завершении интенсивной выработки всех богатых руд. Дело в том, что рудники «Таймырский» и «Октябрьский», эксплуатируя одно богатейшее месторождение («Октябрьское»), одновременно ведут горнодобывающие работы на разных подземных горизонтах, постепенно двигаясь навстречу друг другу.

Здесь важно иметь в виду, что ценные богатые руды являются первоочередным объектом эксплуатации и добываются подземным способом методом сплошной выемки с полной закладкой выработанного пространства бетоном, что обеспечивает максимальный эффект горнодобывающего производства. Современные технологии добычи и закладки позволяют свести размер потерь богатых руд при проведении подземных работ к уровню, не превышающему одного, в исключительных случаях – полутора процентов. Только по мере выбывания богатых руд в работу вовлекаются «медистые» и лишь после них вкрапленные руды.

Многолетняя активная геологическая разведка, прежде всего, северной части Талнахского рудного узла, доразведка полей действующих рудников позволили специалистам управления геологических работ сделать вывод, что к 90-м годам XX века, несмотря на более чем двадцатипятилетнюю эксплуатацию месторождений, запасы цветных и благородных металлов в них не претерпели серьёзного снижения.

Интенсивные геологические исследования недр полуострова Таймыр, проводившиеся, подчеркнём, до начала процессов акционирования и приватизации государственного объединения Норильский комбинат, позволили придти к заключению, что природно-сырьевых запасов полезных ископаемых трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона хватит ориентировочно ещё на 115 лет выработки существующими промышленными мощностями (!).

Из этого следовал вывод: для того, чтобы города и посёлки Большого Норильска, город-порт Дудинка и в дальнейшем смогли исполнять роль наиглавнейшего опорного пункта России при её продвижении в направлении освоения природно-сырьевых богатств северной и центральной Сибири, необходимо было продолжать поиск и разведку новых месторождений полезных ископаемых.

Однако в 90-х годах прошлого века, после завершения процессов акционирования и приватизации концерна «Норильский никель», проблемы перспективной геологоразведки уже не интересовали ведущих акционеров – собственников РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), по сей день отличающихся крайней недальновидностью при принятии решений о промышленном и социальном будущем российского Заполярья (!).

 

* * *

После завершения геологоразведочных работ вся отчётная документация, включавшая в себя геологические карты, результаты лабораторных опытов и химических анализов, расчёты физических объёмов рудных тел, передавалась на рассмотрение специалистов Министерства геологии СССР с целью последующего утверждения запасов цветных и благородных металлов, содержащихся в рудах исследованных месторождений. В итоге принятые результаты геологоразведки зачислялись на общий Государственный баланс запасов полезных ископаемых, приобретая официальный статус информации государственной важности, имеющей наиглавнейшее значение для экономики, а в более широком понимании, – для обороноспособности и независимости всей страны.

К примеру, по данным Государственного баланса запасов полезных ископаемых Российской Федерации, на 1 января 1995 года балансовые запасы только одного никеля по трём месторождениям сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона («Норильск-1», «Талнахское» и «Октябрьское») составляли 20 796 000 тонн, содержащихся в 2 535 000 000 тонн хранящейся в недрах руды:

а) богатые сплошные и жильные руды – 285 000 000 тонн руды, содержащих в себе 9 117 000 тонн никеля (концентрация – 3,2%);

б) вкрапленные во вмещающих породах («медистые») – 187 000 000 тонн руды, содержащих в себе 1 653 000 тонн никеля (концентрация – 0,88%);

в) вкрапленные в породах интрузива – 2 063 000 000 тонн руды, содержащих в себе 10 026 000 тонн никеля (концентрация – 0,5%).

Причём хорошо видно, около 44% никеля норильских месторождений присутствует в богатых рудах, выработка которых, считая с 1995 года, промышленными мощностями государственного объединения Норильский комбинат была рассчитана на 33 – 37 лет.

Необходимая для успешного функционирования горнодобывающего производства и выполнения планово-экономических расчётов документация, содержавшая информацию о геологии недр полуострова Таймыр, хранилась в управлении геологических работ, а некоторая – в первом отделе секретных материалов и документов для служебного пользования государственного объединения Норильский комбинат.

Наличие документов такого рода, из которых вполне можно было почерпнуть сведения об объёмах, глубинах и характере залегания рудных тел месторождений Норильского промрайона, о типовой градации содержащихся в них руд и, следовательно, о количестве цветных и благородных металлов, присутствующих в среднем в тонне горной породы, позволяло определить реальную ценность этих месторождений. Примем это за объективно существующий природный фактор, но, особо отметим, для проявления которого потребовались десятки лет геологического изучения недр, включавшего поиск, разведку и оценку месторождений полезных ископаемых.

Сведения же о добывающих и перерабатывающих производственных мощностях функционировавших рудников, агломерационной и обогатительных фабрик, металлургических заводов, содержавшиеся в их проектно-технологической документации, как и сведения о степени развитости промышленной инфраструктуры и энергетики, позволяли судить об уровне освоения месторождений, о развитости всего промышленного комплекса производства металла. Это не что иное, как фактор технической оснащённости государственного объединения Норильский комбинат, позволявший рассчитать ежегодные объёмы добываемых руд, сроки полной выработки месторождений, количество извлекаемых из добытых руд цветных и благородных металлов, а также объём затрат, с этим связанный.

Комплексное рассмотрение объективно существующего природного фактора, фактора технической оснащённости, человеческого фактора, как наличия достаточной численности профессионально подготовленных инженерно-технических специалистов и рабочих, а также меняющихся факторов продаж цветных и благородных металлов, позволяло определить минимальный и потенциально максимально возможный уровни доходности всего основного производства.

Кроме изменчивых факторов продаж, разумеется, не в полной мере зависящих от деятельности производителя цветных и благородных металлов, все остальные факторы были в высшей степени стабильны, что позволяло легко рассчитать перспективу функционирования производства на десятилетия вперёд, без каких-либо значительных инвестиционных вливаний, которые бы превосходили размеры ежегодно получаемых комбинатом прибылей (!).

При комплексном рассмотрении всего этого можно было убедиться в том, что государственное объединение Норильский комбинат представляло собой мощнейший производственно-хозяйственный комплекс, созданный и действовавший на самых богатейших в России месторождениях медно-никелевых руд, кроме цветных металлов, содержащих огромное количество металлов платиновой группы (в среднем от 5,5 до 11,1 грамма на тонну породы).

Ежегодно в ходе эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона горнорудные подразделения государственного объединения Норильский комбинат добывали от 9 800 000 до 10 500 000 тонн по большей части богатых и «медистых» руд.

По мере же того, как постепенно из года в год в объёме добываемых сульфидных медно-никелевых руд увеличивалась доля «медистых» и вкрапленных руд, а доля богатых – соответственно уменьшалась, то для обеспечения металлургического производства необходимым сырьём, как минимум, на прежнем уровне потребовалось и возрастание объёмов добычи природного сырья. Это ещё более стало актуальным после того, как на рубеже XX и XXI веков кардинально изменилась в благоприятную сторону конъюнктура мировых цен на цветные и благородные металлы, что вполне логично побуждало новых хозяев активов Норильского комбината стремиться к росту доходности частной компании также и через увеличение объёмов добычи горнорудного сырья.

Для сравнения, в 2005 году уже не государственное объединение Норильский комбинат, а Заполярный филиал ОАО «ГМК «Норильский никель», но силами всё тех же бывших когда-то государственных горнодобывающих подразделений (рудников), к началу приватизации комбината практически полностью вышедших на проектную мощность, добыл почти 14 400 000 тонн руды.

По обнародованной информации, в этих 14 400 000 тонн руды среднее содержание металлов составляло: никеля – 1,7%, меди – 2,97%, металлов платиновой группы – 9,43 грамма на тонну породы. В абсолютных цифрах это означало присутствие в уже добытой и поднятой на поверхность земли руде 244 800 тонн никеля, 427 680 тонн меди и около 135,8 тонн (4 362 400 унций) металлов платиновой группы. (Приложение к книге № 2-А)

Хотя, конечно, это был ещё не товарный металл, а лишь присутствие определённых химических элементов в минералогической структуре сульфидных медно-никелевых руд Норильского промышленного района, добытых за конкретный отчётный период. Необходимо учитывать, извлечение металлов при переработке добытых сульфидных медно-никелевых руд составляет: никеля 80,1% – 82,0%, меди 84,0% – 89,0%, а, следовательно, абсолютные значения планируемого к получению товарного металла, как минимум, составляло 196 085 тонн никеля и 359 250 тонн меди.

К сожалению, не представляется возможным в данной книге провести детальный анализ эксплуатации упоминавшихся трёх рудных месторождений на момент начала процессов акционирования и приватизации государственного объединения Норильский комбината, поскольку в соответствии с тогдашним российским законодательством сведения об обозначенных, а тем более разведанных запасах металлов платиновой группы были отнесены к государственной тайне.

Так, в соответствии с правовой нормой статьи 5 Закона РФ от 21 июля 1993 года № 5485-1 «О государственной тайне», государственную тайну составляли сведения «об объёмах запасов, добычи, передачи и потребления платины, металлов платиновой группы, природных алмазов, а также об объёмах других стратегических видов полезных ископаемых Российской Федерации».

Эти сведения, обладавшие высочайшей степенью достоверности, включали в себя информацию о количестве химических веществ, уровне их содержания (концентрации), геологических характеристиках, а также непрерывности присутствия в рудном теле.

В дополнение к этому Закону Указом Президента России за № 1203 от 30 ноября 1995 года был утверждён «Перечень сведений, отнесённых к государственной тайне», в соответствии с которым к таковым были причислены:

«42. Сведения, раскрывающие прогнозные или фактические объёмы производства платины, металлов платиновой группы (палладия, иридия, родия, рутения, осмия), серебра в натуральном выражении в целом по Российской Федерации, республикам, федеральным органам исполнительной власти; …

45. Сведения  об объёмах потребления отдельно платины и металлов платиновой группы (палладия, иридия, родия, рутения, осмия), серебра в натуральном выражении в сопоставлении с объёмами производства указанных металлов за период от одного года и более в целом по Российской Федерации, Роскомдрагмету;

46. Сведения о балансовых запасах в недрах страны природных алмазов от 25 млн. карат и выше, золота от 100 тонн и выше, платины, металлов платиновой группы (палладия, иридия, родия, рутения, осмия) от 50 тонн и выше, серебра от 10 тыс. тонн и выше, о приросте разведанных запасов этих полезных ископаемых в целом по Российской Федерации, республикам, отдельным крупным месторождениям, если размеры запасов соответствуют размерам, указанным выше;

47. Сведения о себестоимости серебра, платины, металлов платиновой группы (палладия, иридия, родия, рутения, осмия), природных алмазов в целом по Российской Федерации, её субъектам, а также сведения, применяемые для расчёта кондиций, необходимых при подсчёте разведанных запасов золота в его месторождениях или месторождениях комплексных руд в размерах, указанных в пункте 46 настоящего перечня;

48. Сведения, раскрывающие ресурсный потенциал, балансовые запасы в недрах или данные о добыче стратегических видов полезных ископаемых в целом по Российской Федерации, её субъектам».

Все эти нормы права как раз и распространяли своё действие преимущественно на дочерние предприятия концерна «Норильский никель», под товарной маркой которого выпускалась почти вся российская платина и металлы платиновой группы, обеспечивая по этим позициям более чем 42% потребностей мирового рынка металлов. Исходными же источниками природного сырья являлись для государственного объединения Норильский комбинат три эксплуатировавшиеся им богатейшие месторождения сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, а для предприятий Кольского полуострова эксплуатировавшиеся Комбинатом «Печенганикель» месторождения Печенежского никеленосного района, по запасам сульфидных медно-никелевых руд занимавшим третье место в мире после Норильска и Садбери (Канада) (!).

Лишь в ноябре 2003 года, когда это не столько перестало быть целесообразным, сколько стало полностью отвечать деловым интересам олигархической верхушки российского сырьевого бизнеса, стремившейся удовлетворить требования зарубежных партнёров о большей прозрачности экономики горнодобывающих производств, в законодательство страны были внесены изменения, значительно откорректировавшие содержательное наполнение понятия «государственная тайна» (!).

В качестве аргумента в пользу обозначенной позиции приведём цитату из обращения генерального директора ОАО «ГМК «Норильский никель» Михаила Прохорова к акционерам, собравшимся 29 июня 2006 года на ежегодное Общее собрание акционеров с целью подведения итогов финансово-хозяйственной деятельности компании:

«Благодаря принятым изменениям, Компания впервые объявила квартальные результаты производства палладия и платины в 2005 году. В феврале 2006 года впервые в своей истории ГМК «Норильский никель» раскрыла информацию о содержании МПГ /металлов платиновой группы/ в разрабатываемых Компанией запасах руды и полезных ископаемых, подготовленную в соответствии со стандартами Кодекса JORC независимым международным консультантом. Полученные данные о содержании металлов и запасах руды в месторождениях позволяют высоко оценить конкурентоспособность и долговечность минерально-сырьевой базы Компании».

В том же тексте обращения Михаила Прохорова вполне откровенно преподносилась информация о том, что всего этого удалось достичь лишь «после нескольких лет совместной целенаправленной работы с Правительством РФ».

Приведённая выше норма права статьи 5 Закона РФ от 21 июля 1993 года № 5485-1 «О государственной тайне» в её новой редакции отнесла к государственной тайне только сведения «о запасах платины, металлов платиновой группы, природных алмазов в Государственном фонде драгоценных металлов и драгоценных камней Российской Федерации, Центральном банке Российской Федерации». Из этого следовало, что с момента вступления в силу изменений в упомянутый Закон правовой институт государственной тайны защищал исключительно сведения о запасах платины и металлов платиновой группы, хранившихся в указанных государственных учреждениях, но никак не сведения о подтверждённых геологическими исследованиями запасах этих металлов в месторождениях природного рудного сырья.

Платину попросту взяли и вдруг как-то сразу перестали приравнивать к стратегическим видам полезных ископаемых, сведения «об объёмах запасов в недрах, добычи, производства и потребления» которых по списку, определяемому Правительством России, по-прежнему относились к государственной тайне.

Чуть позднее также были внесены изменения и в текст Указа Президента России за № 1203 от 30 ноября 1995 года, которым утверждался «Перечень сведений, отнесённых к государственной тайне». В новой редакции президентского указа императивно (безусловно) к информации, составляющей государственную тайну, также были отнесены лишь «сведения о запасах платины, металлов платиновой группы, серебра, природных алмазов в Гохране России, Банке России».

Лоббирование интересов новоиспечённых российских олигархов, как в парламенте, так и в президентском окружении дало свои результаты!

Вот только остались ли в выигрыше от этого все остальные россияне?

Стоит предположить, что в случае своевременного доведения в общих чертах до широких слоёв населения страны сведений о богатствах недр полуостровов Таймыр и Кольский, акционирование и приватизация концерна «Норильский никель» не прошли бы так по умолчанию нелепо и жуликовато беспринципно, приведя к откровенно грабительским последствиям для интересов подавляющего большинства россиян (!).

Думается, это был глубоко продуманный и очень удобный ход:

1) когда стоял вопрос об акционировании и приватизации одного из крупнейших добывающих концернов Российской Федерации, высокопоставленные госчиновники сделали всё, чтобы ни в коем случае не поднимался вопрос о необходимости использования сведений об обозначенных и разведанных запасах полезных ископаемых уже во всю разрабатывавшихся месторождений, используя для этого правовой институт государственной тайны. Одновременно сведения государственной важности с соизволения тех же госчиновников были не иначе как безвозмездно приватизированы узким кругом лиц, использовавших их для подготовки прикидочных бизнес-планов задолго до того времени, когда состоялся пресловутый залоговый аукцион, предопределивший судьбу контрольного пакета акций РАО «Норильский никель»;

2) когда же итоги промышленной приватизации в России были уже подведены и государственная власть, косвенно согласившись с её грабительским характером, объявила всепрощенческую амнистию, то в жёстком режиме государственной тайны отпала надобность. Поскольку как бы отпала сама возможность «разбора полётов», каким же всё-таки приватным образом приватизировался один из лучших государственных концернов России, и какую роль в этом сыграли сведения государственной важности. Удобно и даже по-своему модно стало рассуждать о законах свободного рынка и доступности информации, которым якобы не должны более вредить ненужные «бюрократические препоны».

Однако, заметим, а как быть с тем фактом, что правовой институт государственной тайны хранил от посторонних глаз сведения о состоянии Государственного баланса запасов полезных ископаемых, таких как платина и металлы платиновой группы, совершено точно имевших огромную ценность, но отданных в распоряжение нескольких частных лиц даже не за ломаный грош?..

 

* * *

Добытые на рудниках государственного объединения Норильский комбинат «медистые» и вкрапленные медно-никелевые руды в основном поступали для первичной переработки на Норильскую обогатительную фабрику, а руды «медистые» и богатые – на Талнахскую обогатительную фабрику. Там они, предварительно измельчённые с целью разделения содержащихся в них минералов, подвергались обработке методами технологии флотации (смачиваемость по поверхности), в результате чего получалось два вида концентратов, медный и никелевый, а также отходы обогащения (хвосты).

В отношении отвальных продуктов обогащения (хвостов) с успехом применялась технология разделения минералов по их плотности, в частности, при извлечении из них металлов платиновой группы с целью получения так называемого гравитационного концентрата, который мог напрямую поступать в Металлургический цех, минуя участки пиропереработки Медного и Никелевого заводов.

В ходе дальнейшей переработки медный и никелевый концентраты поступали в печи трёх металлургических заводов с единственным нюансом – до Никелевого завода концентрат проходил через технологию агломерации (спекание). Готовой продукцией металлургического передела государственного объединения Норильский комбинат являлись электролитные медь и никель, кобальт металлический и файнштейн, отправлявшийся для целей дальнейшей переработки государственному производственному объединению Комбинат «Североникель». Готовой продукцией Металлургического цеха являлся концентрат металлов платиновой группы, отправлявшийся для целей последующей переработки государственному предприятию «Красноярский завод цветных металлов», также как и Комбинату «Североникель», входившему в состав концерна «Норильский никель».

Всё это с успехом функционировало задолго до того, как само Государство позволило приватизировать данный мощнейший многоотраслевой производственно-хозяйственный комплекс в пользу Владимира Потанина и Михаила Прохорова, задолго до того, как свои менеджерские услуги смог предложить Александр Хлопонин.

До них за счёт исключительно государственных бюджетных средств были осуществлены поиск и оценка месторождений сульфидных медно-никелевых руд, их тщательнейшая разведка, организована добыча руд в промышленных масштабах, их первичная переработка, получение при помощи металлургических технологий готовых цветных и благородных металлов в их товарном виде, наконец, создана мощнейшая промышленная и социальная инфраструктуры (!).

Само по себе это гарантированно обезопасило новых собственников от необходимости долгосрочных инвестиционных вложений в промышленное производство норильских металлов. Как это, к примеру, непременно случилось бы в другом месте, где им пришлось бы затратить огромные средства на финансирование промышленного строительства будущих рудников и заводов, самостоятельно начав всё «с первого колышка». Равно, как им пришлось бы вкладывать значительные средства на восстановление, реконструкцию и модернизацию какого-нибудь приватизированного предприятия, по ряду причин оказавшегося в ряду технологически отстающих, убыточных и малоперспективных производств.

В приведённых примерах о скором получении промышленной продукции, доходов и прибылей, скорейшей окупаемости проекта им можно было бы только мечтать. Поэтому такие варианты ни Потанина, ни Прохорова, ни Хлопонина устроить не могли, так как были сопряжены с большим риском потерь и негарантированным позитивным экономическим эффектом, они же изначально были готовы встать во главе огромных капиталов, не совершая при этом никаких созидательных действий.

Более того, осуществляя лишь текущие производственные затраты, постоянно экономя на капитальных ремонтах, после проведения переоценки основных фондов компании они получили возможность через амортизационные отчисления, входящие в определённых нормативах в состав себестоимости готовой продукции, увеличивать необлагаемые налогом на прибыль доходы. Даже не вспоминая о том, что в прошлом они не потратили ни копейки на создание всего того, что теперь через амортизацию шло им в руки.

 

* * *

Без использования всей вышеизложенной информации на завершающей стадии приватизации концерна «Норильский никель» не представлялось возможным выстроить между органами государственного управления и компаниями, образованными в ходе акционирования государственных предприятий и объединений, входивших в состав концерна, систему экономических отношений, полностью отвечавшую принципам рыночной экономики.

Поясним.

Во-первых, в соответствии с пунктом 1 статьи 9 Конституции России «природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории».

«Недра в границах территории Российской Федерации, включая подземное пространство и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы, являются государственной собственностью», – из статьи 1-2. Закона РФ от 21 февраля 1992 года № 2395-1 «О недрах».

В соответствии с правовой нормой статьи 2 этого же Закона «владение, пользование и распоряжение государственным фондом недр в пределах территории Российской Федерации в интересах народов, проживающих на соответствующих территориях, и всех народов Российской Федерации осуществляются совместно Российской Федерацией и субъектами Российской Федерации».

Подчеркнём основополагающий принцип: использование российских недр должно осуществляться как в интересах людей, проживающих на территории недропользования, так и в интересах всех народов Российской Федерации!

Это актуально даже тогда, когда стоит вопрос о выделении участка недр для проведения геологических исследований, когда недропользователь вооружён лишь материалами геологических партий, указывающих на чисто теоретические предпосылки наличия в данном месте полезных ископаемых, что в ходе проведения детальной сейсморазведки и поискового бурения может и не подтвердиться. Здесь есть риск потерять затраченные средства, поскольку это – перспективная геологоразведка, всегда и везде сопряжённая с определённым, вполне конкретным экономическим риском.

Ведь, к примеру, для подтверждения наличия полезных ископаемых в пределах границ отведённого участка недр необходимо пробурить минимум пять поисковых отверстий, расположенных по границам участка и в его центре. В зависимости же от глубин бурения, мощности привлекаемого для этого бурового оборудования и автотракторной техники его доставки, наличия квалифицированных специалистов, территориальной удалённости выделенного под недропользование землеотвода от промышленных центров и населённых пунктов – всё это по затратам в рублёвом выражении обойдётся в сумму, эквивалентную $ 6 – 10 миллионам.

Это также не менее актуально, когда решается вопрос выделения участка недр под организацию и осуществление добычи полезных ископаемых, наличие которых уже подтверждено результатами геологоразведки, когда недропользователю предстоит вбить первый колышек в том месте, где будет построен рудник, самостоятельно обозначить местонахождение будущего рабочего посёлка и места нахождения будущих инженерных коммуникаций. После чего он, руководствуясь выданной ему лицензией и опираясь на технико-экономическое обоснование разработки месторождения полезных ископаемых, организует финансирование строительно-монтажных, буровых и иных работ по возведению рудника, превращая свои собственные деньги или полученные под свою ответственность кредитные ресурсы в долгосрочные инвестиции, создающие новые рабочие места на благо экономики России.

Здесь более чем велик риск полной или частичной потери затраченных финансовых средств, либо увеличения сроков окупаемости проекта в сравнении с теми, что были установлены в первоначальном варианте технико-экономического обоснования разработки месторождения. Но это – настоящий, не хищнически-воровской бизнес, когда тяжёлый труд управления рисковым капиталом, вложенным в освоение недр, когда-нибудь, возможно, обернётся справедливо заработанными миллионными, а может быть и миллиардными доходами (!).

Например, таков был славный труд российских купцов Демидовых, рискнувших не только всем своим благосостоянием, но и жизнью ради освоения природных богатств недр Урала. Благодаря частной инициативе, подвигнувшей их к продвижению на восток, в самую глубь таёжных лесов, промышленно-экономический потенциал Российской Империи несравненно возрос, а успех этот был закреплён строительством города Екатеринбурга. Хотя это всего лишь эпизод славных дел из истории России, когда смекалистые люди дела умели своим личным трудом творить чудеса, возводя на свои средства и на свой страх и риск рудники, фабрики и заводы, попутно строя города. В определённых же кругах современной бизнес-элиты умение хитрить ценится выше способностей созидать.

В конце XX века, когда возникла необходимость переоформления прав на эксплуатацию обустроенных месторождений полезных ископаемых на частные компании, образованные в результате реорганизации и приватизации крупнейших государственных отраслевых промышленных объединений, высокопоставленные госчиновники должны были без каких-либо исключений и колебаний, как и всегда, руководствоваться нормами права российского законодательства. Они, как слуги народа, были обязаны с удесятерённой настойчивостью следовать принципу: недропользование должно осуществляться в интересах людей, проживающих на соответствующей территории, в интересах всех народов Российской Федерации!

В этой связи высокопоставленные государственные должностные лица были обязаны исходить, прежде всего, из интересов российского народа, определяя дополнительные условия переоформления прав на эксплуатацию полностью разведанных, инфраструктурно обустроенных и активно разрабатываемых месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона с государственного объединения Норильский комбинат на частично уже приватизированную компанию ОАО «Норильский комбинат» (!).

В противном случае их действия, даже совершаемые, как им казалось, из самых благовидных побуждений под шелест лозунгов о необходимости защиты демократии, шли вразрез с основами основ гражданского общества – его Конституции, с моральной, да и с правовой точки зрения дискредитируя Власть.

Во-вторых, в соответствии с формальными правовыми нормами законов и неформализованными принципами рыночной экономики, обычаями делового оборота, принятыми в обществе честных людей, в бизнесе за все приобретения должно платить!

Безвозмездное же получение акционерными обществами частной формы собственности прав на эксплуатацию источников ценнейших природно-сырьвых богатств России впопыхах политических перемен, без какой-либо общественно-необходимой мотивации, при совершенном отсутствии других объективно значимых для интересов Государства оснований, неминуемо должно было привести к появлению огромного количества свободных финансовых ресурсов, быстрому расслоению и криминализации гражданского общества. События 90-х годов XX века истории России – яркое тому подтверждение!

Свободные финансовые ресурсы, получаемые отдельными частными лицами в результате управления ими сверх всяких мировых норм рентабельным, хорошо отлаженным за годы, предшествовавшие приватизации, промышленным производством, в самом начале привели новых собственников к неописуемым тратам на жизненную роскошь, затем – к оттоку капиталов из страны (!).

Огромные финансовые ресурсы, освободившиеся от государственного контроля, а также появившийся в буквальном смысле «уличный» рынок посреднических услуг мелких торгашей цветным металлом спровоцировали появление в гражданском обществе настроений скорой нетрудовой наживы, что повлекло за собой быструю его криминализацию и, как следствие, гибель и страдания людей.

Для того чтобы понять размеры высвободившихся финансовых ресурсов, фактически оказавшихся в распоряжении узкого круга физических лиц, необходимо только представить, что в прежние времена благодаря прибыльной деятельности этих же нефтедобывающих и горнометаллургических производств Государство финансировало строительство целых городов и новых промышленных предприятий. Зачастую на вплотную прилегавших к рентабельному промышленному производству территориях вырастали жилые дома, объекты социально-культурного и коммунально-бытового назначения, ширилась производственная и социальная инфраструктура, развивалась прикладная наука, возводились новые производственные цеха, закупалось современное оборудование.

Именно тогда, многие россияне ещё помнят те времена, в жилищном праве появилось понятие «ведомственное жильё». На некоторых производствах, к каким относилось и государственное объединение Норильский комбинат, на занятие вакантных должностей существовал придирчивый конкурсный отбор среди специалистов, приезжавших буквально из всех регионов страны, подгоняемых жизненно-важными интересами больших заработков и скорейшего получения жилья.

И вот наступило последнее десятилетие XX века, моментально вырвавшее из практически однородных народных масс и выдвинувшее на первый план политико-экономических процессов, происходивших в России, новых героев и антигероев.

По-разному можно относиться к тем или иным личностям того времени, но их объединяло одно, они все были «детьми Перестройки», чьё детство, студенческие годы, формирование принципов и взглядов на жизнь прошли в окружении идеологических плакатов развитого социализма. Некоторые из них смогли с умом использовать свои родственные связи, заручившись поддержкой влиятельных людей, вовремя переметнувшихся из коммунистов в демократы, другие, как говорится, просто оказались в нужном месте, в нужный час, в компании с нужными людьми.

В своём большинстве они не были ни финансовыми гениями, как Джордж Сорос, ни гениями информационных технологий, как Билл Гейтс, ни опытными руководителями производств, как многие так называемые «красные директора» государственных промышленных предприятий и объединений (концернов) России, ни стратегами глобального экономического планирования.

Они просто были, и всё!..

И невозможно было ожидать от них, вчерашних «комсомольцев-лаборантов», студентов физико-математических и финансово-экономических факультетов, совершенно не подготовленных к присутствию в их жизни поистине больших денег, достаточных для достижения тщеславных целей и уже не воспринимаемых в качестве лишь средства получения жизненно-важных благ, того, что они вдруг возьмут и станут строить города.

Конечно же, нет!

Они начали с того, что пересели в дорогие автомашины иностранного производства, обзавелись просторными квартирами и многочисленной охраной из состава службистов реорганизованных в 1991 – 1993 годах спецслужб, разместились в шикарных офисах, украсив их длинноногими секретаршами и экзотическими представителями флоры и фауны. Затем приобрели на подставные фирмы небольшие самолёты и вертолёты, оснащённые под воздушные офисы, выстроили в Московской элитной деревеньке Жуковка, что вблизи Рублёво-Успенского шоссе, себе и лицам из своего ближайшего окружения дворцового вида дома, открыли в офшорных зонах банковские счета и приобрели недвижимость за рубежом.

Только после этого, когда от них уже можно было ожидать широких жестов вспомоществования другим людям, к примеру, в области строительства социального жилья, доступного для заселения малообеспеченных граждан, вчерашние «комсомольцы-лаборанты» приступили к решению совершенно иных задач.

Вдруг осознав, что крупный частный бизнес, особенно сомнительного происхождения, в России очень шаток, они срочно кинулись его реорганизовывать, параллельно под флагом глобализации экономики скачивая свободные финансовые ресурсы за рубеж, размещая их в активах тамошних компаний. Играя одновременно и практически постоянно в большую и малую политику, они занялись финансированием предвыборных кампаний своих проверенных временем и «золотым тельцом» единомышленников, стремившихся занять должности мэров городов, губернаторов краёв и областей, депутатов Государственной Думы.

Чудес не бывает. Вчерашние «комсомольцы-лаборанты» скорее займутся коллекционированием дорогих часов и автомашин, покупкой домов-моделей и новых яхт, чем как это было раньше, когда Государство занималось строительством на Крайнем Севере или где-нибудь в Сибири и на Урале домов, школ и детских садов, предназначенных для улучшения жизни людей, кои «в булочную на такси не ездят».

Лучшее, что в наши дни начала XXI века стоит от них ожидать, так это, если они, опасаясь «президентских шлепков», вернут в Россию, правда, к сожалению, уже в виде иностранных инвестиций финансовые ресурсы, которые они в течение многих лет вывозили за рубеж в качестве российских частных инвестиций в экономики других стран (!).

Одновременно лучшее, что стоит ожидать от Российского государства, так это, если оно пересмотрит своё отношение к использованию природно-сырьевых ресурсов, попытавшись исправить ошибки и последствия злоупотреблений «Борисова правления». Пусть через «президентские шлепки», но Власть убедит крупный частный бизнес работать по настоящим рыночным правилам, присущим коммерческим правоотношениям, по которым за всё в деловом обороте надо платить.

В том числе, повторимся, по полной программе, исходя из реальной ценности и уровня промышленной обустроенности, надо платить и за право эксплуатации частной компанией месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промышленного района, ранее по приватизационному случаю и «чиновничьему недосмотру» безвозмездно прихваченных у Государства. Платить не в интересах каких-либо государственных должностных лиц, а в интересах общности людей, проживающих на территории, отмеченной на мировых географических картах словом «Россия» (!).

Российское государство 90-х годов прошлого столетия, олицетворяемое Президентом Ельциным, не нашло ничего лучше, как «умом и сообразительностью» своих высокопоставленных должностных лиц и советников просто «благоразумно отказаться» от прав на получение большей части доходов от эксплуатации месторождений полезных ископаемых в пользу нескольких частных лиц, в ущерб интересам собственного народа.

Возникает вопрос: «Но почему?».

Ведь, в конце концов, случись то же самое в стране, где нет столько руд чёрных и цветных металлов, нефти, леса и тому подобного, а есть всего-то чуть-чуть чего-то одного, но зато плотность беднейшего народонаселения на квадратный километр много больше, чем в России, всё запросто могло бы закончиться очередной социальной революцией. Конечно, по большому счёту для Верховной власти все социальные волнения страшны лишь в столице, а Россия – страна огромная, и в каждой области, крае, республике есть своя правда и свои проблемы, а сейчас ещё и свои олигархи, черпающие финансы в регионах, чтобы расходовать их в Москве.

Да и сама Москва со всеми вращающимися в её экономике деньгами финансово-промышленных групп, банков, фондов и страховых компаний, с её годовым городским бюджетом представляла и представляет собой оплот государственной стабильности, счастливый пятнадцатимиллионный «Город Солнца» – город мечты, расположенный на острове в океане российских проблем.

Дальний Восток, Сибирь, Урал, Кузбасс и заполярный Таймыр – всё далеко, на таких расстояниях легче было пользоваться доверием и неведением людей, через средства массовой информации ориентируя их на вкушение «завоеваний демократии», включающих в себя принцип неприкасаемости представителей крупного частного бизнеса, якобы безмятежное существование которых являлось и является гарантом инвестиционной привлекательности России.

Всё же неспроста во времена правления Бориса Ельцина с каким-то особым чувством, с элементом здоровой зависти доводилось вслушиваться в ставшие уже легендарными слова героя кинофильма «Белое солнце пустыни» Павла Верещагина (бывшего офицера таможни Российской Империи): «Я мзды не беру, мне за Державу обидно!».

Выявлять коррупционеров во времена Ельцина с целью их привлечения к ответственности особенно не спешили, хотя, судя по происходившим тогда событиям, приведшим к известным результатам приватизации рентабельнейших государственных производственных предприятий и объединений (концернов), это не означало, что «доходные места» и попустительство следящих за законностью и правопорядком силовиков не порождали взяточничество. За Россию действительно было обидно!

Обнадёживающие изменения начали происходить лишь после ухода с главной политической арены страны её главного режиссёра – Бориса Ельцина, когда положение спонсоров его затянувшейся почти на два президентских срока игры в демократию, странно сочетавшейся с личной вседозволенностью, хоть и не зашаталось, но осложнилось отдалением от Кремля.

В течение первых пяти лет XXI века в российской действительности произошли серьёзные подвижки в сторону роста правоприменительной практики по привлечению к ответственности за виновные действия лиц, во времена президентства Бориса Ельцина не без оснований считавших себя неприкасаемыми «сильными мира сего». Это позволяет надеяться на скорейшее установление в России единого правоприменительного стандарта, уравнивающего на судебных весах Богини Фемиды возможности людей разного социального статуса, будь-то безработный или рабочий, частный предприниматель или сотрудник правоохранительных органов, министр или олигарх.

Верховная власть наконец-то нашла в себе силы действовать, исходя из принципа неотвратимости наступления мер административной и уголовной ответственности, распространив в равной мере это на всех граждан России, независимо от погон, наличия денег, заводов или пароходов, депутатских удостоверений или служебных телефонных «вертушек» на столах.

Процессы перемен, особенно в правоприменительной практике уголовного судопроизводства, проходили не без трудностей, которые российская судебная и прокурорская системы, а также силовики, видимо, ожидали и к ним готовились. Наиважнейшим из последствий того же пресечения деятельности «оборотней в пагонах» вполне можно считать небезуспешную попытку Государства убедить большую часть субъектов гражданского общества перестать прислушиваться к сидящему в душах многих россиян комплексу «маленького человечка», робеющего при виде «сильных мира сего» и не столь уж верящего в равенство всех перед Законом.

Интересно, что испытывал народный судья Басманного суда Москвы, который 26 сентября 2003 года, впервые встретившись с Михаилом Ходорковским, во всяком случае, при подобных обстоятельствах, применил к этому некоронованному королю российского нефтяного бизнеса, ведущему акционеру, реальному собственнику компании «ЮКОС» в качестве меры пресечения арест?

После того, как уже фактически состоявшийся арестант выслушал постановление суда, он снисходительно удостоил судью парой устных фраз. Вот как описал впечатления присутствовавшего при этом адвоката Антона Дреля журналист Валерий Панюшкин в своей книге «Михаил Ходорковский узник тишины»: «Это было великодушие или высокомерие. Ходорковский то ли жалел судью, понимая, что нельзя же требовать от человека милосердия, если на милосердие не дано санкции сверху; то ли просто не считал судью человеком, поскольку привык решать вопросы именно с теми людьми, которые рулят страной, и не привык думать, будто по нашу сторону кремлёвской стены к кому-то вообще стоит относиться серьёзно». (В.Панюшкин, «Михаил Ходорковский узник тишины», стр. 23-24)

Если Валерий Панюшкин точно передал внутренние ощущения адвоката Ходорковского, неплохо знавшего своего клиента и общавшегося с его семьёй, то только этот эпизод в суде красноречиво показывает, как бывший советский человек, познав прелесть власти больших денег и беспредельной безнаказанности, никак не может поверить в собственную уязвимость перед правосудием. Он не видит необходимости что-либо менять в себе, ведь время перемен 90-х годов прошлого века убедило его, что он и такие, как он, – это лучшие из тех, кто живёт в России.

Абсурд, но, похоже, он действительно убеждён, что подобные ему являются оплотом российской демократии. Недаром же европейские и североамериканские политико-экономические технологи столько времени поддерживали в них дух демократической неприкасаемости, этакой «Ахиллесовой пяты» России, причинение вреда которой непременно приведёт к ужасным последствиям для молодой российской демократии.

По-другому трудно отнестись к описанному в книге Панюшкина поведению скороспелого сорокалетнего российского олигарха, который в 2003 году, возможно, «просто не считал судью человеком», а всего двадцать лет назад до этих событий, будучи законопослушным гражданином, занимал должность секретаря комсомольской организации («краснобая») Московского химико-технологического института им. Д.И.Менделеева.

В истории возникновения миллиардов Михаила Ходорковского, кстати, имеется некая принципиальная схожесть с историей возникновения миллиардов Владимира Потанина и Михаила Прохорова. Образно выражаясь, сценарий и режиссура те же, все различия лишь в актёрах и местах действия (!).

Так, основанный в 1989 году Михаилом Ходорковским коммерческий банк «МЕНАТЕП» в 1995 году удостоился чести получить от Государства в управление 78% акций нефтяной компании «ЮКОС», стоимость основных производственных фондов и других активов которой во много раз превышали размер кредита, выданного под залог акций, оценённых лишь в сумму, эквивалентную $ 350 миллионам.

Важнее же всего было то, что природно-сырьевой потенциал государственной компании «ЮКОС», представлявший собой хорошо разведанные, с развитой промышленной инфраструктурой месторождения нефти, нигде так и не был учтён.

Действуя по одному и тому же сценарию, авторы методов проведения российской промышленной приватизации просто не взяли в какой-либо расчёт числящиеся на государственном балансе запасы природного углеводородного сырья, содержащегося в разведанных и обустроенных месторождениях, эксплуатировавшихся нефтяной компанией «ЮКОС», и не обнародовали реальную цену месторождений «чёрного золота». Случись наоборот, Михаил Ходорковский не смог бы за какие-нибудь несколько лет войти в рейтинги мировых агентств богатейшим долларовым миллиардером России, либо это опровергло бы естественный природный закон сохранения энергии, массы и вещества.

Это означало бы, что в современной России «и волки сыты, и овцы целы». Хотя, приглядевшись, оказывается, экономически независимо и полностью комфортно в стране себя чувствуют лишь «волки» крупного бизнеса, успешно «доедающие» открытые и разведанные ещё в советские времена месторождения природно-сырьевых богатств, доставшиеся им совершенно бесплатно.

Остаточная стоимость основных фондов крупнейших отраслевых государственных предприятий нефтедобывающей промышленности (так же, как и цветной металлургии) России, взятая по балансам на 1 июля 1992 года для расчётов уставных капиталов будущих акционерных обществ, отличалась как минимум на порядок цифр в меньшую сторону от реальной оценки активов этих государственных производственных комплексов. Данный фактор вкупе с наличием безвозмездных прав на эксплуатацию полностью обустроенных ещё в прежние времена богатейших месторождений природного сырья, добываемого в промышленно-отраслевых масштабах, лёг в основу формирования стабильно высокого курса акций к тому времени уже частных компаний Ходорковского и Потанина (!).

Насколько верно голые цифры бухгалтерского баланса способны были отражать стоимость активов предприятия, к примеру, того же государственного объединения Норильского комбината?

Цифры бухгалтерского учёта катастрофически не успевали изменяться за галопирующей инфляцией, подстёгнутой в 1992 году январской рыночной реформой «свободных цен» Егора Гайдара, неизменно правильно отражали только первоначальную приобретательскую стоимость основных фондов, а также начисленный на неё нормативный износ. Ведь после 1 января 1992 года рублёвая рыночная цена имущества комбината стала расти со скоростью, сопоставимой скорости инфляционных процессов, достигших только за один 1992 год 2508,8%, а расчёт уставного капитала РАО «Норильский никель» и его дочерних акционерных обществ был нормативно «заморожен» на стоимостном уровне 1 июля 1992 года.

Понимая несуразицу происходившего, некоторые экономисты-реформаторы высказывали мнения, что номинальная стоимость акций акционерных обществ, образованных в ходе реорганизации путём преобразования государственных предприятий и объединений (концернов), не столь уж важна, поскольку формирующийся в стране фондовый рынок со временем позволит установить их реальную курсовую (продажную) цену. Они наверняка не в полной мере отдавали себе отчёт в том, что именно заниженная номинальная стоимость акций сыграет определяющую роль, обеспечив узкий круг частных лиц на долгие годы вперёд удовольствием обладания ценовой разницей между номиналом и биржевым фондовым курсом акций.

Приобретя у Государства на формально обставленных залоговых аукционах, где были заранее расписаны роли и спланирован результат, права обладания контрольными пакетами акций крупнейших компаний добывающей промышленности страны по смехотворным ценам, приближенным к остаточной стоимости активов, взятой на 1 июля 1992 года, на следующее утро Ходорковский и Потанин проснулись потенциальными долларовыми миллиардерами.

Им и не приходилось в этом сомневаться, так как для них данный результат был не просто спрогнозирован, но он как раз и являлся существенной составляющей основной цели всей промышленной приватизации, проводившейся Анатолием Чубайсом под покровительством первого российского президента, чьё верховное влияние гарантировало успех всем проводимым мероприятиям (!).

В общем, прикрытие у них было самое мощное, какое только могло быть в России. Отсюда вполне можно предположить, что и размеры финансовых «откатов» во Власть, «смазывающих» отношения с её высокопоставленными представителями для достижения лучшей притирки взаимоувязываемых интересов, по суммам должны были соответствовать степени предоставленной защиты тогда ещё совсем «новорожденным» олигархам.

Стоит ли удивляться, задавая вопрос: откуда взялась в России столь масштабная коррупция?

Ответим: из Ельцинского оттуда!

Должностные лица органов государственной власти и управления, также как и чиновники органов местных самоуправлений, в своём подавляющем большинстве люди умные, способные сопоставлять факты, оценивать события и разбираться в причинно-следственных связях, прекрасно понимали или догадывались, что в действительности творилось на верхах кремлёвской властной пирамиды в 90-х годах XX века. Некоторые из них имели возможность лично наблюдать, как бывшие единомышленники, да и просто клерки из окружения Анатолия Чубайса, оставив государственную службу, вдруг в один из дней «всплывали» инвалютными миллионерами, начиная председательствовать в советах директоров крупнейших частных компаний, видимо, по случайному совпадению образованных в процессе приватизации государственных предприятий и объединений России.

Как известно, рыба гниёт с головы. Будет ли иметь большое значение, если у неё также сгниёт и хвост? Кому будет лучше, если высокопоставленное чиновничье бесчестие недалёкого прошлого будет в наше время править нижестоящим должностным благочестием?!

Конечно, это не оправдание существующих в России мздоимства и лихоимства, когда не только материальное благосостояние, но даже свобода, здоровье и жизнь конкретного человека зависят от готовности государственного или муниципального чиновника не увязывать воедино исполнение или неисполнение своих должностных обязанностей с получением в той или иной форме неправедного вознаграждения.

Сколько не ужесточай меры ответственности уголовного преследования «рядовых взяточников», ничего принципиально не изменится до тех пор, пока Государство не распространит успех борьбы с «оборотнями в погонах» на тех, кто ради личного обогащения и приобщения к миру частного капитала совсем в недалёком прошлом «успешно» использовал широкие возможности своего высокого должностного положения (!).

Не смыв с одежд федерального чиновничества грязные пятна последствий бесправной приватизации крупнейших российских государственных предприятий и объединений (концернов) горнодобывающей и нефтедобывающей отраслей промышленности, невозможно будет, находясь в них же, навести должный порядок на государственной службе, добиться морально-нравственной чистоты чиновников будущих поколений. При этом необходимо учитывать, что никакая амнистия всем прошлым деяниям, совершённым в период расцвета промышленной приватизации в России, никакая почётная президентская пенсия не способны смыть грязь бесчестия с должностных мундиров бывших или нынешних высокопоставленных чиновников, творивших приватизационный произвол.

Это также верно, как верно и то, что совершенно бесполезно мыть в доме пол, разгуливая по нему в грязных сапогах, обтирая их при этом красивой салфеткой, бодро приговаривая: «Чистота – залог здоровья».

Разумеется, это – всего лишь авторское понимание причин до сих пор процветающей в России коррупции и перспектив борьбы с нею.

 

* * *

Главнейшей целью кредитно-залоговых сделок с акциями акционерных обществ, образованных в ходе акционирования государственных предприятий и объединений (концернов), было максимально возможное ограничение круга участников аукционов – потенциальных покупателей, в результате чего фиктивные торги сводились лишь к наложению на заранее запланированных победителей-залогодержателей не слишком отягощавших их, растянутых во времени дополнительных обязательств. В случае же превращения залоговых аукционов в арену реальной, бескомпромиссной борьбы за контрольные пакеты акций, всякий раз непременно возникал бы вопрос об условиях дальнейшей эксплуатации уже разведанных, обустроенных месторождений природного сырья, а вот этого Анатолию Чубайсу и необходимо было избежать.

С юридической точки зрения кредитно-залоговые сделки ещё в самом начале можно было бы признать притворными, то есть преследовавшими совсем иные цели, нежели цели срочного и возвратного финансового заимствования. Они изначально были призваны создавать в глазах россиян иллюзию правильности действий властей, способствовать подведению некоего правового обоснования под последующую продажу заложенных контрольных пакетов акций акционированных государственных горнодобывающих и нефтедобывающих промышленных объединений (концернов) исключительно в пользу залогодержателей этих пакетов акций (!).

Но не для того Государство, отказавшись возвращать ничтожно-малые кредиты, «пожертвовало» виднейшими промышленными производствами, в прежние времена являвшимися оплотом всей системы народного хозяйства СССР, не для того команда Бориса Ельцина аккумулировала финансовые ресурсы, готовясь к президентским выборам 1996 года, чтобы допустить трактовку происходивших событий, как столкновение (коллизию) частного и общенародного интересов.

 

* * *

Во времена президентства Бориса Ельцина влиятельными государственными должностными лицами по вполне понятным причинам так и не был поставлен вопрос о выборе варианта получения Государством достойной финансовой компенсации с частных компаний, образованных в ходе реорганизации и приватизации государственных промобъединений, за предоставленное им право дальнейшей эксплуатации обустроенных месторождений полезных ископаемых.

Российское законодательство, регулировавшее правоотношения в сфере недропользования, не предоставляло такой возможности, поскольку связанный с ним налоговый механизм был очень слабым и обеспечивал взимание обязательных платежей сугубо символического характера (!).

Так, нормативные правила постановления Правительства России № 478 от 9 июля 1992 года «О временных минимальных ставках платежей за право пользования недрами», подписанного Егором Гайдаром, регламентировали:

«1. Установить и ввести в действие с 1 июня 1992 г. временные минимальные ставки платежей за право пользования недрами (добычи полезных ископаемых на эксплуатируемых месторождениях) согласно Приложению.

2. Платежи по установленным настоящим постановлением ставкам производят все предприятия и организации независимо от форм собственности, включая совместные предприятия и иностранные фирмы, осуществляющие добычу полезных ископаемых на территории Российской Федерации, её континентального шельфа и экономической зоны».

Согласно Приложению 1 к данному правительственному постановлению за добычу полезных ископаемых, содержавших в своём составе 1 тонну металла, предписывалось уплачивать: за медь – 3%, за никель – 4%, за кобальт – 4%, а содержавших 1 грамм золота, платиноидов, серебра – 10% от стоимости добытого минерального сырья.

Положениями пунктов 5 и 8 разъяснительного письма Государственной налоговой службы России № ВГ-4-02/50 от 26 августа 1992 года «О временном порядке взимания платежей за право пользования недрами и отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы» устанавливалось следующее:

«Объектом обложения платежами за право пользования недрами является стоимость добытого минерального сырья с учётом погашаемых в недрах запасов полезных ископаемых …

При реализации не собственно полезных ископаемых, а продуктов более высокой степени их передела (концентратов, окатышей, металла и др.) размер платежей корректируется понижающим коэффициентом, определяемым как отношение себестоимости добытых полезных ископаемых к себестоимости реализованных продуктов их передела».

При ознакомлении с текстом постановления Правительства России № 478 от 9 июля 1992 года сразу же обращало на себя внимание, во-первых, то, что этот нормативный акт распространял своё действие как на государственные промышленно-отраслевые объединения, так и на образованные после их акционирования и приватизации частные компании. Во-вторых, несколько озадачивало сочетание двух слов «временные» и «минимальные», то есть, насколько все эти сборы были временными, а также, если есть уровень минимальных ставок, значит, кто-то должен определить и предел их установления.

Впрочем, некоторую ясность внесло постановление Правительства России № 828 от 28 октября 1992 года «Об утверждении положения о порядке и условиях взимания платежей за право на пользования недрами, акваторией и участками морского дна», также подписанное Егором Гайдаром. В нём со всей ясностью регламентировалось:

«Установить, что временные минимальные ставки платежей за право пользования недрами, утверждённые постановлением Правительства Российской Федерации от 9 июля 1992 г. № 478, действуют до определения по каждому эксплуатируемому месторождению конкретных размеров регулярных платежей за право на пользование недрами в соответствии с Положением о порядке лицензирования пользования недрами, утверждённым Верховным Советом Российской Федерации 15 июля 1992 года».

Кроме этого, к упомянутому правительственному постановлению была приложена таблица «Предельные уровни регулярных платежей за право на добычу полезных ископаемых», в которой регламентировалось, что:

1) за добычу полезных ископаемых, содержавших в себе цветные металлы (медь, никель, кобальт и так далее), уровень платежей составлял 2% – 6 % от стоимости добытого минерального сырья;

2) за добычу полезных ископаемых, содержавших в себе благородные металлы (золото, платиноиды и серебро), уровень платежей составлял 4% – 10 % от стоимости добытого минерального сырья.

Для большего понимания сути вопроса обратимся ещё и к инструкции Минфина России № 8 от 4 февраля 1993 года «О порядке и сроках внесения в бюджет платы за право на пользование недрами», нормативные правила пунктов 10, 18 и 21 которой гласили:

«В качестве условия взимания платежей за право на добычу полезных ископаемых вводятся предельные уровни регулярных платежей согласно Приложению 1, в пределах которых и устанавливается конкретный платёж по каждому месторождению, в порядке, определённом при выдаче лицензии …

Конкретные размеры регулярных платежей определяются по каждому месторождению с учётом вида полезного ископаемого, количества и качества запасов, природно-географических, горно-технических условий, состояния и периода разработки месторождения и устанавливаются по результатам конкурсов и аукционов органами, предоставляющими лицензию.

Регулярные платежи определяются как доля от стоимости добытого минерального сырья с учётом погашаемых в недрах запасов полезных ископаемых и включаются в себестоимость его добычи. Количество погашенных в недрах запасов полезных ископаемых определяется как сумма добытых (извлечённых из недр) и потерянных в недрах. В расчёт платежей за право на добычу полезного ископаемого горнодобывающих предприятий входит объём добычи полезного ископаемого и потерь при добыче …

Стоимость добытого минерального сырья с учётом погашенных в недрах запасов исчисляется по ценам реализации товарной продукции (без учёта налога на добавленную стоимость), действующим на момент определения суммы, а именно:

а) по нефти, включая газовый конденсат, – исходя из цены реализации предприятием без отчислений в фонд ценового регулирования и акциза, …

б) по драгоценным металлам, драгоценным камням и природным алмазам – по расчётным ценам, определяемым в установленном порядке,

в) по другим полезным ископаемым /в частности, содержащим цветные металлы/ – исходя из сложившихся цен реализации …

Платежи за право на пользование недрами поступают в республиканский бюджет Российской Федерации, бюджеты республик в составе Российской Федерации, краёв, областей, автономных образований, районов, городов, на территориях которых осуществляется пользование недрами …

Платежи за право на добычу других полезных ископаемых /всё, за исключением углеводородного сырья – нефть, газовый конденсат и природный газ/, кроме общераспространённых /песок, камень и тому подобное/, распределяются в следующем порядке:

бюджет района, города – 50 процентов, бюджет республики в составе Российской Федерации, края, области, автономного образования – 25 процентов,

республиканский бюджет Российской Федерации – 25 процентов.

Все платежи за право на поиски и разведку месторождений полезных ископаемых поступают в бюджеты районов и городов».

В результате и минимальные ставки, и предельные уровни регулярных платежей за право на добычу полезных ископаемых были установлены. По существу, как для государственного объединения Норильский комбинат, так и для его преемника – ОАО «Норильский комбинат», это были чисто символические платежи.

Объяснялось это тем, что их расчёт делался от стоимости добываемого природного сырья, по которой оно поступало на дальнейшую переработку, поскольку как таковая добытая сульфидная медно-никелевая руда Норильского промрайона не являлась объектом реализации (товаром), лишь в ряде случаев она передавалась как давальческое сырьё по договору толлинга на последующую переработку третьими лицами. Всё было бы принципиально по иному, если бы расчёт обязательных платежей делался от рыночной цены металлов, которые на конечном переделе извлекались из рудных концентратов, в свою очередь полученных из добытой руды.

Главное же заключалось в том, что был взят курс на определение конкретных размеров регулярных платежей по каждому из эксплуатировавшихся месторождений полезных ископаемых за предоставление права их дальнейшей эксплуатации. В некотором роде это вполне могло бы стать правовой основой для перехода на договорное регулирование правоотношений в области недропользования, но на практике этого не произошло, а жаль!

Итак, не применялся наиболее целесообразный для данного вида отношений правовой механизм договорного регулирования, с помощью которого можно было бы обусловить предоставление частным компаниям прав эксплуатации месторождений полезных ископаемых пакетом возлагаемых на них встречных финансовых обязательств, индивидуально рассчитанного с учётом как оценки месторождений, так и уровня их инфраструктурной обустроенности.

Разработчики проектов нормативных актов, регламентировавших порядок проведения в России процессов приватизации промышленных предприятий, руководимые Анатолием Чубайсом, предпочли заложить в фундаментальное основание своей приватизационной методы лишь простую и, на первый взгляд, полностью логичную формулировку:

«При преобразовании одного предприятия в другое к вновь возникшему предприятию переходят все имущественные права и обязанности прежнего предприятия» (пункт 8 статьи 37 Закона РФ от 25 декабря 1990 года «О предприятиях и предпринимательской деятельности»).

В развитие этой нормы права работала статья 17-1. Закона РФ от 21 февраля 1992 года  № 2395-1 «О недрах»:

«Право пользования недрами переходит к другому субъекту предпринимательской деятельности (юридическому лицу) в следующих случаях:

1) при изменении организационно-правовой формы предприятия – пользователя недр …

При переходе права пользования недрами лицензия подлежит переоформлению. При этом содержание лицензии пересмотру не подлежит».

Следовательно, в соответствии с этими нормами права, общими для всех случаев реорганизации юридических лиц путём преобразования, все права государственного объединения Норильский комбинат на дальнейшую эксплуатацию трёх крупнейших в России месторождений сульфидных медно-никелевых руд, подтверждённые соответствующими лицензиями, автоматически перешли к компании, образованной в результате его доприватизационного акционирования.

Учитывая жизненные реалии, а не чубайсовские хотелки, государственное унитарное промобъединение Норильский комбинат реорганизовалось путём преобразования в ОАО «Норильский комбинат», держателем 100% акций которого являлось РАО «Норильский никель». В свою очередь, все 100% акций этого общества, образованного в результате реорганизации концерна «Норильский никель», находились на момент завершения акционирования в собственности всё того же Государства.

Разумеется, в данном случае не произошло ничего, что могло бы повлечь за собой изменение объёмов прав и обязанностей юридического лица, связанных с ранее выданными лицензиями на пользование участками недр трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд, поэтому-то и не могло повлечь за собой выдвижение органами государственного управления каких-либо дополнительных условий.

На этом ключевом моменте хотелось бы особенно заострить внимание читателя, пояснив, что акционирование государственного промобъединения Норильский комбинат, как и любого другого государственного или муниципального предприятия, и его приватизация, – это совсем не одно и то же (!).

Это – два совершенно разных по целенаправленности и правовым последствиям юридически значимых действия.

Акционирование государственного промобъединения Норильский комбинат вполне могло быть проведено и без цели немедленной его приватизации. Так акционирование могло преследовать, прежде всего, цель приведения организационно-правовой формы государственного промобъединения в соответствие с требованиями рыночной экономики, зародившейся в российском гражданском обществе в начале 90-х годов XX века.

В итоге Государство получило бы возможность гибко и плодотворно использовать свои высоколиквидные промышленные активы, как путём определения направлений расходования огромных финансовых средств от их сверхдоходной деятельности, так и путём распоряжения частью или всем производственно-хозяйственным комплексом, при этом не нарушая его целостности, что достигалось оперированием акциями образованного ОАО «Норильский комбинат».

К примеру, от лица Государства акции ОАО «Норильский комбинат», равно как и акции любого другого открытого акционерного общества, могли быть переданы какой-либо финансово-кредитной организации (банк) в залог, как обеспечение обязательств возврата полученных кредитов и процентов по ним. Кроме того, то или иное количество акций могло быть выставлено на торги, проводимые на площадках фондовых бирж, когда Государство, оставив в своей собственности контрольный пакет акций открытого акционерного общества и таким образом сохранив за собой рычаги управления «акционеркой», получало экономический эффект от возмездной частичной приватизации промышленной собственности, проведённой подобным образом.

Цель акционирования считалась достигнутой, когда полностью была завершена реорганизация государственного промобъединения Норильский комбинат путём его преобразования в ОАО «Норильский комбинат». В новой, акционированной организационно-правовой форме это производственно-хозяйственное объединение совершенно свободно могло и дальше функционировать в государственном секторе экономики, что само по себе никак не влияло на производственные процессы и уровень доходности, важным было лишь то, что изменился порядок формирования органов управления юридического лица (!).

Гендиректор комбината стал избираться Общим собранием акционеров ОАО «Норильский комбинат», до акционирования – назначался приказом руководителя концерна. Однако, поскольку 100% акций ОАО «Норильского комбината» оставалось в распоряжении РАО «Норильский никель», то для гендиректора комбината замена назначения на избрание была сугубо формальной.

Генеральный директор РАО «Норильский никель» также избирался Общим собранием акционеров общества, что до тех пор, пока 100% акций этого открытого акционерного общества были в собственности Государства, также не имело какого-либо определяющего значения для руководителей, ранее управлявших концерном «Норильский никель».

Таким образом, акционирование государственного промобъединения Норильский комбинат вполне могло быть проведено без преследования цели осуществления немедленной его приватизации, а вот приватизация государственного промобъединения Норильский комбинат без акционирования была бы попросту невозможна (!).

Однако, этот совершенно верный вывод, соответствовавший базовым понятиям теории права, полностью опровергла практика приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат, совершённая под руководством Анатолия Чубайса.

Дело в том, что приватизация ОАО «Норильский комбинат» была, что называется, опосредованной и проводилась в составе РАО «Норильский никель», образованного в результате завершившейся 27 апреля 1994 года реорганизации концерна «Норильский никель». Уже в июне 1994 года, как только были зарегистрированы обыкновенные и привилегированные акции РАО «Норильский никель», приватизационная игра по-Чубайсу началась.

Напомним уважаемому читателю, что подробно, во всех деталях, эти события изложены во второй главе книги, здесь же, дабы не повторяться, обратим внимание лишь на два факта, которые, так или иначе, повлияли на переоформление прав на эксплуатацию месторождений сульфидных медно-никелевых руд с государственного промобъединения Норильский комбинат на ОАО «Норильский комбинат».

Во-первых, к началу осени 1994 года подошли к завершению процессы размещения части акций РАО «Норильский никель» среди членов трудовых коллективов предприятий, входивших в состав бывшего концерна «Норильский никель», а также приравненных к ним лиц. Абсурд, но на то время по документам все шесть предприятий уже не существовавшего концерна продолжали значиться в соответствующих реестрах, как и прежде, государственными унитарными предприятиями, так как процессы их реорганизации ещё не были завершены.

Это означало, что одновременно, с одной стороны, де-юре в сугубо государственной собственности продолжали оставаться шесть юридических лиц, с другой стороны, де-юре акции РАО «Норильский никель», обеспеченные стоимостью основных фондов этих же шести государственных унитарных предприятий, уже в начале лета 1994 года появились на вторичном рынке ценных бумаг. Более полугода часть имущества реорганизованного концерна «Норильский никель» находилась одновременно и в форме государственной и в форме частной собственности.

Конечно, это была несусветная несуразица, объясняемая лишь необдуманной торопливостью, с которой Анатолий Чубайс, напомним, являвшийся кроме всего прочего ещё и председателем комиссии по приватизации концерна «Норильский никель», хотел достичь желаемого ему и его верховному руководителю результата.

Так из-за чего же возник этот сыр-бор, вся эта приватизационная спешка?

Напомним, ответ на этот вопрос со всей категоричностью дал Указ Президента России Бориса Ельцина № 2023 от 28 октября 1994 года «О выработке мер государственной поддержки создания и деятельности финансово-промышленных групп на базе финансово-промышленной группы «Интеррос».

В соответствии с этим президентским указом на самом высшем уровне государственной власти было одобрено создание финансово-промышленной группы «Интеррос», фактическим руководителем которой с высочайшего повеления стал Владимир Потанин. В состав ФПГ «Интеррос» вошли 23 самых разношёрстных субъекта предпринимательской деятельности, от ТОО «Росэкспертиза», специализировавшегося на консультационно-экспертной деятельности, до такого гиганта добывающей и металлургической промышленности, как РАО «Норильский никель».

Позволим себе напомнить положение пункта 3 упомянутого президентского указа, которое предписывало:

«Правительству Российской Федерации после регистрации финансово-промышленной группы «Интеррос» принять программу мер государственной поддержки указанной финансово-промышленной группы, предусмотрев в ней возможность:

передачи в коммерческое или доверительное управление предприятию – представителю интересов финансово-промышленной группы временно закреплённых за государством пакетов акций предприятий – участников группы».

Вот ради того, чтобы скорейшим образом передать контрольный пакет акций РАО «Норильский никель» в управление ФПГ АООТ «Интеррос» в лице её руководителя Владимира Потанина, и торопился Анатолий Чубайс раскручивать маховик приватизации РАО «Норильский никель». Совершенно не беря в расчёт, что на бухгалтерском балансе этого открытого акционерного общества на 28 октября 1994 года в буквальном смысле ничего не было. Оно было настоящей пустышкой, поскольку все дочерние предприятия, входившие в состав концерна «Норильский никель», по-прежнему оставались полноценными государственными унитарными предприятиями, наделёнными производственными и иными основными фондами на праве полного хозяйственного ведения, и лишь в проекте задуманные как акционерные общества открытого типа.

Однако это, видимо, никого не смущало!

Главное для отцов российской промышленной приватизации было не качество выполняемой ими работы, а время, неумолимо приближавшее президентские выборы 1996 года, перед которыми Борису Ельцину потребовалась бы финансовая поддержка именно крупного частного бизнеса, а его ещё предстояло слепить, бросив под колёса истории социально-экономические интересы российского народа.

Во-вторых, реорганизация государственного промобъединения Норильский комбинат путём его преобразования в ОАО «Норильский комбинат» завершилась 27 декабря 1994 года, то есть тогда, когда комбинат был уже частично приватизирован, поскольку расчётная сумма его уставного капитала являлась одной из шести составляющих уставного капитала РАО «Норильский никель». Чубайс, когда хотел, действительно был «мастером», настоящим гением абсурда.

Из сопоставления двух приведённых фактов следовал важный вывод: вопрос о переоформлении прав на эксплуатацию трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона с государственного промобъединения Норильский комбинат на ОАО «Норильский комбинат» мог быть поставлен не ранее 28 декабря 1994 года. В то время, когда опосредовано (через РАО «Норильский никель») ОАО «Норильский комбинат» уже попало под влияние Владимира Потанина (!).

До залогового аукциона по распоряжению контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель», состоявшимся 17 ноября 1995 года, было ещё очень далеко, а завуалированный процесс частичной приватизации прибыли, образуемой в результате производственной деятельности дочерних акционерных обществ этой компании, уже начался.

Вот здесь-то вновь возникает необходимость заострить внимание читателя на ещё одном очень важном моменте для дальнейшего понимания развития событий.

Напомним, акционирование государственного промобъединения Норильский комбинат, то есть его реорганизация путём преобразования в ОАО «Норильский комбинат» в соответствии со статьей 17-1. Закона РФ «О недрах» действительно влекло за собой автоматическое переоформление на образованное юридическое лицо всех прав недропользователя реорганизованного промобъединения, при котором условия пользования участками недр, установленные прежними лицензиями, никакому пересмотру не подлежали. Ведь изменение организационно-правовой формы юридического лица само по себе не приводило к изменению его формы собственности, к примеру, с государственной на государственно-частную или полностью частную формы собственности.

Государство было вправе, как собственник, наделённый правом свободного распоряжения своим имуществом, самостоятельно определить условия и порядок приватизации, то есть передачи государственных предприятий и объединений (концернов) в собственность частных юридических или физических лиц (граждан). Этим как раз и занимался Анатолий Чубайс с командой своих специалистов, разработавших, кроме существовавшего в бытность Союза ССР варианта приватизации государственного имущества путём получения его в аренду с правом выкупа, ещё три варианта приватизации, сделавшихся основными: аукцион, конкурс и через акционирование.

При этом крупные государственные промышленные предприятия и объединения (концерны) подлежали, как об этом уже писалось ранее, приватизации преимущественно посредством осуществления предварительного акционирования.

«Золотым ключиком» управления любым открытым акционерным обществом всегда является, как известно, контрольный пакет его акций, кроме случая, когда деятельность общества подпадает под регулирование законодательства о банкротстве.

В связи с этим Государство вполне могло выдвинуть любые условия перехода прав собственности на принадлежавшие ему контрольные пакеты акций образованных открытых акционерных обществ, подлежавших полной приватизации, в результате которой в государственной собственности не сохранялось ни одной акции. Следствием чего являлся полный отказ Государства от стратегического влияния на принятие управленческих решений образованных компаний, от контроля над движением финансовых потоков, коренным источником которых была высокодоходная деятельность промышленных производств и, наконец, от участия в распределении реальных прибылей компаний.

В компетенции Анатолия Чубайса и подчинённой ему команды разработчиков механизма приватизации промышленных предприятий и объединений (концернов) России были как административно-властные рычаги, так и нормотворческие полномочия, чтобы обусловить наступление полной приватизации ОАО «Норильский комбинат», осуществлённой через полную приватизацию РАО «Норильский никель», встречным обременением будущих полноправных частных собственников.

Не приходится сомневаться в том, что Анатолий Чубайс знал о готовящемся президентском указе, подписанном 28 октября 1994 года, и не мог не без оснований предполагать, что в итоге все активы предприятий акционированного и приватизированного концерна «Норильский никель», рано или поздно, окажутся сначала в управлении, а затем – в собственности Владимира Потанина. Равно как и активы ряда других юридических лиц, вошедших в состав ФПГ АООТ «Интеррос».

Следовательно, с 28 октября по 28 декабря 1994 года в распоряжении Чубайса было ровно два календарных месяца, чтобы проработать, нормативно урегулировать, обосновать и представить на подпись российскому президенту вариант получения Государством достойной компенсации за предоставленное право ОАО «Норильский комбинат» в дальнейшем эксплуатировать три месторождения сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона. Но этого не произошло!

Анатолию Чубайсу и руководимым им специалистам, безусловно, хватило бы этих двух месяцев, если, конечно, в своей деятельности они руководствовались бы принципом, что недропользование должно осуществляться в интересах людей, проживающих на соответствующей территории, и в интересах всего народа Российской Федерации. Но никак не в исключительных интересах Владимира Потанина и, чуть позже обозначившегося Михаила Прохорова, да ещё – малой горстки нанятых ими менеджеров.

Окажись тогда Анатолий Чубайс действительно достойным государственным мужем, готовым служить российскому народу, вынужденно и слепо полагавшемуся на кадровый выбор Бориса Ельцина, доверявшему «отцу-основателю» промышленной приватизации по-российски, лишь на одном примере переоформления недропользования на ОАО «Норильский комбинат» можно было бы избежать скорого обнищания десятков, а может быть, и сотен тысяч россиян.

Многое можно было бы принять за добросовестное заблуждение, порождённое добрыми намерениями, если бы так называемая «всенародная чековая приватизация» промышленной собственности, о которой в середине 90-х годов прошлого века довольно часто рассуждали соратники Чубайса, в соответствии с провозглашёнными лозунгами действительно прошла бы как всенародное перераспределение государственной собственности, а не как умело инсценированная афера, лишь прикрытая перед общественным мнением «фиговым листочком» благих намерений защиты демократии от якобы бродящего по России «призрака коммунизма» и хитроумными убеждениями в завтрашней лучшей жизни.

Чековая приватизация действительно носила всенародный характер в случаях, когда речь шла о передаче в частную собственность предприятий пищевой, текстильной, обрабатывающей промышленности, предприятий сферы услуг. Прозрачность народной приватизации присутствовала при изменении формы собственности проблемно-убыточных предприятий, чьё производство нуждалось в обновлении, модернизации, а, следовательно, в значительных финансовых вливаниях, долгосрочных инвестициях с большим сроком окупаемости, иногда в привлечении рисковых частных капиталов зарубежных инвесторов.

Но там, где проходила приватизация государственных объединений добывающих отраслей промышленности, где блеск цветных и благородных металлов, запах качаемой из скважин нефти обещали громадные и лёгкие деньги, гарантировавшие роскошную жизнь и приобщение к сообществу крупнейших мировых магнатов, участвующих в глобальном дележе всемирного рынка сырья, всенародной приватизации не было вообще.

Предприятий и объединений (концернов) нефтедобывающей и горнодобывающей отраслей промышленности, подвергшихся полной приватизации, были в буквальном смысле единицы. Они просто терялись среди десятков тысяч других приватизированных государственных предприятий, но участие каждого из них в производстве внутреннего валового продукта России, главной строчкой экспорта которой являлся и является вывоз за рубеж добытого природного сырья и продуктов его переработки, несравнимо более значительно, чем всех предприятий других отраслей экономики страны.

По количеству государственных предприятий и промобъединений, полностью или частично переданных в частные руки, прошедшая в России приватизация по-Чубайсу была действительно всенародной.

По охвату действовавших источников добываемого природного сырья, в товарном виде легко и выгодно реализуемого как в России, так и за рубежом, по доступу к быстро получаемым и оборачиваемым финансовым средствам, по объёмам производства и его значимости для страны, прошедшая в России приватизация по-Чубайсу была однозначно олигархической (!).

Приватизацией самых крупных и доходных государственных промышленных предприятий и объединений (концернов) Анатолий Чубайс руководил лично, вероятно, опасаясь ненужной ему утечки информации, держа ответ лишь перед главой государства, действуя прямо по поговорке: «Пусть меньше, да лучше!».

Истинной же целью молниеносно проведённых в России приватизационных реформ было создание за предельно короткие сроки небольшой группы сверх всяких мер богатых физических лиц, каждого из которых первый российский президент поставил во главе акционированных и полностью приватизированных в пользу этих избранников крупнейших промышленно-отраслевых комплексов, добывавших природно-сырьевые ресурсы. Сделав, таким образом, из них настоящих капиталистов, получивших вдруг, откуда ни возьмись, право управлять многомиллиардными капиталами одних из лучших промышленных объединений России, ежегодные обороты товарной продукции которых редко снижались и снижаются ниже рублёвой планки, эквивалентной $ 4 миллиардам.

В ответ в качестве благодарственного жеста эта группа избранных россиян, объединённых в своеобразный олигархический клуб, обеспечила мощную финансовую поддержку агитационно-демагогической предвыборной кампании действовавшего тогда Президента России Бориса Ельцина, направленной на удовлетворение его желания по результатам «демократических» выборов лета 1996 года быть избранным на второй президентский срок. По результатам второго тура выборов Борис Ельцин действительно победил, став, согласно Конституции России 1993 года, полноправным главой государства.

По мнению Анатолия Чубайса, Борис Ельцин являлся авторитетнейшим лидером защитников молодой российской демократии от возможного коммунистического реванша, а прошедшая в России приватизация промышленных предприятий и объединений (концернов) была ценой этой демократии. Добавим от себя, – демократии вызывающе и неоправданно богатого меньшинства, оплаченной обманутым доверием людей и малообеспеченным, а иногда откровенно нищенским, существованием абсолютного большинства россиян!

Значит, весомой частью цены российской демократии являлось и то, что в результате «всенародной чековой приватизации» управление всеми производственными фондами и иными активами предприятий, входивших в концерн «Норильский никель», оказалось в руках Владимира Потанина и Михаила Прохорова, благодаря исключительно этому занявшим места в первых рядах деловой российской элиты.

Получаемые доходы от реализации цветных и благородных металлов, извлечённых из природного сырья, добытого в процессе выработки месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильск-1, Талнахского и Октябрьского, распределялись, да и сейчас распределяются, по усмотрению лишь этих двух «баловней судьбы».

В своих действиях и бездействиях российские олигархи руководствовались, да и сейчас руководствуются, побудительными мотивами, совершенно далёкими от интересов людей, проживающих на территории полуострова Таймыр и уж тем более далёкими от интересов всех россиян, вместе взятых.

Справедливости ради стоит отметить, что немногочисленные случаи олигархической благотворительности всё же имели место быть, сопровождаемые широким освещением в средствах массовой информации, как социальные инвестиции Владимира Потанина. И пусть за громкими словами чаще всего стояли очень небольшие, в сравнении даже с возможностями малого и среднего бизнеса центральной России, денежные средства, всё же они реально расходовались на решение конкретных человеколюбивых задач. Всё это, в комплексе с профессионально организованными рекламными кампаниями, определённо способствовало и способствует росту имиджа олигарха, как человека где-то даже душевного, понимающего чужие нужды, умеющего сострадать и иногда, когда есть необходимость и возникает на то желание, раскошеливаться на оказание материальной помощи страждущим.

Возникает вопрос, как всё это в комплексе корреспондируется с нормой права статьи 9 Конституции России, в соответствии с которой «природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории»?

С точки зрения автора книги ответ однозначен – никак!

По сути дела необходимо либо внести изменения в Конституцию России, откорректировав неработающую норму права, например, изложив её так, чтобы получилось, что «природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и бездеятельности олигархов». Либо, всё же, сделать так, чтобы эта правовая норма вновь заработала, руководствуясь хотя бы тем, что на фундаменте, подточенном бесправием прошлых лет, никогда не удастся построить по настоящему крепкое здание демократического правового государства, как бы красиво не читалось выражение «правовое государство» в самой первой статье Основного закона страны.

Здесь уместно вспомнить известную восточную мудрость: «Сколько не говори халва, во рту слаще не станет»!

Продолжая, ещё раз подчеркнём, что по законам и принципам настоящей рыночной экономики в деловом обороте (бизнесе) необходимо обязательно платить за все получаемые блага, платить в адрес того, от кого эти блага исходят. Отсюда констатируем, что в том или ином виде после завершения полной приватизации ОАО «Норильский комбинат» эта компания была обязана платить Государству, кстати, «носителем суверенитета и единственным источником власти» в котором согласно статье 3 Конституции России является народ, достойную плату за предоставленное ей право эксплуатации месторождений природного рудного сырья.

В период политических потрясений, разгосударствления и приватизации, огромных правовых дыр в законодательстве на подобные «пустяки» просто не обращали или, скорее всего, намеренно не хотели обращать никакого внимания. Государственная власть, захваченная ветром якобы демократических перемен, отказывалась понимать разницу между прежней эксплуатацией месторождений полезных ископаемых государственными многоотраслевыми производственными объединениями, являвшимися «винтиками» единого народного хозяйства страны, и последующей за приватизацией работой на той же ниве компаний частной формы собственности.

 

 

3.3. Градообразующее предприятие.

«Приватизационное правопреемство» по-Чубайсу.

Договор концессии и цена эксплуатации рудных месторождений

 

Во времена социалистической формы производственно-экономических отношений не мог стоять вопрос о применении принципов рыночной экономики, поскольку всё в системе народного хозяйства было взаимосвязано и основывалось на принципе общественного разделения труда, а также на плановом ведении единого хозяйства страны. Это позволяло Государству директивно перераспределять финансовый эквивалент стоимости общественно-полезного продукта, произведённого на рентабельных горнодобывающих и металлургических государственных предприятиях и промобъединениях (концернах) единого народного хозяйства страны, между другими предприятиями и организациями, которые могли и вовсе являться планово-убыточными.

Такая система хозяйствования, безусловно, в какой-то степени тормозила проявление частной инициативы отдельных лиц, способных мыслить и делать лучше, больше, быстрее, качественнее обычных среднестатистических специалистов. Тем не менее только при ней мог появиться сбалансированный многоотраслевой способ ведения производственно-хозяйственной деятельности, включавший в себя промышленное производство, энергетику, строительство, выполнение ремонтных работ, оказание транспортных услуг, а также содержание жилищного фонда, объектов коммунально-бытового и социально-культурного назначения, торговлю, организацию питания и отдыха людей.

С одной стороны, во внутренней экономике предприятия за счёт планового перераспределения какой-то части материальных благ, источником которых было основное производство, обеспечивалась нормальная жизнь им образованного города, зависящая от степени развития непроизводственных социально-значимых сфер человеческой деятельности, например, сферы коммунально-бытовых услуг. С другой стороны, жители города с высокоразвитой социальной инфраструктурой всякий на своём месте каждодневным трудом обеспечивали нормальную деятельность высокодоходного промышленного производства, а также самого города.

Весь смысл взаимосвязанности и взаимозависимости промышленного производства и социального быта содержался в одном ёмком единственном выражении – «градообразующее предприятие».

Промышленная же приватизация по-Чубайсу, разорвав этот круг взаимосвязанности и взаимозависимости промышленного производства и социального быта, нарушила сложившийся и долгое время существовавший баланс интересов. Градообразующие предприятия прекратили своё существование, а сфера жизнеобеспечения опекаемых ими городов была поставлена в зависимость от муниципальных бюджетов, а те в свою очередь – от дееспособности налоговой системы России, устанавливавшей перечень источников пополнения доходной части муниципальных бюджетов и регламентировавшей порядок взимания налоговых и обязательных неналоговых платежей.

Доходы от реализации продукции частных компаний, образованных в результате акционирования и приватизации государственных горнодобывающих, нефтедобывающих и горнометаллургических промобъединений, выполнявших ранее градообразующие функции, по большей части стали направляться совсем на другие цели, частично оседая на банковских счетах сторонних организаций, подконтрольных и подотчётных ведущим акционерам основных компаний-товаропроизводителей.

Критикуемая в конце 80-х, начале 90-х годов прошлого века государственная экономика планового ведения хозяйства уступила место свободному рынку, который, ворвавшись 1 января 1992 года в жизнь россиян, «выдул в трубу» их трудовые сбережения, кратно инфляции обесценив их, мгновенно убедив, не испытывая на будущее иллюзий, придерживаться принципа – каждый за себя. Само собой разумеется, на этом фоне многоотраслевое взаимопроникновение и взаимовыручка промышленного производства и социально-хозяйственного быта начали очень быстро разрушаться.

В самом начале судьбоносных для страны перемен теоретики и практики рыночной экономики, ратуя за свободный рынок и реорганизацию градообразующих предприятий путём выделения из них несвойственных производственной деятельности функций с передачей их муниципалитетам, не спешили поднимать вопрос о необходимости рыночного подхода также и к эксплуатации источников природно-сырьевых богатств России. Высокопоставленные государственные чиновники просто не предпринимали каких-либо нормотворческих инициатив, направленных на принятие механизма законодательного регулирования проблемы, которой с их точки зрения как бы и не было вовсе.

Специалисты из команды Анатолия Чубайса не могли не понимать, что правовой механизм правопреемства, по которому без каких-либо дополнительных условий со стороны Государства на ОАО «Норильский комбинат» переоформлялись все права на эксплуатацию ценнейших месторождений сульфидных медно-никелевых руд, в обязательном порядке включал в себя и автоматический переход на него обязанностей градообразующего предприятия. Это влекло за собой обременение ОАО «Норильский комбинат» обязанностями на многие годы вперёд не только обеспечивать соответствующее нормативам финансирование содержания уже имеющегося жилищного фонда и социальной инфраструктуры Большого Норильска, но также и строительства новых жилых домов, заселяя их по договорам социального, а не коммерческого найма.

Ведь при правопреемстве в ходе реорганизации юридического лица невозможен переход прав без перехода обязанностей. Равно как невозможно, став наследником ушедшего в мир иной наследодателя, вступить в права наследования недвижимым и движимым имуществом, денежными средствами, но отказаться от долговых обязательств умершего, от исполнения его прижизненной воли обеспечить содержание кого-либо из указанных в завещании лиц.

В данном случае правопреемство – это гармоничный переход полного объёма прав и всех без исключения обязанностей. Отказ от обязанностей непременно влечёт за собой лишение прав.

Конечно, собственник градообразующего горнометаллургического промобъединения Норильский комбинат, коим являлось Государство, вправе был изначально предусмотреть отделение производственно-коммерческих функций от обязанностей некоммерческого характера, соответственно распределив их между образованным ОАО «Норильский комбинат» и местным самоуправлением Большого Норильска. Однако в этом случае совершенно справедливо следовало бы ожидать и какого-либо уменьшения объёма передаваемых ОАО «Норильский комбинат» прав, либо наложения на ОАО «Норильский комбинат» дополнительных обязанностей, например, – платить определённую цену за предоставленное право дальнейшей эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд.

Причём аргумент, что ОАО «Норильский комбинат», образованное в результате реорганизации градообразующего государственного промобъединения Норильский комбинат, после полной приватизации (100% передача в частную собственность) вместо градообразующих обязанностей будет лишь своевременно и в полном объёме платить налоги, совершенно не состоятелен (!).

В связи с тем, что ещё до акционирования государственное промобъединение Норильский комбинат в полной мере несло бремя уплаты налогов и обязательных неналоговых платежей, тем не менее, выполняя градообразующие обязанности.

После акционирования образованное ОАО «Норильский комбинат», являвшееся до завершения процессов приватизации компанией смешанной государственно-частной формы собственности, наряду с уплатой налогов и обязательных неналоговых платежей ещё минимум три года также по полной программе продолжало соответствовать статусу градообразующего предприятия.

Проведём сравнение прав и обязанностей:

1) объём прав и обязанностей производственно-коммерческого характера был полностью идентичен как для государственного промобъединения Норильский комбинат, так и для государственно-частного или полностью частного ОАО «Норильский комбинат» и включал в себя:

– права на эксплуатацию трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона; права на пользование, владение и распоряжение основными производственными фондами; права найма рабочей силы; права на свободный сбыт готовой продукции и так далее;

– обязанность своевременной выплаты заработной платы работникам; обязанность закупа необходимых для производства материалов, оборудования и электроэнергии и так далее;

2) бремя уплаты налогов и обязательных неналоговых платежей одинаково лежало как на государственном промобъединении Норильский комбинат, так и на государственно-частной или полностью частной компании ОАО «Норильский комбинат»;

3) бремя несения обязанностей некоммерческого характера, связанных с градообразующими функциями, было присуще лишь государственному промобъединению Норильский комбинат и государственно-частной компании ОАО «Норильский комбинат» до момента завершения его полной приватизации, то есть до тех пор, пока контрольный пакет акций этого открытого акционерного общества опосредовано находился в государственной собственности. Данные обязанности включали в себя:

– финансирование содержания социального жилищного фонда, а также строительство жилых домов, заселяемых по ордерной системе социального найма;

– финансирование содержания и обеспечение деятельности объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения, а также строительство дорог и иных объектов инженерной инфраструктуры;

– организация деятельности объектов торговли и общественного питания;

– организация деятельности общественного транспорта, а также создание условий для функционирования детских дошкольных учреждений.

Итак, у частной компании ОАО «Норильский комбинат», собственниками которой после получения от Государства контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» являлись Владимир Потанин и Михаил Прохоров, при равенстве прав на осуществление производственной деятельности с государственным промобъединением Норильский комбинат полностью отсутствовал пакет обязанностей некоммерческого характера, связанных с функциями градообразующего предприятия.

При этом, подчеркнём, государственное промобъединение Норильский комбинат, даже неся бремя градообразующих обязанностей, продолжало оставаться рентабельнейшим промышленным производством, несмотря на то, что немалая часть его прибыли, получаемой от основной производственной деятельности, расходовалась на финансирование содержания социальной инфраструктуры Большого Норильска.

Следовательно, после завершения полной приватизации ОАО «Норильский комбинат» финансовые средства, кои ранее расходовались государственным градообразующим промобъединением Норильский комбинат на исполнение некоммерческих обязанностей, перестав работать на жителей Большого Норильска, также не пришли на службу и остальным гражданам России. Эти финансовые средства благополучно поступили в распоряжение двух российских олигархов, которые частью этих средств профинансировали «спасение российской демократии», выразившееся в переизбрании в 1996 году Президента Росси Бориса Ельцина на второй срок (!).

Во власти Государства было, следуя норме права статьи 9 Конституции России, ликвидировать возникший дисбаланс прав и обязанностей ОАО «Норильский комбинат», полученных им по правопреемству при акционировании государственного промобъединения Норильский комбинат и откорректированных вследствие избавления компании при её приватизации от градообразующих обязанностей некоммерческого характера.

Сделать это вполне можно было, обусловив опосредованное завершение полной приватизации ОАО «Норильский комбинат» (через продажу контрольного пакета акций РАО «Норильский никель») вступлением в силу правового механизма договорного изъятия в интересах большинства россиян части доходов этой частной компании, получаемых от эксплуатации разведанных и инфраструктурно обустроенных месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона.

В то же время авторы российской концепции промышленной приватизации разработали и внедрили в жизнь методику, которая на практике кардинально откорректировала смысловое содержание последствий полного правопреемства, обеспечив передачу образованному в результате акционирования открытому акционерному обществу, без каких-либо дополнительных условий всего объёма прав, а после приватизации оставив ему лишь часть обязанностей (!).

Вот так и ОАО «Норильский комбинат» по правопреемству от государственного промобъединения Норильский комбинат получило права эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, приобрело всё недвижимое и движимое имущество бывшего унитарного производственно-хозяйственного объединения, а также получило переводом и весь его трудовой коллектив. Относительно же преемства обязанностей государственного промобъединения Норильский комбинат, ОАО «Норильский комбинат» выступило безусловным правопреемником обязанностей исключительно производственно-коммерческого характера. Хотя и сугубо производственная, и хозяйственная деятельности государственного промобъединения Норильский комбинат всегда были неразрывно связаны с построенными ради этого промышленного гиганта городами и посёлками Большого Норильска.

Особо отметим, – исторически сложившиеся обязанности государственного промобъединения Норильский комбинат были связаны с расходованием средств на финансирование содержания и эксплуатации жилищного фонда, объектов коммунально-бытового и социально-культурного назначения, на реализацию программ гражданского строительства, на создание не просто приемлемых для Крайнего Севера, а хороших условий трудовой деятельности, жизни и отдыха северян.

Согласно же приватизационной методике, которой в форме президентского указа был придан обязательный для исполнения нормативно-правовой статус подзаконного акта, ОАО «Норильский комбинат» лишь на краткосрочный переходный период времени по правопреемству было обременено обязанностями градообразующего предприятия. По завершению переходного периода, необходимого для передачи непроизводственных фондов с баланса коммерческой организации в муниципальную собственность, ОАО «Норильский комбинат» воспользовалось подзаконным нормативным правом взвалить все градообразующие функции и связанные с ними обязанности на плечи органов местного самоуправления Большого Норильска.

Каково!?

С одной стороны, госчиновники, забыв, что по Конституции России природные ресурсы – «основа жизни и деятельности» всего народа, не связали передачу контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» в собственность частных лиц с обременением ОАО «Норильский комбинат» встречными, длящимися во времени финансовыми обязательствами неналогового характера в виде уплаты цены эксплуатации рудных месторождений.

С другой стороны, эти же чиновники, забыв теперь уже об интересах жителей городов и посёлков Большого Норильска, полностью освободили ОАО «Норильский комбинат», являвшегося дочерним обществом РАО «Норильский никель», от градообразующих обязанностей, взамен не предложив ничего в виде достойной альтернативы, возложив все надежды лишь на доходную часть муниципального бюджета. Притом, что с самого начала формирования полноценного муниципального бюджета его доходная часть совершенно не соответствовала требованиям нормального и бесперебойного финансирования социально-бытовых программ, подобных тем, которые в прежние времена с готовностью финансировало градообразующее государственное промобъединение Норильский комбинат (!).

Возможно, предпринималась попытка аргументировать это ссылкой на подзаконное нормативное правило пункта 10 Положения о коммерциализации государственных предприятий с одновременным преобразованием в акционерные общества открытого типа, утверждённого Указом Президента России № 721 от 1 июля 1992 года, гласившее:

«С момента регистрации акционерного общества /акционирование/ активы и пассивы предприятия, подразделения, принимаются акционерным обществом. Акционерное общество становится правопреемником прав и обязанностей преобразованного предприятия. Пределы правопреемства акционерных обществ, созданных в порядке коммерциализации подразделений, устанавливаются решением соответствующего комитета».

Однако, определяющим здесь являлось утверждение – акционерное общество становится правопреемником прав и обязанностей преобразованного предприятия, а пределы правопреемства устанавливались лишь при акционировании отдельных производственных подразделений, выделявшихся из государственных унитарных предприятий. Иного просто не допускалось правовыми нормами гражданского законодательства. Значит, это никоим образом не могло сгладить острые углы российской промышленной приватизации.

Ни дать ни взять, – какое-то ущербное и явно однобокое вышло у Анатолия Чубайса правопреемство, смысл которого, ещё сохранявшийся при акционировании, напрочь был утрачен при последующей за ним приватизации. Видимо, автору промышленной приватизации по-российски не знакома знаменитая русская поговорка: «Любишь кататься, люби и саночки, возить!».

Смысл поговорки наилучшим образом отражает суть проблемы, подчёркивая неразрывную, взаимозависимую связь промышленного производства (что любит кататься) и социального быта (что те саночки), характерной именно для отдалённых, территориально изолированных, градообразующих производственно-хозяйственных комплексов, которых в России, конечно, было много больше, чем одно государственное промобъединение Норильский комбинат.

По-Чубайсу вышло так, что битый гайдаровской реформой народ, являющийся согласно Конституции России «носителем суверенитета и единственным источником власти», был вынужден смириться с участью, которую ему приготовили его же слуги, им же государственной властью наделённые: безропотно таскать на плечах малую группу небитых реформой избранников Ельцина – «ПРИВАТ-капиталистов», бесправно завладевших доходнейшими горнодобывающими производствами (!).

Жизнь и впрямь, как сказка, чем дальше, тем удивительнее! Всё время поражаешься, сколько же ещё сил осталось в резерве нашего многонационального «единственного источника власти» в России? Как долго люди будут считать для себя приемлемой формулой существования, когда, как в сказке, «битый небитого везёт»?

Невольно вспоминаются строчки из поэтического творчества Томмазо Кампанелла – автора знаменитого «Города Солнца», одного из идеологов и проповедников идей утопического социализма в средневековой Европе:

«Огромный пёстрый зверь – простой народ.

Своих не зная сил, беспрекословно,

Знай, тянет гири, тащит камни, брёвна –

Его же мальчик слабенький ведёт.

Один удар – и мальчик упадёт,

Но робок зверь, он служит полюбовно, –

А сам как страшен тем, кто суесловно

Его морочит, мысли в нём гнетёт!

Как не дивиться! Сам себя он мучит

Войной, тюрьмой, за грош себя казнит,

А этот грош король /олигарх/ же и получит.

Под небом всё ему принадлежит, –

Ему же невдомёк. А коль научит

Его иной, так им же и убит».

 

* * *

Нет смысла ставить под сомнение всю приватизационную методику Чубайса. Тем более что сама идея создания коммерческой организации нормальных условий для её производственно-экономической деятельности, целью которой являлось бы получение прибыли, а местному самоуправлению – приемлемых условий для решения текущих проблем городского хозяйства и осуществления планового градостроения, полностью отвечала принципам рыночной экономики. Тем не менее, как это часто бывает, в целом нормальную идею портят досадные «мелочи», которые на поверку оказываются не такими уж мелкими, и не даром есть выражение: «Будь внимателен, ибо черти сидят в мелочах!».

Хотя по идее не должно было быть малозначимых деталей в методике акционирования и промышленной приватизации, ведь её разрабатывали, вроде бы, профессионалы своего дела, которые, хочется верить, осознавали серьёзность последствий, ожидавшихся от происходивших тогда приватизационных реформ и величайшую личную ответственность за качество их проведения.

Выходит, если специалисты команды Анатолия Чубайса не могли просто ошибаться, допуская досадные «мелочи», а совершали псевдонедосмотры вполне осознанно, то их действия, или, точнее, – бездействия, предстают уже в совсем другом, весьма неприглядном виде.

Методика промышленной приватизации по-Чубайсу обеспечила возможность ОАО «Норильский комбинат» скинуть с себя обязанности градообразующего предприятия, предложив местному самоуправлению Большого Норильска самостоятельно решать все стоящие перед ним задачи, опираясь на финансовые средства муниципального бюджета, доходы которого формировались от налоговых поступлений того же ОАО «Норильский комбинат», его дочерних и зависимых обществ.

Необходимо подчеркнуть, что причина зависимости доходов муниципального бюджета Большого Норильска от деятельности ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), от политики, проводимой его руководством, обусловлена фактическим отсутствием на территории Норильского промрайона других юридических лиц, мало-мальски сравнимых по объёмам производственной или иной деятельности с правопреемником государственного промобъединения Норильский комбинат.

Ни Чубайс, ни Гайдар, ни кто-нибудь ещё из высокопоставленных государственных чиновников не смогли в 90-х годах XX века законодательно гарантировать приемлемое денежное наполнение доходной части муниципального бюджета, позволявшее финансировать решение такого объёма социально-значимых задач, который бы соответствовал времени, предшествовавшему акционированию и приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат. Налоговая система России и в начале XXI века также не в состоянии этого гарантировать (!).

Уже вскоре после своего образования ОАО «Норильский комбинат» (как коммерческая организация, стремившаяся к большим финансовым результатам от своей производственной деятельности) приступило к подготовке и внедрению законных, экономически оправданных и приемлемых для самого акционерного общества вариантов оптимизации налогообложения.

После же передачи в муниципальную собственность жилищного фонда специалисты по вопросам налогообложения компании старались с учётом требований норм российского налогового законодательства добиваться такого объёма обязательных налоговых поступлений в доход муниципального бюджета, который позволял бы обеспечивать главным образом минимально приемлемое функционирование всего Большого Норильска.

В этой связи ОАО «Норильский комбинат», исходя из стратегических задач, формулируемых ведущими акционерами и руководством РАО «Норильский никель», совершенствовало приёмы налогового планирования, а также методы активного влияния на величины налоговых и иных обязательных неналоговых платежей. Оптимизация и планирование налоговых платежей по отчётным периодам вошло в обыденную практику финансово-экономической управленческой деятельности.

К сведению читателя приведём определение понятия «налоговое планирование», данное ещё в 1994 году в одноимённой научной работе научным руководителем Международного центра сравнительных исследований проблем налогообложения профессором Борисом Рагозиным: «В качестве рабочего определения под налоговым планированием можно понимать такое формирование хозяйственной деятельности, бухгалтерского учёта и финансовых результатов, которое при прочих равных условиях ведёт к наименьшим размерам выплат налогов и других аналогичных платежей».

Прежде чем проработать возможность применения какой-либо схемы оптимизации налогообложения, соответствующими специалистами осуществлялся сбор информации о минимально необходимых расходах, планируемых на следующий финансовый год разработчиками проекта муниципального бюджета Большого Норильска: годовой объём заработной платы бюджетных служащих, включавший выплаты отпускных, необходимые расходы на содержание коммунально-бытового хозяйства, неотложные ремонты и тому подобное.

Наиглавнейший налогоплательщик по существу ежегодно неформально согласовывал расходную часть муниципального бюджета, осуществляя это путём проведения совместных совещаний с уполномоченными должностными лицами администрации Норильска по поиску наиболее оптимальных числовых составляющих статей расходов муниципального бюджета. Разумеется, неформальная оптимизация не проводилась по таким условно-постоянным статьям расходов, как ежемесячные выплаты заработной платы, чего нельзя было сказать о планировавшихся расходах на текущие и капитальные ремонты жилищного фонда, объектов коммунально-бытового и социально-культурного назначения, здравоохранения, образования и тому подобное (!).

Результирующая цифра всех расходов, внесённых в проект муниципального бюджета на следующий финансовый год, сопоставлялась с планируемыми поступлениями в доходную часть этого же бюджета из всех возможных источников за исключением налоговых отчислений наиглавнейшего налогоплательщика. Это позволяло обеспечить минимально возможное участие ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), его дочерних и зависимых обществ в формировании доходной части муниципального бюджета Большого Норильска следующего года.

Действуя через своих представителей (лоббистов) в органах местного самоуправления Большого Норильска, ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») добивалось максимально возможного формирования доходной части муниципального бюджета за счёт обязательных финансовых отчислений сторонних коммерческих организаций и частных предпринимателей.

После получения общей суммы всех обязательств ОАО «Норильский комбинат» перед муниципальным бюджетом, исходя из видов налогов и неналоговых платежей, их долевого распределения между бюджетами различных уровней и внебюджетными фондами, проводилась уже дальнейшая работа по планированию размеров обязательных платежей в бюджет Красноярского края и бюджет Российской Федерации.

Весь процесс налогового планирования строился как бы снизу вверх: от активного неформального оптимизационного корректирования объёмов обязательных платежей в муниципальный бюджет, отчасти – в бюджет Красноярского края, и до формального планирования отчислений в федеральный бюджет.

Одной фразой всё это можно было бы охарактеризовать следующим образом: «Плати налогов столько, сколько нужно, предварительно считая возможный минимум и приближаясь к нему, а не сколько должно!».

В том или ином виде налоговое планирование, как составляющая, присутствует в обычной профессиональной мыслительно-трудовой деятельности финансистов почти всех компаний, коммерчески ориентированных рыночной экономикой на получение большей финансовой отдачи от бизнеса. Реализация определённой части товарной продукции ОАО «ГМК «Норильский никель» также осуществлялась и осуществляется в соответствии с рекомендациями финансистов компании по оптимизационным схемам, допускаемым действующим налоговым законодательством, как, к примеру, сбыт цветного металла посредством применения банковского кредитно-залогового механизма.

Выходило так, что налоговая система страны даже при росте рыночных (мировых) цен на продукцию ОАО «ГМК «Норильский никель» и при увеличении объёмов её производства не могла гарантированно обеспечить пропорционально соотносимый с этим рост финансовых поступлений в доходную часть муниципального бюджета Большого Норильска (!).

Объективно способствовал этому не только всероссийский отраслевой, но и международный размах деятельности ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), заключавшийся в отправке акционерными обществами большей части произведённого товарного никеля и меди по экспортным каналам для реализации за рубеж.

Органы государственной власти в основном старались держать под пристальным контролем исполнение инвалютных экспортных контрактов по реализации российских цветных металлов, обязательных для производителя сделок по продаже уполномоченным государственным организациям благородных металлов, а также ещё многое то, от чего непосредственно зависела наполняемость бюджета Российской Федерации и состояние золотовалютного запаса страны.

Поэтому для руководства ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель», позднее для ведущих акционеров и руководителей ОАО «ГМК «Норильский никель», главным было и есть, – ни в коем случае не допускать ничем убедительным немотивированное снижение гарантированных поступлений в бюджет Российской Федерации, чтобы не провоцировать кремлёвские власти на адекватные этому контрдействия (!).

Во всём остальном могущественные производители цветных и благородных металлов исходили исключительно из собственных стратегических целей и замыслов, свободно оперируя не запрещёнными методами регулирования и оптимизации налоговых платежей, к примеру, организуя перенос центра налогооблагаемой прибыли от реализации товарной продукции из одного российского региона в другой.

Наиболее простой и распространённой являлась схема, когда ОАО «Норильский комбинат» или под его поручительство РАО «Норильский никель», под залог отгруженного из производственных цехов на склад готовой продукции товарного цветного металла, идущего на экспорт, московская финансовая организация (банк) типа АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» предоставляла кредит. Позднее опыт подобного кредитования перенял и АКБ «РОСБАНК» в отношении товарной продукции ОАО «ГМК «Норильский никель».

Целью кредита являлось пополнение оборотных финансовых средств акционерного общества, ликвидация кассового разрыва, как временного промежутка между отгрузкой готовой товарной продукции и фактическим поступлением на расчётный счёт компании денежных средств от её реализации, что было особенно актуально при наступлении сроков выплаты очередной заработной платы работникам.

Как правило, с учётом установленных банковских процентов объём такого кредитования текущей деятельности компании практически полностью соответствовал расчётной себестоимости отгруженного на склад цветного металла, переданного производителем в залог финансовой организации (банку) в качестве обеспечения своих обязательств по своевременному возврату суммы кредита и процентов по ней. В данном случае оценка закладываемого цветного металла сторонами кредитного и залогового договоров осуществлялась, исходя из реальной стоимости металла на складе готовой продукции в портовом городе Дудинка, документально подтверждённой оперативной, бухгалтерской и иными отчётностями, а, не исходя из рыночных цен, устанавливаемых с ориентировкой на базовые котировки Лондонской биржи металлов (ЛБМ).

Одновременно финансовая организация (банк) получала от производителя цветного металла письменный отказ от его прав на заложенный металл, вступавший в силу в случае не возврата должником-залогодателем в обусловленный срок суммы полученного кредита и процентов по ней, что позволяло кредитору воспользоваться своим правом залогодержателя и через торгово-посреднические специализированные коммерческие организации реализовать металл. В итоге всё именно так и происходило, как говорится, что задумано, – то и сделано!

При таком развитии событий центр налогооблагаемой прибыли образовывался не в Норильске, а в Москве, а может быть и ещё дальше. Причём это происходило именно благодаря результатам деятельности коммерческих организаций – посредников, действовавших на основании поручения финансовой организации (банка), получившей ранее заложенный цветной металл почти по его себестоимости, а реализовавшей – по свободным рыночным ценам, устанавливаемым на базе котировок ЛБМ.

Это был естественный, не зависящий от воли государственных или муниципальных чиновников, процесс своеобразного перетекания налогооблагаемых прибылей из одних субъектов Российской Федерации в другие, затрагивавший интересы также и входящих в них муниципальных образований. Вместе с налогооблагаемой прибылью естественно в другие регионы уходили и сами налоги, обязанность уплаты которых российское законодательство связывает с местом государственной регистрации коммерческих организаций, реализовывавших металл, в частности, – коммерческих организаций, специализировавшихся на торгово-посреднической деятельности, уполномоченных финансовой организацией (банком) продавать заложенный цветной металл ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») (!).

К сведению читателя, правило пункта 32 Инструкции Госналогслужбы России № 4 от 6 марта 1992 года «О порядке исчисления и уплаты в бюджет налога на прибыль предприятий и организаций» гласило:

«Плательщики налога на прибыль представляют налоговым органам по месту своего нахождения бухгалтерские отчёты и балансы в порядке и сроки, установленные в соответствии с законодательством, и расчёты сумм налога на прибыль …».

В соответствии с нормой права пункта 2 статьи 54 Гражданского кодекса РФ место нахождения юридического лица «определяется местом его государственной регистрации, если в соответствии с законом в учредительных документах юридического лица не установлено иное».

Применение на практике подобных схем способствовало установлению жёсткой зависимости между доходной частью муниципального бюджета Большого Норильска (в определённой мере и доходами бюджета Красноярского края) и глобальными стратегическими планами деловой коалиции Потанин – Прохоров, получавшими своё отражение в тактическом налоговом планировании руководства ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») (!).

Особенно учитывая, что налоговые поступления от результатов горнодобывающей, металлургической и иной деятельности наиглавнейшего налогоплательщика, а также его дочерних и зависимых компаний составляли и составляют более 90% доходов муниципального бюджета городов и посёлков Большого Норильска и города-порта Дудинка. Не забывая при этом, что налог на прибыль был и остаётся одним из основных доходообразующих источников формирования бюджетов различных уровней.

Проще говоря, двум российским олигархам, Владимиру Потанину и Михаилу Прохорову, удалось посадить все органы местного самоуправления, расположенные в пределах территории полуострова Таймыр, на что-то подобное финансовому поводку, очень сильно ограничившему их возможности эффективно заниматься решением социально-значимых задач.

Статья 12 Конституции России гласит: «В Российской Федерации признаётся и гарантируется местное самоуправление. Местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно». Местные самоуправления Большого Норильска и Дудинки, почти как по Конституции России, полностью полномочны и самостоятельны, правда, только в пределах радиуса действия упомянутого финансового поводка.

На «земле Потанина» говорить сколько угодно можно было и раньше, и сейчас, но вот только, по большому счёту, сделать ничего было нельзя ни раньше, ни сейчас, что могло бы хоть в чём-то не сойтись с планами реальных хозяев земель и недр Таймыра. Конечно, заводы дымят, норильчане молчат, но всё же «финансово-поводковое самоуправление» – это не общественно-правовой институт народной демократии!

В нём нет никакой самостоятельности в принятии серьёзных управленческих решений, за исключением, пожалуй, – решения о проведении общественного субботника по уборке городских территорий. Однако, кроме наведения чистоты в городе усилиями его жителей, для реализации других социально-значимых программ и планов, направленных на решение существующих и намечающихся в будущем проблем северян, нужны настоящие бюджетные деньги, а не тот «прожиточный минимум» промрайона, который ежегодно с большим трудом норильские депутаты разбрасывают по расходным статьям муниципального бюджета (!).

Настало время, когда в муниципальном бюджете денег не стало хватать не только на строительство новых жилых домов, хотя это вообще патологически нулевая статья расходов, но и на своевременное проведение сноса списанных, доведённых до последней точки аварийного предела систематически допускаемыми нарушениями эксплуатационных норм, недофинансированием коммунально-бытового хозяйства и капитальных ремонтов.

Долгие месяцы, а иногда годы, через изношенные, рваные коммуникации горячая вода потоками лилась под фундаменты домов, приводя к отогреву грунтов и подвижкам вечной мерзлоты, за которыми следовали повреждения фундаментов и в целом всех несущих конструкций зданий. Жильцы аварийных домов обивали пороги кабинетов ответственных должностных лиц органов местного самоуправления, которые при полном желании, но «дырявом бюджете» не всегда своевременно могли им помочь в решении проблемы аварийного переселения, лично их коснувшейся.

Новое социально-ориентированное жилищное строительство не велось, и десятки недостроенных домов, чьи сваи были вбиты в вечную мерзлоту ещё до приватизационных преобразований Норильска, стояли и до сих пор продолжают стоять серыми глыбами, зияющими пустыми отверстиями не вставленных окон. В этой ситуации народонаселение Норильского промышленного района неминуемо было обречено на уплотнение и, как следствие, на ухудшение жилищных условий.

Сегодня можно без тени сомнений утверждать, деловое партнёрство Потанин – Прохоров пришло на Крайний Север с благословения Анатолия Чубайса только ради получения миллиардных прибылей от опустошения богатейших недр полуострова Таймыр. Программа действий этого союза двух олигархов включала и включает в себя оптимизацию производственных затрат, а также избавление от социальной ответственности градообразующего предприятия и связанных с этим расходов.

Объективно их подталкивало к этому, во-первых, желание получать большую отдачу от бизнеса, большие прибыли, в том числе необходимые для реализации разнообразных глобальных инвестиционных проектов; во-вторых, заинтересованность в росте биржевой цены самого бизнеса – росте его капитализации на фондовом рынке. Всего этого можно было достичь, лишь пожертвовав всем лишним, затратным, всем тем, что съедает деньги, оставив лишь то, что деньги даёт. Это задача максимально-оптимального выжимания из Норильского промрайона возможно большего количества цветных и благородных металлов, а на пути её реализации стояли и продолжают стоять объективные проблемы большого по меркам северных широт красивого города Заполярной России (!).

Норильск с его школами и детскими садами, жилищным фондом и коммунальным хозяйством, с нерешёнными проблемами пенсионеров, инвалидов, матерей-одиночек и многих-многих других людей, здоровых и крепких, слабых и больных – всех, называющих себя норильчанами, тех, кто нуждается в помощи родного города, и тех, кто помогает ему. Такой большой в недалёком прошлом процветающий город, хранящий в себе память великого трудового подвига нескольких поколений советских людей, объективно являлся и является помехой на пути «славных дел» – получения двумя олигархами сверхприбылей и приумножения подаренных им первым российским президентом капиталов.

И вчера и сегодня, Норильск был и остаётся городом, построенным на вечной мерзлоте, обоснованно требующим серьёзных финансовых расходов на поддержание в нормальном состоянии своего жилищного фонда и коммунально-бытового хозяйства. Проблема же в том, что прежнего единого Норильского государственного кармана, наполненного производственными мощностями и социальными благами, уже нет. Образно говоря, в результате промышленной приватизации единый государственный карман порвался, выпавшие из него рудники, заводы и фабрики вместе с правами на недра Анатолий Чубайс отдал Владимиру Потанину и Михаилу Прохорову, оставив дырявый теперь уже не государственный, а муниципальный карман с торчащими из него социальными проблемами мэрам Норильска.

О подобном в народе шутливо говорят: «Кому – кашка в плошке, а кому – ложкой по макушке!».

Ни Потанин, ни Прохоров изначально не были заинтересованы в строительстве в городах и посёлках Большого Норильска новых объектов социального жилищного фонда, в скорейшей достройке и сдаче в эксплуатацию незавершённых строительством зданий, фундаменты части из которых были заложены ещё до знаменитых своим трагизмом событий расстрела Белого Дома в октябре 1993 года.

В обозримом будущем после завершения внутренней реорганизации, осуществляемой с целью «очистки» основного промышленного производства (горнодобывающего и металлургического) от непрофильных видов деятельности обеспечительного характера, ОАО «ГМК «Норильский никель» частично перейдёт на использование неместных трудовых ресурсов вахтовым методом, допуская при этом строительство лишь общежитий, предназначенных для размещения приезжающей рабочей силы.

Вчерашние хозяева РАО «Норильский никель» и его дочерних обществ, являющиеся сегодня ведущими акционерами – собственниками ОАО «ГМК «Норильский никель», предельно последовательны в достижении своих стратегических целей. Совершенно логично, что введение в эксплуатацию новых жилых домов сразу же потребовало бы единовременных расходов на дополнительное развитие социальной инфраструктуры, на строительство сетей новых инженерно-технических коммуникаций, а также длящегося на многие годы вперёд финансирования дополнительных услуг, оказываемых коммунально-бытовыми организациями, и так далее, и тому подобное, с этим связанное (!).

Все проблемы дополнительного финансирования легли бы на расходную часть муниципального бюджета, которая корреспондируется с его доходной частью, почти полностью зависящей, как уже отмечалось, от налоговых платежей и иных неналоговых поступлений с результатов производственно-хозяйственной деятельности компании, управляемой известным олигархическим дуэтом. Ведущим акционерам горнометаллургической компании пришлось бы смириться с возникшей необходимостью роста минимального уровня обязательных отчислений в муниципальный бюджет, соответственно – с уменьшением финансово-экономической отдачи от деятельности основного производства, во многом поступающей в распоряжение узкого круга частных лиц и, как следствие, с возможным снижением капитализации компании. Всё это категорически не совпадало и не совпадает со стратегическими планами и тактическими замыслами упоминавшихся уже российских олигархов.

Трудно не осознавать, что на Крайнем Севере дефицитный муниципальный бюджет, равно как и бездефицитный, но в течение нескольких лет кряду принимавшийся исходя из минимально необходимых расходов, допускавший недостаточное финансирование содержания жилищного фонда, объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения, в перспективе может привести к возникновению чрезвычайных аварийных ситуаций. В конечном итоге любой подобный случай в природно-климатических условиях Заполярья способен перерасти в катастрофу техногенного характера, угрожающую жизни и здоровью многих десятков тысяч людей.

Новые хозяева жизни Норильского промрайона, да и всей «земли Потанина», вынуждены постоянно балансировать на призрачной точке достаточности, которая позволяет им и получать сверхприбыли, и оставляет надежду, что при их управлении ничего из ряда вон выходящего не случится.

Можно лишь уповать, что, выкачивая трудом северян из недр заполярного Таймыра миллиардные состояния, они будут хотя бы периодически вспоминать о существовании вокруг более чем двухсот тысяч других людей, жизнь и здоровье которых не менее ценно, чем их собственные, и также подпадают под мудрое изречение древних, утверждавших: «Momento more!».

Приватизационные манипуляции, приведшие к передаче деловой коалиции Потанин – Прохоров всего стратегического управления производственными активами бывшего государственного промобъединения Норильский комбинат, грамотно поставленная работа по оптимизации налоговых платежей не только остановили дальнейшее развитие городов Заполярья, но и сделали невозможным поддержание их жилищного фонда в нормальном состоянии. Жители Норильска, Талнаха, Кайеркана и Дудинки были оставлены без перспективного строительства социального жилья, без выполняемой в прежних объёмах программы переселения северян «на материк» с получением ими на доступных большинству граждан условиях жилья за пределами полуострова Таймыр, буквально поставлены в унизительную позу просителей социальных инвестиций от могущественнейших олигархов.

Не особенно верится, что, вроде бы многоопытный Анатолий Чубайс и группа его единомышленников в своих прогнозах на перспективу не предполагали возможный вариант такого развития событий, не просчитывали глубину социально-политических последствий приватизационных перемен как для всей страны в целом, так и для отдельных регионов в частности.

Не верится также, что они пренебрегли, в полном смысле этого слова, государственными интересами, так как фактически для них Государством был Президент России Борис Ельцин, а уж его интересами и интересами его «семьи» они совершенно точно не пренебрегали!

Да и Борис Ельцин, сначала как глава исполнительной власти, а затем как глава государства, поддерживал концепцию скорейшего создания в России буквально из ничего и на ровном месте небольшой олигархической группы богатейших частных собственников, владельцев крупнейших добывающих компаний, безвозмездно выкачивающих из российских недр всё самое ценное.

По этой причине ожидать от Анатолия Чубайса, наделённого правом первенства в приватизационном нормотворчестве, серьёзного рассмотрения возможности применения, к примеру, правового механизма договора концессии, как варианта, гарантировавшего получение Государством достойной компенсационной доли от добываемых из российских недр природно-сырьевых богатств, было бы слишком наивно. Случись так, это значительно затруднило бы процесс «лепки» президентскими умельцами долларовых миллиардеров, очень необходимых якобы для защиты и укрепления демократии в России.

По-другому и быть не могло, поскольку невозможно предположить, что, наряду с другими неосознанными недосмотрами и сознательными упущениями, в изобилии присутствовавшими в теоретической методике и практике приватизации государственных добывающих природно-сырьевые ресурсы промобъединений, специалисты Анатолия Чубайса не имели представления о смысловом значении понятия «концессия».

 

* * *

Применительно к рассматриваемой теме можно предложить следующее определение понятия «договор концессии».

ДОГОВОР КОНЦЕССИИ – письменное соглашение между соответствующим органом государственного федерального управления и частной компанией, образованной в результате реорганизации путём преобразования государственного промышленного предприятия или объединения, впоследствии приватизированного, содержащее цену эксплуатации обустроенных рудных месторождений, порядок и сроки взаиморасчётов, ответственность сторон.

Ранее отмечалось, 27 декабря 1994 года завершилась реорганизация путём преобразования в ОАО «Норильский комбинат» государственного промобъединения Норильский комбинат. В нарушение всех мыслимых правил к этому времени ОАО «Норильский комбинат» было уже частично приватизировано посредством реализации акций РАО «Норильский никель» в полном соответствии с планом приватизации этой головной компании, а с изданием президентского указа от 28 октября 1994 года оно уже находилось под управлением Владимира Потанина.

Значит, с 28 декабря 1994 года вполне мог быть поставлен вопрос о заключении с ОАО «Норильский комбинат» договора концессии, причём одновременно с переоформлением на эту же компанию лицензий (разрешений) на эксплуатацию трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона.

Как известно, этого сделано не было, в результате чего Владимир Потанин, используя предоставленные упомянутым президентским указом полномочия, начиная с 1995 года, сумел обратить «мелкий недосмотр» Анатолия Чубайса в свою пользу, приступив через финансовые структуры ФПГ АООТ «Интеррос» к приватизации части прибыли одного из крупнейших мировых производителей цветных и благородных металлов.

Первым делом основные финансовые потоки ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель» постепенно, но достаточно спешно, были перенаправлены со счетов в АКБ «Уникомбанк» на счета этих же компаний, открытые в АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», президентом которого являлся Владимир Потанин.

О том, что оценка трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона не вошла в расчёты уставных капиталов ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель», не была учтена при подготовке плана приватизации РАО «Норильский никель», Анатолий Чубайс, безусловно, знал, так как его метода промышленной приватизации не содержала таковых требований (!).

Приватизационная методика Анатолия Чубайса вообще не содержала требований учёта каких-либо промышленно-отраслевых особенностей приватизируемых государственных и муниципальных предприятий и промобъединений.

Это, несомненно, носило преднамеренный характер.

Представилась отличная возможность, используя всеобщую массовую неосведомлённость россиян в вопросах промышленной приватизации, задав насколько возможно быстрый темп проведения приватизационных процессов, предъявляя всего лишь усреднённые требования к подготовке необходимых документов, во всеобщей суете и ворохах приватизационной документации десятков тысяч предприятий «протащить» безвозмездную адресную приватизацию единиц крупнейших горнодобывающих и нефтедобывающих государственных промобъединений.

Причём смысл и был в том, чтобы вообще не поднимать вопрос об оценке обустроенных и активно разрабатываемых месторождений природно-сырьевых богатств российских недр. Необходимыми сведениями о них Анатолий Чубайс итак обладал, имея доступ к документам бывшего Министерства геологии СССР, в которых было отражено состояние государственного баланса запасов полезных ископаемых некогда великой страны, совершенно справедливо отнесённых в своё время к информации государственной важности (государственной тайне).

В этом не приходится сомневаться. Ведь не сам же Президент России Борис Ельцин отбирал промышленные гиганты добывающих отраслей бывшего народного хозяйства Советского Союза и союзной республики РСФСР, которые потом его милостью, подкреплённой подписью на соответствующих указах, раздавались избранным им для «защиты» демократии физическим лицам.

Отсутствие учёта цены разрабатываемых месторождений полезных ископаемых, а также явная недооценка основных фондов государственных производственных предприятий и промобъединений при их акционировании, – это важное упущение, но оно вполне могло быть исправлено в процессе приватизации образованных акционерных обществ (!).

Но этого не произошло!

Однако, недооценка основных фондов государственного объединения Норильский комбинат в сравнении с вообще отсутствием валютно-денежной оценки запасов трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд, исключительно уникальных по составу и концентрации содержащихся в них цветных и благородных металлов, сопоставимого аналога которым в России просто не существовало и не существует, – это уже не просто упущение!

Это – ежегодный подарок многих миллионов тонн добытых сульфидных медно-никелевых руд, содержащих в своей структуре десятки тонн благородных и сотни тысяч тонн цветных металлов, сделанный Борисом Ельциным руками исполнительного Анатолия Чубайса истинным «защитникам демократии» – Владимиру Потанину и Михаилу Прохорову, видимо, как ему казалось, от лица всего российского демоса (народа).

Это – неблаговидное деяние, содержавшее в себе ярко выраженные признаки правонарушения, мотивированного материальным интересом и жаждой сохранения власти, имеющего цель создания условий для посягательства на часть государственной (общенародной) собственности, информация о которой хранилась на государственном балансе полезных ископаемых. Хуже всего то, что данное неблаговидное деяние было совершено по предварительному сговору частных лиц и высокопоставленных госчиновников, обладавших специальной правосубъектностью и в ходе развернувшихся событий широко использовавших своё служебное положение для достижения поставленной цели, для сокрытия фактов и причинно-следственных связей причинённого Государству ущерба.

В результате такого деяния были созданы все условия длящегося во времени (и по сей день!) присвоения двумя частными лицами валютно-денежного эквивалента извлекаемых из добытых сульфидных медно-никелевых руд цветных и благородных металлов. По смыслу своему данное присвоение являлось и является неправомерным, поскольку правовое основание для него было производно от неблаговидных действий известных частных лиц и высокопоставленных госчиновников, злоупотребивших своим служебным положением, проторговавших интересами и конституционными правами всех остальных россиян (!).

Последний момент, когда у Анатолия Чубайса ещё была возможность одуматься, вспомнив, что по Конституции России «природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории», наступил 17 ноября 1995 года, когда на залоговом аукционе решалась судьба контрольного пакета акций РАО «Норильский никель».

Наиважнейшую роль, безусловно, играли те, кто писали сценарные условия проведения залогового аукциона по распоряжению контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель» – материнской компании ОАО «Норильский комбинат».

Они вполне могли бы включить в них в качестве обязательного неотъемлемого условия передачи контроля над всем РАО «Норильский никель» немедленное заключение с ОАО «Норильский комбинат» договора концессии, в соответствии с которым компания-недропользователь была бы обязана регулярно (ежегодно) платить в пользу Государства цену эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона.

Тогда регулярные (ежегодные) неналоговые платежи ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), осуществлявшиеся на основании договора концессии, обеспечили бы более эффективную финансовую поддержку решения задач, стоявших и стоящих перед органами местного самоуправления Большого Норильска, в сравнении с финансированием этих задач из средств оптимизированного до минимума муниципального бюджета (!).

Для всего этого достаточно было лишь определиться с  уполномоченным на то органом государственного федерального управления о той части цены эксплуатации рудных месторождений, которая бы оставалась на территории промрайона и целевым назначением шла бы на финансирование исполнения муниципальных социальных программ. Это в точности соответствовало бы норме права статьи 2 Закона РФ от 21 февраля 1992 года № 2395-1 «О недрах», согласно которой, как ранее уже отмечалось, владение, пользование и распоряжение государственным фондом недр должно осуществляться в интересах людей, проживающих на соответствующей территории, а также в интересах всего народа Российской Федерации.

Договор концессии конкретизировал бы условия, по которым в эквивалентном валютно-денежном выражении определённая доля тех же цветных и благородных металлов, извлекаемых из добываемых при выработке месторождений руд, шла бы в государственные бюджеты различных уровней, либо, что ещё лучше, во внебюджетные фонды на решение конкретных социально-значимых задач (!).

В этом случае также удалось бы сохранить разумный уровень реальной прибыльности частного горнодобывающего бизнеса, обеспечив защиту, говоря несколько высокопарно, но точно, общенародных интересов, не допустив раскола российского гражданского общества на малое число сверхбогатых частных лиц и на беспросветно бедное большинство простых граждан.

Вместо этого, похоже, высокопоставленные госчиновники времён правления Бориса Ельцина даже не задумывались о том, что разведанные и официально задокументированные запасы природно-сырьевых богатств недр Российской Федерации должны использоваться в интересах всего российского народа, а не в интересах лишь псевдозащитников нового политического режима – «защитников демократии».

Даже принятый 30 декабря 1995 года Закон РФ № 224-ФЗ «О ставках отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы», призванный дополнить положения статей Закона РФ «О недрах» возложением ещё кое-какого материального бремени на коммерческие организации, использовавшие российские недра, преследовал лишь единственную цель создания источника финансирования геологоразведочных работ. Безусловно, это нельзя считать попыткой Государства подвести некую нормативно-правовую базу налогового обременения под деятельность частных компаний-недропользователей с целью изъятия у них большей части сверхдоходов, причиной образования которых была даровая эксплуатация месторождений рудного и углеводородного природного сырья, разведанных и обустроенных задолго до проведения промышленной приватизации по-Чубайсу.

В соответствии с правилом пункта 1 инструктивного письма Госналогслужбы России № ВГ-4-02/50 от 26 августа 1992 года, как платежи за право добычи полезных ископаемых, так и отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы производили предприятия и организации всех организационно-правовых форм.

Правовые нормы частей 1 и 2 статьи 44 Закона РФ «О недрах» регламентировали:

«Пользователи недр, осуществляющие добычу всех видов полезных ископаемых, разведанных за счёт государственных средств, производят отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы.

Ставки этих отчислений устанавливаются в размерах, обеспечивающих необходимые затраты на воспроизводство минерально-сырьевой базы Российской Федерации, и являются едиными для всех пользователей недр, добывающих данный вид минерального сырья».

В итоге ставки отчислений ОАО «Норильский комбинат» на воспроизводство минерально-сырьевой базы (ВМСБ) составили 8,2% от стоимости фактически добытой руды, в структуре которой присутствовали цветные металлы (медь, никель, кобальт), и 7,8% от стоимости добытого полезного ископаемого, содержащего благородные металлы (золото, платиноиды, серебро).

Стоимость добычи и расчёт платежей на ВМСБ определялись налогоплательщиком самостоятельно, а вся сульфидная медно-никелевая руда добывалась и перерабатывалась с целью получения либо концентратов, либо цветных и благородных металлов в товарном виде производственными подразделениями одного и того же юридического лица – ОАО «Норильский комбинат». Внутренний оборот компании, в частности включавший передачу рудниками добытой руды на переработку обогатительным фабрикам, а теми – произведённых концентратов металлургическим заводам, предоставлял специалистам компании возможность большего манёвра при осуществлении расчётов оптимальных затрат на производство промежуточных продуктов на каждом переделе производственного процесса.

Итак, собиравшиеся отчисления на ВМСБ ни в коей мере не рассматривались, как оплата цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, так как своим появлением они были обязаны обострению одной единственной проблемы, которую таким образом пыталось решить Государство: поиск финансовых средств, необходимых для «поддержания штанов» разрозненных структур некогда могучей советской геологии (!).

Если брать конкретнее, то проблема заключалась в катастрофическом положении региональных геологических подразделений бывшего Министерства геологии СССР, утративших вместе с развалом Советского Союза гарантированное централизованное финансирование своего содержания и деятельности, главным образом направленной на проведение перспективных геологических изысканий. Нормы права статьи 44 Закона РФ «О недрах» предписывали следующее:

«Часть сумм отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы поступает в федеральный бюджет и используется для целевого финансирования работ, предусмотренных федеральными программами геологического изучения недр.

Часть отчислений … по представлению федерального органа управления государственным фондом недр и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации направляется в бюджеты субъектов Российской Федерации для целевого финансирования работ по воспроизводству минерально-сырьевой базы в соответствии с территориальными программами геологического изучения недр. Из них часть отчислений по представлению территориальных подразделений федерального органа управления государственным фондом недр может передаваться добывающим предприятиям, самостоятельно проводящим работы по геологическому изучению недр».

На основании этой нормы права до 50% отчислений на ВМСБ ОАО «Норильский комбинат» (в дальнейшем ЗФ ОАО «ГМК «Норильский никель») оставались в распоряжении самого недропользователя и направлялись на финансирование проводимых частной компанией работ по геологическому изучению недр.

Буквально накануне процессов акционирования и приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат в его состав вошло основное региональное геологическое подразделение бывшего Министерства геологии СССР – Норильская экспедиция, а в 1994 году в структуре комбината было создано Управление геологических работ, что значительно расширило возможности проведения исследований недр.

Руководствуясь действовавшим тогда законодательством, территориальный орган государственного управления – Комитет природных ресурсов по Таймырскому (Долгано-Ненецкому) автономному округу, входивший в структуру Министерства природных ресурсов Российской Федерации, приступил к целевому финансированию геологоразведочных мероприятий из 50%-ых отчислений ОАО «Норильский комбинат» и ОАО «Норильскгазпром» (позднее также и ОАО «Таймыргаз») на ВМСБ.

Для планирования и упорядочивания этой деятельности Таймыркомприродресурсы, работой которого руководил Олег Симонов, совместно с представителями компаний-недропользователей ежегодно разрабатывал и утверждал «Программу по геологическому изучению недр и воспроизводству минерально-сырьевой базы территории Таймырского автономного округа», в которую включались мероприятия по каждому из недропользователей. От ОАО «Норильский комбинат» (в дальнейшем ЗФ ОАО «ГМК «Норильский никель») в этой работе непосредственное и самое активное участие принимали главный геолог Александр Валетов и директор производственного объединений «Норильскгеология» Юрий Космаенко.

К примеру, в 2001 году, ставшим последним годом действия схемы финансирования геологоразведки за счёт ВМСБ, в программу геологического изучения недр Таймыра всего было заложено 1 422 516 000 рублей. Из них 5 300 000 рублей направлялись из федерального бюджета, 189 400 000 рублей – из бюджета Таймырского автономного округа, ещё 147 000 000 рублей поступали из прочих внебюджетных источников финансирования. Остававшиеся у недропользователей пятидесятипроцентные отчисления на ВМСБ, целевым образом направлявшиеся на финансирование геологических изысканий, составляли сумму 1 080 816 000 рублей, что по среднегодовому обменному курсу валют (29,34 рублей/$) было эквивалентно $ 36 837 600.

Отсюда ежегодный объём отчислений на ВМСБ всех трёх компаний не превышал рублёвый эквивалент $ 74 000 000, который просто терялся в миллиардных доходах (и прибылях) в иностранной валюте, получавшихся от реализации товарной продукции, произведённой только одним Заполярным филиалом ОАО «ГМК «Норильский никель».

Финансирование геологоразведочных мероприятий и исследований, проводившихся геологами компаний частной формы собственности, за счёт обязательных отчислений на ВМСБ приводило к тому, что с формально-юридической точки зрения правом собственности на продукт – результат, получавшийся по завершению геологических изысканий, обладало Государство, представляемое Министерством природных ресурсов России.

Однако фактически все полученные материалы и геологоразведочная информация работали на коммерческие интересы частных компаний-недропользователей. Как показала практика, и эта помощь Государства «инициативным» частным собственникам не вдохновляла последних к каким-то особенным подвижкам в части организации геологических исследований недр других мало изученных в этом отношении территорий.

Примечательно, но значительная часть финансирования геологоразведочных мероприятий за счёт отчислений на ВМСБ направлялась на доразведку, дополнительные исследования и консультационное сопровождение геологами деятельности вовсю функционировавших рудников и карьеров горнодобывающего производства ОАО «Норильский комбинат» (в дальнейшем ОАО «ГМК «Норильский никель»). В результате чего некоторое количество государственных финансовых средств (часть отчислений на ВМСБ), овеществлённое в добытой руде из дополнительно доразведанных и исследованных рудников, оставалось в распоряжении частной горнодобывающей компании, теряя смысл своего основного предназначения – удовлетворять общественный социально-значимый интерес.

Первоначальный замысел авторов обязательных отчислений на ВМСБ, предусмотревших часть сборов оставлять в распоряжении недропользователей, предполагал, что последние, кроме осуществления внутришахтных доразведок рудников непосредственно в местах добычи тех же руд цветных металлов, будут помимо всего дополнительно стимулированы на проведение перспективной геологоразведки с целью поиска новых месторождений полезных ископаемых. Так одна из норм права всё той же статьи 44 Закона РФ «О недрах» предписывала следующее:

«Часть суммы отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы в размере 0,5 – 1,5 процента направляется на выплату вознаграждений за открытие и разведку месторождений полезных ископаемых».

Но это не сработало!

В течение нескольких десятилетий, предшествовавших акционированию и приватизации промобъединения Норильский комбинат, Государство по-настоящему не жалело средств на ведение масштабных геологоразведочных работ, направленных на изучение недр полуострова Таймыр. Плоды трудов нескольких поколений советских геологов до сих пор отражаются в цветных металлах, которые под товарной маркой «Норильский никель» регулярно продолжают поступать на Лондонскую биржу металлов (ЛБМ). Российская Федерация и в XXI веке имеет возможность приобретать благородные металлы для государственных нужд, правда, теперь уже у горнометаллургической компании Владимира Потанина и Михаила Прохорова, причём лежащие в основе металлов геологические изыскания были проведены ещё тогда, когда, судя по возрасту, оба олигарха в лучшем случае перешагнули порог начальной школы.

Ведущие акционеры РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), от которых часто приходилось слышать что-то о преимуществах частной инициативы, об ответственном отношении частного собственника к перспективам развития своего бизнеса, предпочитали и предпочитают особенно не вкладывать средства в организацию перспективной геологоразведки, а опираться всецело на государственный ресурс.

Да и какие там перспективы? Ведь денежку-то на геологию пришлось бы доставать не из государственного кармана, а платить, хоть и полученную из приватизированных незадолго до этого государственных доходов, но, в общем-то, по привитым Анатолием Чубайсом гражданскому обществу понятиям, – свою, частную, и сегодня. А кто там, в будущем воспользуется плодами геологоразведки, случись что … это ещё вопрос?

Всё это полностью соответствовало, если так можно сказать, доктрине ограниченного финансирования приватизированных производств и активного вложения сэкономленных, «отжатых» финансовых ресурсов в приобретения у третьих лиц сходных по профилю деятельности с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») производственных комплексов или долей участия в капиталах сторонних частных компаний. В результате чего российские олигархи становились добросовестными приобретателями новых производственных активов, и по данным сделкам им уже не были страшны никакие потенциально возможные пересмотры Государством результатов промышленной приватизации по-Чубайсу, как, по всей видимости, и какие-либо иные варианты национализации (!).

Диверсифицируя прихваченный за бесценок у Государства промышленный горнометаллургический бизнес через приобретения на стороне новых активов, они по сути дела вкладывали и вкладывают деньги в свой собственный страховой полис, осознавая, что не гоже размещать все золотоплатиновые яйца в одну корзину, особенно когда несущая их курочка была приобретена по цене яичной скорлупы.

Научившись в угоду кремлёвской власти жертвовать малым, они тем самым «копеечные» расходы и собственные «рублёвые» переживания каждодневно пытаются конвертировать в весомый вексель доверия президентского окружения, необходимый им для спокойного дальнейшего безвозмездного обирания недр российского Заполярья, выкачивания из них ускоренными темпами богатейших руд цветных и благородных металлов. Пути же решения социальных проблем северян, защиты экономических интересов будущих поколений россиян в лучшем случае будут искать те, кто придёт на хозяйство после них и таких как они, похоже, живущих по принципу: «После нас – хоть потоп!».

При условии, если, конечно, будет на что приходить …

 

 

3.4. Президентская поддержка промышленной приватизации по-Чубайсу,

послеприватизационной реорганизации и видоизменения компаний.

Отмена ВМСБ и введение НДПИ

 

Вопрос необходимости внесения изменений в российское законодательство, регулировавшее отношения между органами государственной власти и субъектами предпринимательской деятельности в сфере недропользования, возник и начал хоть как-то решаться только после того, как Президент России Борис Ельцин, решив две стоявшие перед ним задачи, объявил 31 декабря 1999 года о своём уходе в отставку.

Задача первая! В течение своего первого президентского срока Борис Ельцин, отодвинув на второй план Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственную Думу) – представительный и законодательный орган Российской Федерации, заменил приватизационное законотворчество, касавшееся приватизации государственных и муниципальных предприятий и промобъединений (концернов), изданием собственных подзаконных указов, в развитие которых Анатолий Чубайс подписывал распоряжения Госкомимущества России.

Коллегиальный демократический процесс осмысленного, взвешенного принятия законов, со всех сторон являвшийся прозрачным, доступным для критики и контроля, был заменён кулуарным «шлёпаньем» подзаконных актов.

По большому счёту указы и распоряжения являли собой весь мощный блок приватизационного законодательства России, состоявшим в связи с этим по горькой иронии не из законов, принятых законодательной властью, а из нормативных актов исполнительной власти, по своей правовой роли должных лишь конкретизировать уже принятые законы, выступая как бы под их властью. В этом смысл самого понятия «подзаконный», то есть нормативный акт, изданный в развитие какого-либо существующего закона и ни в коем разе не противоречащий ему.

Хотелось бы обратить внимание читателя на норму права пункта 3 статьи 90 Конституции России: «Указы и распоряжения Президента Российской Федерации не должны противоречить Конституции Российской Федерации и федеральным законам». Причём обратной нормы права, по которой законы не должны противоречить указам президента, нет, так как главенство законов, принятых коллегиальным, представительным законодательным органом государственной власти является непременным признаком демократической формы правления.

Главенство же президентских указов, изданных не в развитие законов, а с претензией на нормативную самостоятельность, то есть когда указ – это и не закон, но и не подзаконный акт, когда деятельность парламента по регулируемой указами теме информационно блокируется, – это непременный признак узурпации власти одним человеком или группой лиц. Нарушен основополагающий принцип демократического устройства государственной власти – принцип разделения властей, закреплённый, кстати, нормой права статьи 10 Конституции Российской Федерации.

Президент России Борис Ельцин, «забыв», что в соответствии со статьёй 104 Конституции страны ему принадлежит первостепенное право законодательной инициативы, что все приватизационные наработки Анатолия Чубайса необходимо было ещё в проектном варианте выносить на парламентские слушания, просто подменил собой парламент, то есть, борясь за демократию, в очередной раз победил её!

Цель подзаконно-незаконного нормотворчества вышеупомянутых двух подписантов заключалась в том, чтобы, избегая коллегиальных обсуждений, как можно скорее разработать и принять к исполнению упрощённую схему приватизации государственных и муниципальных предприятий, исключительно самостоятельно управлять всем приватизационным процессом от его начала и до самого конца. Делалось это для того, чтобы за ширмой массовой приватизации десятков тысяч государственных и муниципальных предприятий протащить бесправную приватизацию крупнейших государственных нефтедобывающих и горнометаллургических промобъединений и, как следствие, обеспечить этим исключительно приватное перераспределение самой ликвидной государственной федеральной промышленной собственности между президентскими избранниками.

Президентские указы, принятые по проблемам, не урегулированным законами страны, а, следовательно, не противоречившие тому, чего просто не было, являясь в своём роде единственным нормативно-правовым инструментом регулирования приватизационных отношений между Государством и обществом, призваны были подвести под действия Анатолия Чубайса некую зыбкую правовую основу. Они же в этой связи выступили в роли щита, украшенного «незапятнанным» именем первого российского президента, который в будущем должен был прикрыть как самого идеолога-методиста российской промышленной приватизации, так и его подельников, со временем названных олигархами, от обвинений в совершении уголовно-наказуемых деяний (!).

В середине 90-х годов XX века прокурорский надзор за соблюдением законности в стране чуть ли не каждый год возглавлял новый Генеральный прокурор. По-видимому, как это и должно было быть, люди попадались на эту должность знающие, принципиальные и честные, не соглашавшиеся смиренно наблюдать за творимым бесправием, не желавшие присутствовать при безвозмездной раздаче направо и налево промышленного достояния России.

Таким образом, в процессе промышленной приватизации Анатолию Чубайсу удалось наделить избранных Борисом Ельциным лиц самыми ликвидными объектами общенародной собственности – крупнейшими государственными нефтедобывающими и горнометаллургическими промобъединениями, приватизация прибыли которых позволила в короткий срок создать финансовый задел, необходимый для укрепления новоявленной элиты во власти.

Именно в этом «борцы за демократию», по ходу дела лично обогащаясь, каждодневно борясь за капитализацию своих состояний, видели скорейшее и эффективнейшее закрепление результатов произошедшей в России смены общественно-политического строя. По вполне понятным причинам их не мог устроить путь политико-экономических перемен, по которому, скажем, пошёл народ республики Беларусь, являющийся по этническим, языковым и культурным корням, преобладающему вероисповеданию и опыту исторических испытаний самым близким по духу и по-настоящему братским народом России. На их удачу, корреспондировавшуюся с бедственными неудачами многих миллионов россиян в понимании, что является благом для народа, а что наносит ему вред, между Президентом России Борисом Ельциным и Президентом республики Беларусь Александром Лукашенко лежала глубочайшая пропасть, в итоге спасшая белорусский народ от злоключений, порождённых опытом российского правления.

Единомышленники Бориса Ельцина не желали длительным эволюционным путём «выращивать» из большинства бывших советских граждан средний класс российского гражданского общества, состоящий, в том числе, и из беловоротничковой интеллигенции, и из представителей мелкого и среднего бизнеса. Хотя именно средний класс во всех странах, во все времена являлся и является гарантом стабильности общественно-политического строя государства, жизнеутверждающая политика которого направлена во благо своего народа. В средние века жители европейских городов – бюргеры, а в императорской России – городские ремесленники, мещане и купцы черносотенных рядов, а не богатейшие купцы белой сотни, как никто другой, укрепляли государственную власть, гарантировавшую им спокойную жизнь и возможность плодотворно работать.

Читатель может вспомнить факт из истории Российской Империи, когда в начале XX века в стране стала складываться революционная ситуация, чтобы поддержать пошатнувшийся царский трон, государственная власть обратилась за поддержкой не к дворянству, не к богатейшим промышленникам и купцам первой-второй гильдий, а к монархическим чувствам обеспеченных трудолюбивых горожан. Именно горожане, чья спокойная, размеренная жизнь протекала в окружении процветающего мелкого и среднего бизнеса, никак не были заинтересованы в революционной смуте. Благодаря чему и родилось знаменитое движение «чёрная сотня» (чёрные торговые и ремесленные ряды), в самой сути появления и идеологии которой в принципе не было ничего реакционного, если не брать в расчёт ярко-выраженную контрреволюционную направленность (!).

Борис Ельцин сделал ставку на белую сотню – сотню олигархических избранников и их ближайших сторонников, что никак не может ни сейчас, ни в будущем гарантированно оградить гражданское общество России от социально-политических потрясений, от новых переделов промышленной собственности и тому подобного. Это была политическая ошибка первого российского президента, допущенная под давлением властно-корыстных побуждений приближённой к нему группы лиц.

Конечно, очередная революция России не грозит. Подобные удары по государственной власти и политическому режиму наносятся в столице, а Москва как раз является городом, власти которого за прошедшее десятилетие рационально используя финансово-организационный ресурс, сумели вывести большинство москвичей на уровень среднего класса («чёрной сотни»), не менее самих городских властей заинтересованного в стабильной жизни и плодотворной деятельности в столице. Однако окрепшая состоятельным горожанином Москва, – это ещё не вся Россия!

Задача вторая! В течение второго президентского срока Борис Ельцин сделал всё от него зависящее, чтобы способствовать укреплению положения избранных им на роль новых российских буржуа («нефтяных королей», «медно-никелевых князей»), тогда едва-едва завладевших контрольными пакетами акций и не без оснований с опаской оглядывавшихся в сторону парламента и генеральной прокуратуры.

Президентским избранникам нужно было непременно получить три – четыре года, чтобы за это время успеть видоизменить и реорганизовать приватизированный ими бизнес, очистив основное производство от всего лишнего, а, главное, довести до логического завершения легализацию своего приобретения, убрав явные и плохо скрытые огрехи приватизации по-Чубайсу. Президент России Борис Ельцин милостиво предоставил им это время, не лишая на переходный послеприватизационный период своей властной поддержки и после президентских выборов 1996 года.

В результате чего, во-первых, на базе активов приватизированных промышленных промобъединений (концернов) были созданы новые открытые акционерные общества, уже не тащившие за собой хвост депутатских и прокурорских запросов о сути прошедшей приватизации по-Чубайсу. Во-вторых, контрольные пакеты акций некоторых из этих компаний были уведены за дальние рубежи России и юридически укрыты в зарубежных оффшорных зонах от придирчивых глаз российских правдолюбцев, а также ярых противников политического режима Бориса Ельцина (!).

После этого те же ведущие акционеры – собственники приватизированного РАО «Норильский никель», а позднее созданного ими же ОАО «ГМК «Норильский никель», чуть-чуть успокоились, убедившись, что их права на эксплуатацию трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, полученные буквально за «дырку от бублика», без серьёзных трудностей пересмотрены быть не могут. В противном случае команда высокопоставленных государственных должностных лиц, возглавляемая с начала XXI века новым российским президентом, столкнулась бы со скандалом, в который автоматически были бы втянуты крупные зарубежные компании, а за ними – разношёрстные иностранные правозащитники, спешащие защитить бесправием полученные права новоиспечённой буржуазной элиты России.

Для полного спокойствия российским олигархам оставалось одержать всего одну, но очень важную и, пожалуй, окончательную победу. Свалив все итоги российской приватизации в одну нелепую кучу, где приватизация гражданами квартир, относящихся к предметам потребления, приватизация предприятий торговли и сферы услуг, приватизация убыточных и малорентабельных производств соседствовали с приватизацией крупнейших высокорентабельных горнометаллургических и нефтедобывающих промобъединений (концернов), убедить нового российского президента публично выступить за скорейшее всепрощенчество всевозможным «приватизационным просчётам» (!).

Мотивация обращения к преемнику Бориса Ельцина на посту главы государства строилась вокруг да около того, что после объявления «приватизационной амнистии», мол, частный бизнес России с точки зрения иностранных инвесторов станет более привлекательным. Это означало буквально следующее: либо глава государства, не вдаваясь в подробности причин возникновения крупнейших частных капиталов, под предлогом необходимости приватизационного всепрощенчества, выступит принципиальным противником каких-либо пересмотров итогов приватизации, либо финансовые средства, ранее вывезенные из страны в виде российских инвестиций в зарубежные экономики, не вернутся иностранными инвестициями в российскую экономику.

С точки зрения содержания это была полная нелепица, с точки зрения формы преподнесения – мягкий, ненавязчивый, но до занудства настойчивый шантаж!

Грустно и одновременно смешно, но как раз сплав в единое целое полнейшей нелепицы и своеобразного шантажа возымел действие. В результате в одном из телевизионных выступлений Президент России Владимир Путин заверил россиян в том, что считает целесообразным обратиться в Федеральное Собрание Российской Федерации с инициативой уменьшения сроков исковой давности по всем приватизационным сделкам с 10 до 3 лет.

Разумеется, инициатива Президента России возымела действие, и 6 июля 2005 года Государственная Дума Российской Федерации приняла Закон РФ «О внесении изменений в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по прошествии всего недели (13 июля 2005 года) одобренного Советом Федерации России. Нормы права этого законодательного акта, подписанного Президентом России 21 июля 2005 года, зарегистрированного под № 109-ФЗ и вступившего в силу со дня его официального опубликования, содержали в себе следующую редакцию пункта 1 статьи 181 ГК РФ и указание по её применению:

«Статья 181. Сроки исковой давности по недействительным сделкам.

1. Срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. …

Установленный статьёй 181 Гражданского кодекса Российской Федерации … срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки применяется также к требованиям, ранее установленный Гражданским кодексом Российской Федерации, срок предъявления которых не истёк до дня вступления в силу настоящего Федерального закона».

А ведь сделки по передаче в залог контрольных пакетов акций реорганизованных путём преобразования крупнейших объединений добывающих отраслей промышленности России в качестве обеспечения обязательств Государства по возврату взятых кредитов и процентов по ним, по сути, изначально были притворными, так как Государство не собиралось возвращать полученные кредиты. В соответствии же с правовой нормой пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка – сделка, совершённая «с целью прикрыть другую сделку», – является ничтожной. В данном случае речь шла о юридическом прикрытии передачи в дальнейшем через реализацию прав залогодержателей контрольных пакетов акций упомянутых промобъединений в собственность этих самых залогодержателей или – в собственность зависимых от них юридических лиц (прикрытая сделка купли-продажи).

С лёгкой руки ряда журналистов всё это было представлено не иначе, как объявление президентской амнистии всем недостаткам прошедшей в России приватизации, то есть глава государства уверенной рукой поставил условную запятую в знаменитом выражении: «Казнить /прихватизаторов/ нельзя, помиловать!».

Олигархи вздохнули с облегчением и начали потихоньку подумывать о способах частичного возврата в Россию ранее стыренных за её пределы финансовых средств.

К примеру, хороший ход нашёл для себя один из алюминиевых магнатов олигарх Виктор Вексельберг, который, поигрывая в патриотизм, приобрёл в свою собственность за рубежом несколько произведений ювелирного искусства, имевших когда-то российское происхождение, каковыми явились яйца Фаберже, таким вот образом как бы возвращённые в территориальные пределы страны. Думается, это действо кое-кого даже было способно убедить в том, что сделано во благо и ради процветания всего российского народа, у которого, можно подумать, есть всё, кроме усыпанных бриллиантами яиц …

 

* * *

На должность Президента России 26 марта 2000 года был избран Владимир Путин, в соответствии с правовой нормой пункта 3 статьи 92 Конституции страны несколько месяцев до этого временно исполнявший обязанности главы государства, находясь в должности Председателя Правительства Российской Федерации.

Уже 8 августа 2001 года был принят Закон РФ за № 126-ФЗ, внёсший изменения в часть вторую Налогового кодекса РФ, дополнив её главой 26 (статьи 334 – 345 НК РФ) введением в налоговую систему России нового налога: налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ). В связи с введением в действие налога на добычу полезных ископаемых с 1 января 2002 года были отменены отчисления на ВМСБ.

Настало время, когда Государство, правда, почему-то не оглядываясь на допущенные в прошлом упущения и не акцентируясь на них, в регулировании правоотношений недропользования предприняло попытку «зачистить» старые огрехи, придав российскому законодательству должный вид, приличествующий стране с развитой рыночной экономикой. Однако это было лишь упорядочивание («причёсывание») налоговой системы страны, так как бывшим обязательным платежам и отчислениям был формально придан статус налога, но в материальном же смысле всё осталось по-прежнему.

Порядок исчисления и уплаты нового налога (НДПИ) схож с ранее действовавшим, применявшимся при расчётах платежей за право пользования недрами и отчислений на ВМСБ. Так, правовые нормы пункта 2 статьи 338 НК РФ предписывают следующее:

«Налоговая база определяется как стоимость добытых полезных ископаемых, за исключением попутного газа и газа горючего природного из всех видов месторождений углеводородного сырья. …

Налоговая база при добыче попутного газа и газа горючего природного из всех видов месторождений углеводородного сырья определяется как количество добытых полезных ископаемых в натуральном выражении».

Статья 342 Налогового кодекса РФ содержит в себе следующие налоговые ставки:

– 8% от стоимости добытых кондиционных руд цветных металлов;

– 6,5% от стоимости получения концентратов, содержащих благородные металлы (за исключением золота);

– 6% от стоимости концентратов, содержащих золото.

Главное, налог на добычу полезных ископаемых уже не носил характер обязательных целевых отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы, что совершенно логично подвело итоговую черту под финансированием частными компаниями-недропользователями деятельности своих геологических подразделений напрямую за государственный счёт (!).

Однако милостивое Государство тут же ввело правовой механизм возмещения частным компаниям-недропользователям затрат последних на проведение геологоразведочных и иных работ по освоению природных ресурсов, предусмотрев нормами права статей 261 и 325 НК РФ возможность их ускоренной амортизации. В результате чего эти расходы недропользователей в зависимости от видов выполненных работ равномерно в течение 12 месяцев или 5 лет стали включаться в состав прочих производственных затрат, принимаясь к уменьшению налоговой базы по налогу на прибыль.

Причём из указанных статей Налогового кодекса РФ следовало, что «расходы на доразведку месторождения или его участков, находящихся в пределах горного или земельного отвода организации, в полной сумме включаются в состав расходов того отчётного (налогового) периода, в котором они произведены». Иными словами, право применения механизма ускоренной амортизации как льготы, способствовавшей уменьшению налоговой базы, а, следовательно, и самого налога на прибыль, одинаково распространялось и на перспективные геологические исследования, и на доразведку участков рудников уже вырабатываемых месторождений (!).

В некоторых случаях логика высокопоставленных госчиновников и народных депутатов поражает фактом полного отсутствия этой самой логики, что и определяет отсутствие того экономического или какого-либо иного целевого эффекта, на который они, по всей видимости, рассчитывали. В данном случае, скорее всего, причина тому кроется в попытках достичь благой цели поддержания геологических исследований вообще, применяя минимум аналитической информации, касающейся специфики различных частных горнодобывающих производств, и стандартные экономико-налоговые рычаги стимулирования недропользователей.

К примеру, государственные меры косвенной поддержки геологических исследований не возымели действия на ведущих акционеров – собственников ОАО «ГМК «Норильский никель», которые после отмены отчислений на ВМСБ, осуществляя внутреннюю реорганизацию компании, просто-напросто взяли да и свернули ряд направлений перспективных геологических изысканий, соответственно уменьшив и численность работавших геологов.

Да и действительно, зачем беспокоиться о перспективных геологических исследованиях людям, научившимся лишь прекрасно манипулировать готовыми финансовыми потоками, образуемыми доходами от деятельности приватизированных ими по случаю государственных высокотехнологичных и технически полностью оснащённых горнометаллургических промышленных производств, базирующихся ещё до прихода новых хозяев на трёх рудных месторождениях, разведанных на многие десятилетия вперёд.

 

* * *

Бытует мнение, что Государство не способно в интересах гражданского общества эффективно управлять производственными активами и деньгами, якобы это гораздо лучше и с большей экономической отдачей делают представители частного бизнеса, руководствующиеся частным интересом.

В малом и среднем бизнесе это почти всегда так, что же касается крупного частного бизнеса, то с этим можно согласиться лишь тогда, когда он от начала и до конца построен на личных знаниях, опыте и человеческих качествах частного собственника. К этому, конечно же, нельзя отнести крупный частный бизнес России, специализирующийся на использовании природно-сырьевых богатств её недр, возникший в годы политико-экономической перестройки и промышленной приватизации по-Чубайсу буквально ниоткуда, неожиданно выскочив на свет белый, как тот «чёрт из табакерки».

Частные собственники предприятий сферы услуг, конкурируя между собой, вынуждены постоянно изучать направления моды в одежде и обуви, причёсках, музыкальных направлениях, искусстве, дизайне и так далее, прислушиваться к мнениям и требованиям клиентов и, анализируя их, добиваться совершенствования качества оказываемых услуг, расширения собственных возможностей. Уверенные в своих профессиональных знаниях и опыте инициативные и трудолюбивые люди, подталкиваемые частным интересом, безусловно, лучше Государства справятся с созданием и организацией работы парикмахерских, дизайнерских студий, архитекторских мастерских, точек общественного питания, мест развлечений и так далее.

Собственным трудом и при помощи грамотного использования стартового капитала инициативный человек со временем может довести маленькую лесопильню до уровня деревообрабатывающего завода, пару бригад ремонтников и строителей вывести на уровень самостоятельного средней руки ремонтно-строительного треста, на базе небольшой автомастерской создать сравнительно крупный сервисный центр по обслуживанию автомобилей самых различных модификаций. В этих случаях частная инициатива стимулирует собственника производственных фондов развивать свой бизнес, доводя его обороты до объёмов предприятия, как минимум, среднего уровня.

Касаясь же крупного частного бизнеса, сочтём возможным обратиться не к историческому опыту американского основателя автомобильной империи Фордов, начинавшего в 1903 году с собственноручной сборки в сарае своего первого авто, а к опыту создателя Microsoft Corporation миллиардера с мировым именем Билла Гейтса. Являясь современником многих новых российских буржуа, он принципиально отличается от них тем, что в базовое основание его бизнес-империи были заложены талант, незаурядные личностные качества организатора и многолетний труд признанного мастера в области создания программ компьютерного обеспечения.

В основе же промышленных капиталов деловой коалиции Потанин – Прохоров, финансовой обеспеченности лиц из ближайшего окружения олигархов, впоследствии занявших ключевые посты в ОАО «ГМК «Норильский никель» и важные для реализации стратегических планов компании государственные должности, лежала спланированная комбинация действий чиновников команды Анатолия Чубайса и финансистов Александра Хлопонина, реализовавших замыслы своих руководителей.

Нельзя не признать, что приведённые примеры кардинально отличаются друг от друга. В одном случае талант и трудолюбие человека – двигателя всего нового и общественно-полезного, стимулируемое частным интересом желание вкладывать зарабатываемые финансовые средства в приумножение собственного бизнеса. В другом случаепревосходный дар проведения афёр в макроэкономических масштабах, страхуемый в то время интересами высших государственных чинов, явная переоценка собственных предпринимательских способностей, порождённая щедротами Бориса Ельцина, стимулируемый личным интересом вывоз финансов за рубеж, полученных от результатов деятельности приватизированной компании.

В российской действительности начала XXI века частная инициатива субъектов малого и среднего предпринимательства в гораздо большей степени в сравнении с частной инициативой представителей крупного бизнеса способна положительно влиять как на развитие самого частного бизнеса, так и на решение целого ряда общественно-значимых проблем. Хотя всё же и здесь безусловное превосходство деловой инициативы частных собственников, стимулируемой их частным интересом, над инициативой добросовестных государственных (муниципальных) должностных лиц, избавленной от присутствия какого-либо личностно-коррупционного оттенка, видится весьма сомнительным. Всё дело в человеческом факторе, зависящем не от государственной или муниципальной должности, а от того, кто занимает эту должность, как и то, кем представлен частный бизнес!

По сути своей Государство – это машина, созданная и поставленная людьми над собой, чтобы преобразовать их естественные права в права гражданские, обеспечить защиту и реализацию этих прав, превратить разношёрстную многонациональную толпу в народ единой страны, который сам избирает из самого себя органы управления этой машины. Значит, народ достоин того Государства, которое создал.

Поэтому дело не в Государстве как таковом, ибо даже прекрасную машину, состоящую из демократически избираемых представительных институтов власти, могут портить плохие комплектующие её детали. Равно как дело не в частном бизнесе как таковом, ибо любая частная компания – это тоже своеобразная машина управления, здесь также имеет значение, из каких рабочих узлов и деталей она состоит, кто стоит у её руля.

В этой связи заметим, к примеру, – крупный частный собственник Владимир Потанин был первым заместителем Председателя Правительства России в составе правительства Виктора Черномырдина, а его ближайший помощник – Александр Хлопонин, бывший в недавнем прошлом генеральным директором РАО «Норильский никель», ныне является губернатором Красноярского края. Значит, обе управленческие машины, государственная и частная, состоят из одних и тех же совершенно идентичных и взаимозаменяемых комплектующих деталей.

Следовательно, для того чтобы аргументировано предположить, как поведёт себя человек в будущем в той или иной ситуации, какими принципами, а главное, чьими интересами будет руководствоваться, следует лишь уточнить, как он действовал до этого раньше при других, но сходных обстоятельствах, занимая должности в частных компаниях или в органах государственной (муниципальной) власти.

 

 

3.5. Возможные последствия заключения договора концессии,

содержащего в себе цену эксплуатации трёх месторождений сульфидных

медно-никелевых руд Норильского промышленного района

 

Теперь вернёмся к рассмотрению возможности заключения в середине 90-х годов XX века договора концессии между соответствующим органом государственного федерального управления и ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), в котором была бы установлена цена эксплуатации норильских месторождений сульфидных медно-никелевых руд, сроки и порядок её оплаты.

Под определением цены эксплуатации инфраструктурно обустроенных, полностью разведанных месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона следует понимать осуществление их настоящей валютно-денежной оценки как базовой составляющей огромного бизнеса, при проведении которой было бы учтено всё разнообразие факторов, влияющих как на удорожание, так и на удешевление объекта данной оценки (!).

Несомненно, полученная в результате объективной оценки потенциальная цена эксплуатации месторождений была бы крайне высокой, представляется, во много раз превышавшей годовой доход, получаемый от реализации продукции ОАО «Норильский комбинат». Соответственно, как вариант, и оплачивать её можно было бы частями, растянув взаиморасчёт на срок полной выработки всех трёх рудных месторождений. В этом случае в распоряжении ведущих акционеров РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») всё равно оставалась бы солидная часть прибыли, что могло подвигнуть их на финансирование геологических исследований, направленных на поиск новых месторождений полезных ископаемых, за эксплуатацию которых им не пришлось бы уже платить столь высокую цену концессии.

Во всяком случае, такой вариант развития событий имел бы два положительных момента.

Во-первых, он позволил бы направить значительную часть прибыли, полученной от реализации произведённой ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») продукции, на финансирование социально-значимых программ, как на территории Норильского промышленного района, так и на территории всей страны.

Во-вторых, он предоставил бы широчайшее поле деятельности для проявления менеджерских способностей тех же Потанина, Прохорова и Хлопонина не только в части расходования «отжатых» из недр Заполярья финансовых средств на личные нужды и на инвестиции в зарубежный бизнес, но и в части привлечения настоящих долгосрочных инвестиций в развитие Норильского промышленного района.

На этой ниве новым буржуа действительно представилась бы возможность хорошо и созидательно поработать, как на самих себя, так и на десятки тысяч умеющих быть душевно благодарными россиян. Отсутствие дармовщинки позволило бы им быстрее понять, как же развивают свой частный бизнес настоящие бизнесмены, не привыкшие рассчитывать на помощь «портфельных перевёртышей» из состава высокопоставленных госчиновников, а умеющие, вкладывая собственные деньги в свежий проект, в первый забитый колышек, личным примером разумного риска привлекать в проект средства сторонних инвесторов. Окружавшая действительность быстро приучила бы их жить и работать по принципу: «Как потопаешь, так и полопаешь!».

Подчеркнём ещё раз, разведанные и активно вырабатываемые месторождения сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона являлись и являются самой главной ценностью из всех активов реорганизованного государственного промобъединения Норильский комбинат, собственно, это – то, ради чего люди пришли жить и работать в условиях Заполярья, ради чего они построили комбинат и его город (!).

Следовательно, полная приватизация ОАО «Норильский комбинат», по факту произошедшая опосредованно через продажу на фиктивном аукционе заложенного контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» – одного из самых ликвидных объектов общенародной промышленной собственности, не могла быть в принципе проведена без комплексного учёта всех оценочных факторов.

На деле же состоялся ничем толком не обоснованный, никакими аргументами не прикрытый, откровенно наглый «слив» государственной промышленной собственности, схему которого проработали «горе-специалисты» Анатолия Чубайса, наверняка отдававшие себе отчёт, какова реальная цена того бизнеса, который они за бесценок шустренько «скинули на руки» Владимира Потанина.

Тем не менее, даже чётко по адресу распорядившись на формально обставленном залоговом аукционе принадлежавшим Государству контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель», добропорядочные госчиновники были обязаны тогда же установить и взаимоприемлемую для обеих сторон договора концессии цену эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, учитывая все хорошо известные оценочные факторы. Если, конечно, вопрос цены послеприватизационной эксплуатации указанных месторождений руд цветных и благородных металлов, соответственно и заключение самого договора концессии между уполномоченным органом государственного управления и частной компанией-недропользователем, совершенно справедливо был бы поставлен в качестве основного условия победы на проводившемся залоговом аукционе (!).

Тогда потенциально возможная годовая цена эксплуатации сравнительно молодых, хорошо разведанных и инфраструктурно обустроенных месторождений сульфидных медно-никелевых руд рассчитывалась бы путём определения процентной доли Государства в суммарном количестве всех цветных и благородных металлов, извлекаемых (с учётом нормативных потерь) из руд ежегодно добываемых в ходе выработки месторождений. Итоговая цена эксплуатации месторождений составляла бы произведение годовой цены эксплуатации на количество лет, оставшихся до окончательной выработки всех трёх рудных месторождений (!).

Такой подход в полной мере позволил бы учесть социально-значимые интересы всего российского народа, а также «народов, проживающих на соответствующей территории» (статья 9 Конституции РФ), при дальнейшей выработке этих по истине уникальных своими богатствами рудных месторождений Российской Федерации.

Базовую основу цены эксплуатации месторождений составила бы информация о числящихся на государственном балансе доказанных запасах руд цветных и благородных металлов трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, как часть разведанного запаса полезных ископаемых, промышленная добыча которого (с учётом нормативных потерь) экономически оправдана.

Однако, поскольку годовой объём добычи сульфидных медно-никелевых руд напрямую зависел от мощности функционировавших рудников, а извлечение из добытой руды цветных и благородных металлов – от обогатительных и металлургических производств,  совместно – от ряда других факторов, то необходимо было бы обязательно учесть и это путём индексной корректировки базовой цены эксплуатации месторождений.

В частности, на базовую цену эксплуатации месторождений должны были бы повлиять факторы наличия в основном доведённых до проектных производственных мощностей рудников, начинённых современнейшим оборудованием, и совершенно беспрецедентно развитой для данных северных широт Заполярья промышленной инфраструктуры. Гармонично соответствующая мощностям основного производства промышленная инфраструктура позволяла тогда и позволяет до сих пор осуществлять круглогодичный вывоз добытой руды, концентратов и товарного металла за пределы Норильского промрайона железной дорогой, далее через Дудинский порт морским или речным транспортом до места назначения.

И, наконец, далеко не косвенное, а самое что ни на есть прямое, влияние на цену эксплуатации уже какое-то время вырабатываемых рудных месторождений оказал бы фактор наличия в Норильском промрайоне необходимого количества профессионально подготовленных, опытных, высококвалифицированных горняков, обогатителей, металлургов, работников других профессий, обеспеченных жильём и полным пакетом социальных благ.

Все эти факторы – это десятилетиями вкладываемые в вечную мерзлоту заполярного Таймыра государственные бюджетные финансовые средства, реальный размер которых никак не сопоставим со сравнительно мизерной остаточной стоимостью основных фондов государственного промобъединения Норильский комбинат, взятой на 1 июля 1992 года, которая лишь и была учтена при приватизации ОАО «Норильский комбинат» (!).

Безусловно, невозможно оценить многолетний каторжный труд узников Норильлага, первые из которых – пассажиры парохода «Спартак» – сошли на Таймырскую землю далёким летом 1935 года, а после них были многие сотни тысяч других, с лихвой познавшие горе и невзгоды, непостижимые разуму современного человека. Нельзя оценить ни в рублях, ни в иностранных валютах тяжелую, полную трагизма историю страны, нелёгкую судьбу Норильского комбината и его города.

Это – фактор моральной ответственности перед памятью не доживших до наших дней первых норильских геологов, строителей, горняков и металлургов, которые своей жизнью, здоровьем, личным счастьем платили за всё то лучшее, чем сегодня гордится Норильск!

Это – фактор моральной ответственности перед живущими ветеранами строек Большого Норильска, ветеранами горных и металлургических производств, ветеранами войны и труда, для кого город и комбинат – одно целое, давно ставшее родным, чья юность и зрелые годы прошли в самоотверженном труде, а преклонный возраст они вынуждены были встретить в незаслуженной нужде! От них по правилам чубайсовской промышленной приватизации предпочли откупиться несколькими штучками акций РАО «Норильский никель» на брата, что для многих из живущих в нужде ветеранов действительно оказалось очень важным приобретением после оглушительно-разорительного удара гайдаровского свободного рынка по их трудовым сбережениям, произошедшим 1 января 1992 года.

Фактор моральной ответственности – нравственная категория, характеризующая внутреннее отношение человека к происходящим вокруг него событиям и понимание им своей роли в этих событиях, определяемым тем, насколько искренне он руководствуется неписанными нормами общественного бытия, включающими в себя нематериальные духовные ценности и их антиподы: добро и зло, честь и бесчестие, справедливость и несправедливость.

Нравственное поведение человека не имеет финансово-денежного или какого-либо другого эквивалента, а вот безнравственное – вполне может быть оценено конкретным объёмом материальных благ. Если человек честен, то он честен даже перед самим собой, если он добр, то не стремится получить равную меру добра в ответ, если в жизни он привык руководствоваться чувством вечного неоплаченного долга, например, перед Родиной и родителями, то он не изменит этому своему внутреннему долгу до смерти.

Если же человек ставит своё поведение в зависимость от наличия какого-либо интереса, с опаской оглядываясь лишь на нормы права уголовного и административного преследования, на нормы гражданско-правовой ответственности, не испытывая чувства внутренней ответственности за своё поведение, прежде всего тогда, когда ему ничего не угрожает, то он, скорее, потенциально безнравственен, чем наоборот. Проявляется же это тогда, когда подвернувшийся случай поставит человека перед выбором: либо честность и справедливость по отношению к другим людям вкупе с отсутствием денег и карьерного роста, либо нечестность и несправедливость, вознаграждаемые головокружительным карьерным ростом и разнообразной материальной роскошью.

В этой связи фактор моральной ответственности, конечно, не мог быть учтён при расчётах цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, но его наиважнейшая роль была и остаётся как раз в том, чтобы этот расчёт вообще когда-нибудь состоялся, чтобы нечестность, подстёгиваемая корыстью и властолюбием, не возымела верх над людьми!!

 

* * *

Подытожим.

Во-первых, месторождения сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона невозможно было оценивать без учёта наличия промышленных мощностей самого ОАО «Норильский комбинат», поскольку при отрыве от мест залегания природного сырья, с учётом территориальной изолированности и транспортной удалённости, сами по себе рудники, заводы и фабрики не стоили бы дороже металлолома, из которого они состоят. Причём за минусом затрат на демонтаж, разделку, сортировку и вывоз.

Точно так и сами по себе упомянутые месторождения, без наличия прилагавшихся производственных мощностей рудников, заводов и фабрик, развитых промышленной и социальной инфраструктур, без проживающей на доступном расстоянии рабочей силы, оценивались бы также не очень дорого, поскольку для создания всего этого потребовалось бы много времени и огромные инвестиции.

Во-вторых, при акционировании – реорганизации государственного промобъединения Норильский комбинат путём его преобразования в ОАО «Норильский комбинат» – образованному открытому акционерному обществу по правопреемству перешли все права и обязанности, включавшие в себя и права на эксплуатацию упоминавшихся уже рудных месторождений.

В то же время в расчётах уставных капиталов ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель» была учтена лишь остаточная стоимость основных фондов, а также наличествовавшая дебиторская и кредиторская задолженности. Относительно же недропользования, как подтверждённого лицензиями основного нематериального актива, тем не менее имеющего свой материальный эквивалент, известно, что в бухгалтерском балансе были учтены только в буквальном смысле копеечные накладные расходы, понесённые когда-то давно государственным промобъединением Норильский комбинат в связи с получением бланков лицензий на это недропользование.

Механизм закрутки интриги приватизации крупнейших государственных добывающих промобъединений (концернов) по-Чубайсу, в общем-то, был прост и заключался в смешении правовых последствий акционирования и приватизации.

Для понимания этого необходимо чётко представлять себе, что:

1) само по себе акционирование никогда не влекло за собой изменение формы собственности реорганизованного путём преобразования государственного предприятия или промобъединения (концерна), ибо в изменённой организационно-правовой форме оно по-прежнему оставалось государственным;

2) в результате акционирования – реорганизации государственного предприятия или промобъединения (концерна) путём преобразования в государственное открытое акционерное общество последнее являлось правопреемником реорганизованного предприятия или промобъединения по всем без исключения правам и обязанностям;

3) Государство, изначально являвшееся стопроцентным собственником акционированного предприятия или промобъединения (концерна), было вправе без каких-либо ограничений совершенно свободно выдвинуть любые условия проведения приватизации образованного открытого акционерного общества, к примеру, предусмотрев следующее:

– стремясь совершить полную приватизацию, распорядиться на залоговом аукционе контрольным пакетом акций этого акционерного общества таким образом, чтобы обременить победителя, возможно, который в дальнейшем станет фактическим собственником горнодобывающей компании, встречной обязанностью на основании договора концессии ежегодно платить цену эксплуатации рудных месторождений, разведанных и инфраструктурно-обустроенных задолго до приватизации;

– совершив полную приватизацию, освободить образованное акционерное общество от бремени несения обязанностей некоммерческого характера, в частности, к коим относились и обязанности градообразующего предприятия по содержанию жилищного фонда, объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения.

Так на момент завершения акционирования концерна «Норильский никель» 100% акций образованного в результате этого РАО «Норильский никель» находились в собственности Государства. Точно так же должно было бы обстоять дело и с ОАО «Норильский комбинат», если бы Анатолий Чубайс в спешке, «по недоразумению», не начал приватизацию РАО «Норильский никель» раньше завершения реорганизации предприятий и промобъединений, входивших в состав концерна «Норильский никель».

Ранее отмечалось, поспешность Анатолия Чубайса была связана с необходимостью максимально скорейшей передачи стратегического управления РАО «Норильский никель» Владимиру Потанину посредством издания соответствующего Указа Президента России Бориса Ельцина. Уже в первом квартале 1995 года заработала управленческая пирамида, в основании которой находились производственные мощности ОАО «Норильский комбинат» и права на эксплуатацию месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, а в верхней части – команда менеджеров-распределителей получавшегося результата, подчинявшаяся финансовым лидерам ФПГ АООТ «Интеррос», всем обязанным лишь своему верховному благодетелю Борису Ельцину.

Одна подпись Бориса Ельцина под президентским указом за № 2023 от 28 октября 1994 года открыла дорогу для приватизации прибыли, получаемой в результате реализации производимой ОАО «Норильский комбинат» промышленной продукции, легальному «сливу» в частные компании добровольно недобранных Государством денег, подчеркнём, задолго до залогового аукциона контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» (!).

Приватизация РАО «Норильский никель», а через него и приватизация ОАО «Норильский комбинат», проходила по разработанному плану приватизации, в котором ничего не говорилось о правах на эксплуатацию месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона. Распределив акции среди работников предприятий реорганизованного концерна «Норильский никель» и приравненных к ним в правах других физических лиц, реализовав опцион и акции фонда акционирования работников предприятия (ФАРП), совершив все остальные действия, предусмотренные планом приватизации РАО «Норильский никель», Государство оставило у себя самое главное – контрольный пакет акций этой компании.

Этот воистину «золотой ключик» (контрольный пакет акций РАО «Норильский никель») президентским указом был обречён на передачу в управление ФПГ АООТ «Интеррос», а 17 ноября 1995 года – передан в залог в качестве обеспечения государственного обязательства возврата кредита, в получении которого на столь кабальных условиях явно не было никакого смысла. По-настоящему искусственно образованная «техническая кредиторская задолженность» Государства перед заинтересованной финансовой организацией (АКБ «ОНЭКСИМ-Банк») была необходима:

во-первых, для достижения цели скорейшего закрепления Владимира Потанина в правах хозяина на презентованных ему первым российским президентом горнодобывающих и металлургических промобъединениях (дочерних компаниях РАО «Норильский никель») и связанной с этим приватизации части их прибыли;

во-вторых, для формально-юридической подготовки документов на аукцион по продаже контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», состоявшегося 5 августа 1997 года, необходимых для усиления аргументационной позиций заранее определённого победителя-приобретателя.

Случившийся факт даровой передачи Государством структурам ФПГ АООТ «Интеррос» своих прав на управление РАО «Норильский никель» (задолго до полной приватизации последнего) – это весьма недостойное деяние высокопоставленных госчиновников, подавших «хороший» пример будущим российским коррупционерам, относительно того, как виртуозно можно прикрывать благими намерениями личный интерес, забывая о своём служебном долге.

Государственная власть, как бы не замечая, упорно закрывала глаза на фактически неофициально проводимую приватизацию через АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» (одной из двух финансовых структур ФПГ АООТ «Интеррос») части консолидированной прибыли РАО «Норильский никель». Эта структура ФПГ АООТ «Интеррос», постепенно установив полный контроль над огромными финансовыми и товарными потоками горнометаллургических компаний РАО «Норильский никель», применяя банковский кредитно-залоговый механизм, позволявший путём даже небольшого роста процентных ставок по кредитам, в обязательном порядке получаемым компаниями именно в АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», делала на этом очень большие деньги. Так постепенно накапливался «финансовый жирок» даже не ФПГ АООТ «Интеррос», а президента АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» Владимира Потанина, так он появился на свет и сделал первые шаги как будущий российский олигарх, первым настоящим делом которого было пополнение предвыборной копилки Бориса Ельцина.

Пока юридически Государство в лице своих органов управления оставалось ведущим акционером – собственником РАО «Норильский никель», вопрос цены эксплуатации рудных месторождений, перешедших по правопреемству к ОАО «Норильский комбинат», мог быть поднят в любой момент, поскольку Государство сохраняло за собой право стратегического влияния на органы управления компании и на принимаемые ими решения (!).

Всё в корне изменилось, когда появилось документально оформленное решение о продаже контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», так как по результатам торгов Государство не просто потеряло возможность влиять на органы управления РАО «Норильский никель», оно потеряло и все права на его дочерние горнометаллургические компании, включая и ОАО «Норильский комбинат». После этого Россия окончательно рассталась со своей неналоговой долей в прибылях дочерних компаний РАО «Норильский никель», поставив крест на самой возможности постепенного компенсационного возврата средств, в течение многих десятилетий расходовавшихся на возведение и модернизацию рудников, заводов и фабрик государственного промобъединения Норильский комбинат, на строительство всего Большого Норильска.

Ни в коей мере не возражая против самых горячих высказываний в защиту свободного рынка и сугубо частного бизнеса, всё же выразим настойчивую убеждённость в том, что верховные властители России были обязаны, используя рыночные рычаги, пойти по пути постепенного возврата израсходованных в прошлом государственных бюджетных средств.

Данная позиция основана на уверенности в правильном понимании сути предназначения финансовых средств госбюджета – удовлетворение совокупного общественного интереса всего гражданского общества России. Из чего следует, что овеществлённые бюджетные деньги прошлых поколений россиян должны работать во благо нынешнего и следующих поколений российских граждан, а не удовлетворять личные потребительские потребности узкого круга зарвавшихся физических лиц, обслуживая также их глобальное сумасбродство (!).

Специалисты же Госкомимущества России подошли к подготовке условий распоряжения контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель» на залоговом аукционе с таким же должностным рвением, как если бы это был аукцион по залогу или продаже какой-нибудь тонны макулатуры. Нонсенс, но факт!

В результате Российской Федерации и соответственно её народу, являющемуся по Конституции «носителем суверенитета и единственным источником власти» в стране, нанесён огромный ущерб, причём неоднократный, а длящийся во времени, из года в год многократно повторяющийся, приумножающийся, резко увеличивающийся по мере роста биржевых цен на цветные и благородные металлы (!).

В подтверждение изложенного мнения, во избежание пустой демагогии приведём некоторые доводы и цифры, которые помогут читателю составить представление, о каком в принципе финансовом ущербе идёт речь.

 

1. Конъюнктура цен на мировом рынке цветных и благородных металлов в период с 1992 по 1994 годы не благоприятствовала продаже продукции государственного промобъединения Норильский комбинат, что естественно влекло за собой снижение финансово-экономической результативности его деятельности. В то время, ориентируясь на торги, проходившие на площадках Лондонской биржи металлов (ЛБМ), наблюдалась следующая динамика среднегодовых цен:

а) медь – 2300 $/тонна (1992 год), 2250 $/тонна (1993 год), 1800 $/тонна (1994 год);

б) никель – 7600 $/тонна (1992 год), 5500 $/тонна (1993 год), 5400 $/тонна (1994 год);

в) кобальт – 2200 $/тонна (1992 год), 2300 $/тонна (1993 год), 1750 $/тонна (1994 год);

г) платина – 340 $/тройская унция (1992 год), 360 $/тройская унция (1993 год), 400 $/тройская унция (1994 год);

д) палладий – 80 $/тройская унция (1992 год), 80 $/тройская унция (1993 год), 120 $/тройская унция (1994 год);

е) золото – 350 $/тройская унция (1992 год), 360 $/тройская унция (1993 год), 380 $/тройская унция (1994 год).

К сведению читателя, тройская унция – весовая единица золота и других благородных металлов, равная 31,13 грамма вещества.

По какой-то иронии судьбы сразу же после завершения акционирования государственного промобъединения Норильский комбинат, соответственно образования ОАО «Норильский комбинат» (27 декабря 1994 года), буквально накануне президентских выборов 1996 года мировые цены на цветные металлы решительно поползли вверх.

Это объективно облегчило задачу ФПГ АООТ «Интеррос» собрать оговорённые на верхних этажах власти финансовые средства для переизбрания Бориса Ельцина на второй президентский срок, а может быть, исходя из прозорливости Владимира Потанина, и перевыполнить взятые на себя тогда ещё будущим олигархом обязательства.

Судите сами, в 1995 году показатели средних мировых цен на цветные металлы были на уровне:

а) медь – 3000 $/тонна (в сравнении с 1994 годом ценовой прирост составил 1200 $/тонна или 40% от цены 1995 года);

б) никель – 8400 $/тонна (в сравнении с 1994 годом ценовой прирост составил 3000 $/тонна или 35,7% от цены 1995 года);

в) кобальт – 3100 $/тонна (в сравнении с 1994 годом ценовой прирост составил 1350 $/тонна или 43,5% от цены 1995 года).

Период с 1995 по 1997 годы отличался сохранением мировых цен на цветные металлы на достигнутом после подъёма в течение 1995 года среднем уровне (за исключением цен на кобальт), затем до 1999 года включительно наблюдалось некоторое их снижение, после чего – достаточно устойчивый рост, продолжившийся и в начале XXI века:

а) медь – 2800 $/тонна (1996 год), 2200 $/тонна (1997 год), 1800 $/тонна (1998 год), 1500 $/тонна (1999 год), 1800 $/тонна (2000 год), 1900 $/тонна (2001 год), 1435 $/тонна (2002 год), 1780 $/тонна (2003 год), 2868 $/тонна (2004 год), 3684 $/тонна (2005 год);

б) никель – 8700 $/тонна (1996 год), 7000 $/тонна (1997 год), 6000 $/тонна (1998 год), 4000 $/тонна (1999 год), 8200 $/тонна (2000 год), 8000 $/тонна (2001 год), 6792 $/тонна (2002 год), 9640 $/тонна (2003 год), 13852 $/тонна (2004 год), 14733 $/тонна (2005 год).

Добавим, к 1 января 2006 года на тех же торговых площадках Лондонской биржи металлов (ЛБМ) цена на товарную медь поднялась до 4300 $/тонна, а уже через четыре месяца достигла уровня 7500 $/тонна. Среднегодовая мировая цена на этот цветной металл составила 6530 $/тонна, что аналитиками мирового рынка металлов объяснялось растущими потребностями бурно развивающейся экономики социалистического Китая.

Этим же, по всей вероятности, объясняется и просто-таки запредельный рост мировых цен на товарный никель, когда в течение 2006 года цена на него поднялась с 13500 $/тонна до уровня 35000 $/тонна. Среднегодовая мировая цена на этот цветной металл в 2006 году составила 24237 $/тонна, а уже в апреле 2007 года среднемесячный ценовой показатель достиг планки 50222 $/тонна.

В период с 1995 по 1999 год включительно наблюдался процесс незначительного снижения мировых цен на благородные металлы (за исключением цен на палладий), после чего – достаточно устойчивый их рост, продолжившийся, как и цветных металлов, и в начале XXI века:

а) платина – 430 $/тройская унция (1995 год), 420 $/тройская унция (1996 год), 360 $/тройская унция (1997 год), 360 $/тройская унция (1998 год), 350 $/тройская унция (1999 год), 400 $/тройская унция (2000 год), 529 $/тройская унция (2001 год), 540 $/тройская унция (2002 год), 692 $/тройская унция (2003 год);

б) золото – 380 $/тройская унция (1995 год), 400 $/тройская унция (1996 год), 340 $/тройская унция (1997 год), 300 $/тройская унция (1998 год), 280 $/тройская унция (1999 год), 280 $/тройская унция (2000 год), 271 $/тройская унция (2001 год), 311 $/тройская унция (2002 год), 364 $/тройская унция (2003 год).

Значительный рост цен на благородные металлы наблюдался в 2004 и 2005 годах, тогда, в частности, среднегодовая мировая цена на платину соответственно по годам составила 846 $/тройская унция и 897 $/тройская унция, а золота – 410 $/тройская унция и 550 $/тройская унция.

Правда, на этом процесс ценового роста не остановился, и среднегодовая мировая цена на платину в 2006 году поднялась до планки в 1142,55 $/тройская унция, а в I квартале 2007 года – до 1244 $/тройская унция. В это же время среднегодовая мировая цена на золото составила 603,7 $/тройская унция, а в I квартале 2007 года – 661,8 $/тройская унция.

Даже низкие мировые цены на цветные и благородные металлы, сложившиеся в самый разгар процессов акционирования и приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат (1992 – 1994 гг.), позволяли этому промышленному гиганту удерживать свой годовой доход на достаточно высоком уровне в сравнении со сложившейся системой производственных затрат и некоммерческих расходов. Тем не менее не имеет смысла в данной главе проводить анализ пусть даже далеко и не убыточных, но в какой-то степени провальных лет для экономики производств Норильского комбината. Это просто было бы крайне непоказательно, так как незадолго до этого в течение всех 80-х годов XX века наблюдался устойчивый, прогрессирующий рост промышленного потенциала государственного промобъединения Норильский комбинат и бурное развитие социальной инфраструктуры промрайона, источником чего являлась сверхприбыльная деятельность всемирно известного производителя цветных и благородных металлов.

                                                                                                                      

2. Наиболее показательным можно считать 1995 год, поскольку, во-первых, начиная с него, наметилась положительная тенденция выхода мировых цен на цветные и благородные металлы на принципиально другие уровни, что способствовало получению уже не государственным унитарным промобъединением Норильский комбинат», а ОАО «Норильский комбинат» более высоких доходов. Во-вторых, именно с этого года ФПГ АООТ «Интеррос» через структуры АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» начала приватизировать часть консолидированной прибыли РАО «Норильский никель», складываемой из годовой прибыли его дочерних компаний. В-третьих, в 1995 году ОАО «Норильский комбинат» продолжало все ещё нести бремя обязанностей градообразующего предприятия, то есть кроме уплаты налогов было обременено обязанностями некоммерческого характера, связанными с содержанием коммунально-бытового хозяйства городов и посёлков Большого Норильска.

Итак, по официальным данным в 1995 году ОАО «Норильский комбинат» произвело готовой товарной продукции на сумму 10 164 300 000 000 рублей, что по среднегодовому обменному курсу 4645,75 рублей/$, установленному Центральным банком России, было эквивалентно $ 2 187 870 600.

Было реализовано готовой продукции на сумму 9 799 650 000 000 рублей, что было эквивалентно в среднегодовом значении $ 2 109 380 000.

Себестоимость реализованной продукции составила 4 790 700 000 000 рублей, или по обменному курсу валют – $ 1 031 200 600, экспортная пошлина – 565 247 000 000 рублей ($ 121 670 000). Затраты на 1 рубль товарной продукции составили 54 копейки.

К сведению читателя, норма права пункта 1 статьи 5 Закона РФ от 6 декабря 1991 года № 1992-1 «О налоге на добавленную стоимость» предписывала следующее:

«От налога на добавленную стоимость освобождаются:

а) экспортируемые товары, как собственного производства, так и приобретённые, экспортируемые работы и услуги, а также услуги по транспортировке, погрузке, разгрузке, перегрузке экспортируемых товаров и транзиту иностранных грузов через территорию Российской Федерации».

Подавляющее же большинство цветных металлов ОАО «Норильский комбинат» традиционно шло на экспорт. В этой связи начисленный по результатам 1995 года налог на добавленную стоимость (НДС) со сделок по продаже металлов внутри страны, а также с оказания компанией иного рода услуг составил всего-то 272 528 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 58 661 800, учтённых в общем составе затрат (себестоимости реализованной продукции).

Прибыль от реализации товарной продукции составила 4 443 703 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 956 509 300:

 

9 799 650 000 000 – 4 790 700 000 000 – 565 247 000 000 = 4 443 703 000 000 (рублей).

 

Кроме этого, прочая прибыль, полученная не от реализации товарной продукции, составляла 417 477 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 89 862 100.

Всего в 1995 году ОАО «Норильский комбинат» в процессе производственно-хозяйственной деятельности было получено 4 861 180 000 000 рублей ($ 1 046 371 400) валовой (балансовой) прибыли:

 

4 443 703 000 000 + 417 477 000 000 = 4 861 180 000 000 (рублей).

 

Налогооблагаемая прибыль ОАО «Норильский комбинат» составляла 3 174 985 000 000 рублей ($ 683 417 100), а уплачиваемая сумма налога на прибыль – 1 111 245 000 000 рублей ($ 239 196 000), исходя из налоговой ставки в 35%.

К сведению читателя, в соответствии с правовой нормой статьи 5 Закона РФ от 27 декабря 1991 года № 2116-1 «О налоге на прибыль предприятий и организаций» данный налог зачислялся в федеральный бюджет по ставке 13%, а в бюджеты субъектов Российской Федерации по ставке, не превышающей 22% от налогооблагаемой прибыли. Из этого следовало, что ОАО «Норильский комбинат» по результатам 1995 года зачислял в бюджет Красноярского края налог по максимально возможной ставке, допускавшейся действовавшим российским законодательством.

В распоряжении ОАО «Норильский комбинат» оставалось 2 063 740 000 000 рублей ($ 444 221 100) чистой прибыли:

 

3 174 985 000 000 – 1 111 245 000 000 = 2 063 740 000 000 (рублей).

 

Кроме этого, в распоряжении ОАО «Норильский комбинат» оставалась часть прибыли, за счёт которой это градообразующее производственно-хозяйственное объединение по факту финансировало содержание жилищного фонда, объектов коммунально-бытового и социально-культурного назначения, находившихся у него на балансе, то есть финансировало содержание и деятельность своих непроизводственных структур, призванных обеспечивать существование городов и посёлков Большого Норильска. Правовой базой этому служила статья 6 Закона РФ «О налоге на прибыль предприятий и организаций», которая регламентировала:

«При исчислении налога на прибыль облагаемая прибыль при фактически произведённых затратах и расходах за счёт прибыли, остающейся в распоряжении предприятия, уменьшается на сумму: …

затрат предприятия (в соответствии с утверждёнными местными органами государственной власти нормативами) на содержание находящихся на балансе этих предприятий объектов и учреждений здравоохранения, народного образования, культуры и спорта, детских дошкольных учреждений, детских лагерей отдыха, домов престарелых и инвалидов, жилищного фонда, а также затрат на эти цели при долевом участии предприятия».

В 1995 году на эти цели было направлено 1 686 195 000 000 рублей ($ 362 954 300) льготированной прибыли, что чуть превышало 1/3 часть от валовой (балансовой) прибыли всего промобъединения:

 

1 686 195 000 000 : 4 861 180 000 000 x 100% = 34,7%.

 

Особо подчеркнём, за счёт этих средств финансировалось содержание и деятельность только объектов, числившихся на бухгалтерском балансе ОАО «Норильский комбинат», остальные немногочисленные объекты социальной инфраструктуры финансировались из иных источников, равно как и деятельность государственных и муниципальных служб. Необходимо хорошо представлять себе, что в том же 1995 году ОАО «Норильский комбинат» несло бремя уплаты налогов, относимых в состав затрат (на себестоимость готовой продукции):

– налога на имущество, платежи по которому равными долями распределялись между бюджетом Красноярского края и бюджетом Большого Норильска (по 115 700 000 000 рублей);

– налога на милицию и транспортного налога, платежи по которым полностью направлялись в доходную часть бюджета Большого Норильска (соответственно – 1 084 000 000 рублей и 18 500 000 рублей);

– налога на образование, все платежи по которому направлялись в бюджет Красноярского края (19 800 000 000 рублей), а уже оттуда шли на финансирование содержания школ городов и посёлков Большого Норильска;

– платежей за использование земли и воды, пополнявших доходную часть бюджета Большого Норильска (14 800 000 000 рублей и 4 300 000 000 рублей соответственно). Все платежи за загрязнение окружающей природной среды направлялись в федеральный бюджет (6 500 000 000 рублей).

В местный бюджет муниципального образования Большого Норильска также поступали и части платежей от налога на прибыль, налога на добавленную стоимость (НДС), платежей за использование недр, а также подоходного налога, которым облагались доходы физических лиц (работников ОАО «Норильский комбинат»).

Всего в 1995 году доходная часть бюджета муниципального образования Большого Норильска (без учёта отчислений в федеральный бюджет и бюджет Красноярского края) пополнилась 421 300 000 000 рублей, что на то время было эквивалентно $ 90 685 000.

Во внебюджетные фонды Красноярского края от ОАО «Норильский комбинат» в 1995 году было в общей сложности перечислено 1 218 602 200 000 рублей ($ 262 304 700), источником уплаты которых являлась себестоимость готовой продукции компании:

– Пенсионный фонд (685 431 700 000 рублей);

– Фонд занятости (52 755 000 000 рублей);

– Фонд соцстраха (146 892 600 000 рублей);

– Фонд медстраха (84 869 300 000 рублей);

– Дорожный фонд (205 343 300 000 рублей);

– Экологические фонды (43 310 300 000 рублей).

Ориентировочно 10% льготированной прибыли ОАО «Норильский комбинат» ежегодно направлялось на покрытие расходов по финансированию содержания жилищного фонда, коммунально-бытового хозяйства и объектов соцкультбыта столицы Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа города-порта Дудинка. В 1995 году это составляло порядка 168 619 500 000 рублей ($ 36 295 400).

Отсюда вывод: в 1995 году на содержание социальной инфраструктуры Большого Норильска было израсходовано только ОАО «Норильский комбинат» и за счёт уплачивавшихся им налогов 1 938 875 500 000 рублей, что было эквивалентно $ 417 344 000, причём без учёта финансирования из федерального бюджета, бюджета и фондов Красноярского края:

 

1 686 195 000 000 – (1 686 195 000 000 x 10% : 100%) = 1 517 575 500 000 (рублей),

1 517 575 500 000 + 421 300 000 000 = 1 938 875 500 000 (рублей),

1 938 875 500 000 рублей : 4645,75 рублей/$ (курс валют) = $ 417 343 916.

 

Это значит, с высокой степенью достоверности можно утверждать, что минимально-достаточный муниципальный бюджет Большого Норильска должен быть в рублёвом выражении эквивалентен сумме, приближенной к $ 417 000 000 (!).

Причём этот вывод основывается только исходя из налогов, иных неналоговых платежей и собственных некоммерческих расходов ОАО «Норильский комбинат», обремененного градообразующими функциями, но на территории Норильского промрайона функционировали и функционируют ещё ОАО «Норильскгазпром» и многие другие гораздо более мелкие налогоплательщики (!).

Тогда, ориентируясь на опыт прошлых лет, а также исходя из среднегодового обменного курса валют 28,44 рублей/$, минимально-достаточный местный бюджет Большого Норильска 2005 года должен был составлять 11 859 500 000 рублей, а он был равен 8 230 000 000 рублей ($ 289 381 200). К тому же в эти 8 230 000 000 рублей уже были включены краевые субвенции в размере 1 475 000 000 рублей ($ 51 863 600).

И это притом, что мировые цены на цветные и благородные металлы к тому времени уже успели вырасти в несколько раз. Такое положение вещей не могло быть объяснено усилением курса рубля по отношению к североамериканскому доллару. Абсурдный дисбаланс роста доходов теперь уже ОАО «ГМК «Норильский никель» и отсутствия соотносимого роста налоговых поступлений в доходную часть муниципального бюджета налицо, что заставляет задуматься о правильности проводимой властями Красноярского края и Большого Норильска бюджетной политики, не так ли?..

Все приведённые данные очень и очень показательны.

Как говорится, думайте и делайте выводы!

По всем данным в хороший, но далеко не самый лучший финансовый год полученный ОАО «Норильский комбинат» доход от реализации своей продукции и от иной деятельности позволял не только с лихвой компенсировать все производственные затраты, финансировать проведение текущих ремонтов зданий, сооружений и оборудования, но также полностью нести все расходы некоммерческого характера.

После уплаты всех налогов и обязательных неналоговых платежей в распоряжении ОАО «Норильский комбинат» в 1995 году оставалась ещё сумма, в рублёвом выражении эквивалентная $ 444 221 100, за счёт которой компания организовывала проведение капитальных ремонтов производственных зданий и сооружений, модернизацию оборудования, строила жильё, способствовала переселению северян «на материк».

Так из отчёта о деятельности РАО «Норильский никель» в 1995 году, вышедшего в конце весны 1996 года, уже в период президентства над компанией Всеволода Генералова, следовало, что в рамках программы переселения пенсионеров за пределы полуострова Таймыр ОАО «Норильский комбинат» израсходовало из своей чистой прибыли 350 000 000 000 рублей. На эти деньги в период правления «красного директора» Анатолия Филатова было приобретено 1685 квартир, переданных для переселения северян преклонного возраста. Заметим, позднее при потанинском директоре Александре Хлопонине было сделано всё, чтобы люди навсегда забыли о том, что было время, когда ОАО «Норильский комбинат» – правопреемник государственного промобъединения Норильский комбинат, тратило огромные средства на организацию достойного переселение норильчан «на материк». Такая политика была объявлена неверной и антирыночной, поскольку реализовывалась через «лазанье в карман» новым хозяевам – собственникам прихватизированного комбината, на страже интересов которых стоял и стоит (теперь в ранге губернатора Красноярского края) Александр Хлопонин.

Оставшиеся после всех социальных трат финансовые средства ОАО «Норильский комбинат» направляло в распоряжение головной компании – РАО «Норильский никель».

Для принятия скорейшего участия в «правильном» перераспределении, с позволения сказать, ежегодного финансового остаточка (чистой прибыли ОАО «Норильский комбинат»), входившего составляющей в консолидированную прибыль РАО «Норильский никель», обе компании и попали под недружественную опеку АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» и всего ФПГ АООТ «Интеррос», навязанную президентским указом.

 

3. Итак, рентабельность ОАО «Норильский комбинат», то есть отношение прибыли, получаемой от реализации продукции этой компании, к себестоимости товарного цветного металла, к затратам на производство концентратов, содержащих благородные металлы, даже в худшие времена не опускалась ниже 85% (считая и время, когда функционировало государственное промобъединение Норильский комбинат).

Безусловно, ОАО «Норильский комбинат», являясь правопреемником реорганизованного государственного промобъединения Норильский комбинат, даже с учётом обременения градообразующими функциями было очень доходной компанией, гордостью горнометаллургического промышленного производства России.

Успех производственно-хозяйственной деятельности ОАО «Норильский комбинат» заключался в сочетании всех тех факторов, которые ранее в тексте предлагалось учитывать при расчёте потенциально возможной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, являющихся природно-сырьевой базой (основой!) всего промышленного производства.

Цену же эксплуатации упомянутых рудных месторождений достаточно просто и в то же время максимально точно можно было рассчитать и другим способом, беря за основу результаты деятельности самого ОАО «Норильский комбинат» и отталкиваясь в расчётах от уровня ежегодной доходности компании (!).

Для этого за основу необходимо было взять весь годовой доход ОАО «Норильский комбинат» на дату проведения расчётов. Далее воспользоваться самым быстрым и элементарным методом оценки всего промышленного производства компании, минимум на десятилетие вперёд обеспеченной природным сырьём, необходимыми средствами производства и трудовыми ресурсами, функционировавшей с рентабельностью не ниже 10%, чьё отрицательное сальдо кредиторской и дебиторской задолженности не превышало размера ежегодно получаемой прибыли.

В итоге стартовая, минимальная цена продажи на свободном рынке (к примеру, на аукционе) контрольного пакета акций такой производственной компании была бы близка к суммарному размеру её трёхгодичных доходов.

Несомненно, ОАО «Норильский комбинат», как компания, специализировавшаяся на горнодобывающей и металлургической деятельности, обладавшая мощнейшим производственным потенциалом, необходимой для стабильной работы численностью трудового коллектива и, главное, всеми правами на эксплуатацию трёх разведанных и инфраструктурно обустроенных богатейших месторождений сульфидных медно-никелевых руд, с лихвой соответствовала обозначенным требованиям.

Следовательно, ориентировочная минимальная цена ОАО «Норильский комбинат», точнее, подчеркнём, минимальная цена его контрольного пакета акций, соответствующего 50% + 1 обыкновенных акций, в конце 1995 года, то есть на момент проведения залогового аукциона контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» (17 ноября 1995 года), вполне могла составлять $ 6 600 000 000:

 

Доход: 9 799 650 000 000 + 417 477 000 000 = 10 217 127 000 000 (рублей),

10 217 127 000 000 рублей x 3 (года) = 30 651 381 000 000 (рублей),

30 651 381 000 000 рублей : 4 645,75 рублей/$ = $ 6 597 725 017 (!).

 

Из уже упоминавшегося отчёта о деятельности РАО «Норильский никель» в 1995 году, подготовленного в виде доклада под руководством президента компании Всеволода Генералова, можно было извлечь, что «предприятия РАО «Норильский никель» в 1995 году достигли следующих результатов:

– получено чистой прибыли 3 393 млрд. руб. (по консолидированному отчёту);

– произведено 180,1 тыс. тонн никеля и 357,9 тыс. тонн меди, что составляет к уровню 1994 г. соответственно 111,0% и 107,9%».

Рублёвое выражение консолидированной чистой прибыли дочерних компаний РАО «Норильский никель», полученной в 1995 году, было эквивалентно $ 730 344 900, считая по среднегодовому обменному курсу валют, равному 4645,75 рублей/$.

Тогда доля чистой прибыли ОАО «Норильский комбинат» ($ 444 221 100) в консолидированной чистой прибыли всех шести дочерних компаний РАО «Норильский никель» составляла 60,82%:

 

$ 444 221 100 : $ 730 344 900 x 100% = 60,82%.

 

Следовательно, на конец 1995 года минимальная рыночная цена всех шести дочерних компаний РАО «Норильский никель» могла быть рассчитана, исходя из предложенного варианта расчёта цены ОАО «Норильский комбинат», увеличенного на цену других дочерних компаний, полученную от доли их участия (39,18%) в образовании консолидированной чистой прибыли:

 

$ 6 600 000 000 + ($ 6 600 000 000 : 60,82% x 39,18%) =

= $ 6 600 000 000 + $ 4 251 700 000 = $ 10 851 700 000.

 

Итак, в конце 1995 года минимальная цена контроля над всеми шестью дочерними компаниями РАО «Норильский никель», исходя из предложенного расчёта, должна была быть $ 10 851 700 000 (!).

В то же время на залоговом аукционе, состоявшемся 17 ноября 1995 года, благодаря деятельной инициативе Владимира Потанина и попустительству Анатолия Чубайса, залоговая стоимость 38% контрольного пакета обыкновенных акций РАО «Норильский никель» была опущена до уровня, способного обеспечить лишь получение кредита в $ 170 100 000.

В итоге на упомянутом (фактически безальтернативном) аукционе победил АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», предоставивший Государству «копеечный» (в сравнении с предложенным залогом) кредит в размере, как уже отмечалось, $ 170 100 000.

Это было просто смеху подобно, ибо сумма кредита, выданного под залоговую стоимость контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» – ключа к управлению всеми его дочерними компаниями, составляла 23,3% от консолидированной чистой прибыли этих компаний, полученной в том же самом (далеко не самом лучшем!) 1995 году:

 

$ 170 100 000 : $ 730 344 900 x 100% = 23,3%.

 

По прошествии времени Государство, конечно же, полностью не вернуло взятый у АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» кредит и проценты по нему. Тогда, как только летом 1997 года истёк трёхгодичный срок закрепления контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» в государственной собственности, залогодержатель (АКБ «ОНЭКСИМ-Банк») выставил его на коммерческий конкурс, по условиям которого победитель был обязан:

1) заплатить максимальную цену, предложенную в ходе этих псевдоторгов, полностью контролируемых руководством АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», от стартовой цены, равной $ 139 504 396;

2) для «замазывания» явного абсурда происходящего победитель был также обременён дополнительными, длящимися во времени обязательствами:

– в течение трёх лет израсходовать на развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения $ 300 000 000 инвестиций;

– инвестировать 200 000 000 000 рублей в РАО «Норильский никель» на погашение задолженности перед Пенсионным фондом и ещё 200 000 000 000 рублей направить на финансирование содержания объектов соцкультбыта Большого Норильска. Для понимания объёмов данного «щедрого» инвестирования добавим, что по установленному с 28 июня 1997 года Центральным банком России обменному курсу иностранных валют (5782 рубля/$) 200 000 000 000 рублей было эквивалентно $ 34 590 100.

В свою очередь эти же 200 000 000 000 рублей ($ 34 590 100) составляли всего-навсего 4,34% от консолидированной чистой прибыли, полученной всеми дочерними компаниями РАО «Норильский никель» в 1995 году, что делало объём вышеуказанного инвестирования поистине «впечатляющим»:

 

$ 34 590 100 : $ 730 344 900 x 100% = 4,74%.

 

Заранее спланированным победителем псевдоаукциона (по другому этот фарс никак назвать было нельзя), состоявшегося 5 августа 1997 года, вышла компания «Свифт», за которой стояли интересы руководства ФПГ АООТ «Интеррос», предложившая всего-то $ 250 000 000 и обязанность выполнить дополнительные условия.

Хотя, конечно, дополнительные условия вполне могли показаться более чем странными в глазах людей, которые хоть чуть-чуть знакомы с ситуацией, сложившейся тогда в Норильском промрайоне. В частности, поясним:

а) инвестировать средства в развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения – это было то же самое, что вкладывать деньги в программу энергообеспечения того же металлургического промышленного производства ОАО «Норильский комбинат», то есть теперь уже в свой собственный частный бизнес;

б) наличие определённой кредиторской задолженности у дочерних предприятий РАО «Норильский никель», включая и задолженность перед Пенсионным фондом, было учтено при формировании уставного капитала РАО «Норильский никель» и способствовало соотносимому уменьшению стоимости его активов. Погашение этой задолженности (не такой уж и большой!) опять-таки работало в пользу новых частных собственников, приобретателей контрольного пакета акций РАО «Норильский никель»;

в) обязанность финансировать содержание объектов соцкультбыта Большого Норильска вообще звучала нелепо. В связи с тем, что к 5 августа 1997 года процесс передачи этих объектов в муниципальную собственность ещё не был завершён, да и, кроме этого, у ОАО «Норильский комбинат» в проектных замыслах также было оставить на собственном содержании определённое количество объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения (Дворец культуры, гостиницы, турбазы). Финансирование же их содержания осуществлялось из прибыли, на которую распространялась льгота по налогу на прибыль.

Отсюда с известной долей условности в качестве дополнительного, длящегося во времени обязательства, которым был обременён победитель в буквальном смысле срежиссированных торгов заложенным в АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель», можно признать обязанность инвестировать $ 300 000 000 в развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения. О том, каким образом эта обязанность была выполнена, пойдёт речь в дальнейшем.

Здесь же обратим внимание читателя только на то, что предложенная компанией «Свифт» цена за 38% контрольный пакет акций РАО «Норильский никель» (без учёта вышеуказанного дополнительного обязательства) в 43,4 раза была меньше минимальной цены всех дочерних компаний РАО «Норильский никель»:

 

$ 10 851 700 000 : $ 250 000 000 = 43,4 раза (!).

 

Если же считать с учётом дополнительного, подчеркнём, растянутого во времени и не столь уж финансово обременительного обязательства развития «Пелятки», то предложенная компанией «Свифт» цена за 38% контрольный пакет акций РАО «Норильский никель» была, как минимум, в 19,7 раза меньше минимальной цены всех дочерних компаний РАО «Норильский никель»:

 

$ 10 851 700 000 : ($ 250 000 000 + $ 300 000 000) = 19,7 раза.

 

Отсюда права на ОАО «Норильский комбинат» были переданы за 60,82% (доля в консолидированной чистой прибыли) от псевдоаукционной цены 38% контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», а также за рассроченные расходы на развитие Пеляткинского газоконденсатного месторождения, призванного обеспечивать природным газом Норильский промрайон:

 

$ 250 000 000 : 100% x 60,82% = $ 152 000 000.

$ 152 000 000 + $ 300 000 000 = $ 452 000 000.

 

Поразительно, но вышло так, что все права на три месторождения сульфидных медно-никелевых руд, горнодобывающие, обогатительные, металлургические и другие производства ОАО «Норильский комбинат» были проданы с позволения «доблестных» высокопоставленных госчиновников всего-то максимум за $ 452 000 000, причём, большая часть которых была в рассрочку. Тогда как чистая прибыль ОАО «Норильский комбинат», полученная в одном только 1995 году, была $ 444 221 100, то есть даже с учётом рассроченных на несколько лет инвестиций в развитие «Пелятки» все основные и дополнительные расходы на приобретение свободно окупались приблизительно за 12 календарных месяцев:

 

$ 444 221 100 : 12 (месяцев) = 37 018 425 $/месяц (среднемесячная чистая прибыль),

$ 452 000 000 : 37 018 425 $/месяц = 12,2 месяца (срок окупаемости инвестиций).

 

Но тогда остальные пять дочерних компаний РАО «Норильский никель», заработавшие суммарно в 1995 году чистой прибыли $ 286 123 800 (39,18% от консолидированной чистой прибыли), были проданы всего-то за $ 98 000 000, то есть в отношении их расходы Владимира Потанина и Михаила Прохорова окупались всего-то за 4 календарных месяца:

 

$ 730 344 900 – $ 444 221 100 = $ 286 123 800 (чистая прибыль пяти компаний),

$ 286 123 800 : 12 (месяцев) = 23 843 650 $/месяц (среднемесячная чистая прибыль),

$ 98 000 000 : 23 843 650 $/месяц = 4,1 месяца (срок окупаемости инвестиций).

 

Однако в расчётах уставных капиталов ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель» была учтена остаточная стоимость производственных основных фондов, дебиторская и кредиторская задолженности, но совершенно не учтена цена природно-сырьевой базы государственного промобъединения Норильский комбинат. В плане приватизации РАО «Норильский никель» также ничего не говорилось о правах на эксплуатацию трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона.

На ОАО «Норильский комбинат», образованного в результате акционирования – реорганизации государственного промобъединения Норильский комбинат, по правопреемству перешли как все средства производства, так и права недропользователя последнего, но приватизированы были только средства производства, без какого-либо учёта оценки прав на использование недр.

Обратим внимание читателя на то, что речь идёт именно о правах на использование российских недр, а не об их приватизации, ибо передача в частную собственность участков недр современным российским законодательством не допускается в противоположность тому, как эти правоотношения регулировались в Российской Империи.

В качестве исторической справки приведём цитату выдающегося российского правоведа, профессора Казанского и Московского университетов Габриэля Шершеневича из его труда «Курс гражданского права» (1907 год), в основе которого лежал анализ Свода законов Российской Империи и, в частности, тома X «Свод законов гражданских» (в редакции 1832 года): «По праву собственности на землю собственник её «имеет право на все произведения на поверхности её, на всё, что заключается в недрах её, на воды, в пределах её находящиеся, и словом, на все её принадлежности (т. X ч.1 ст. 424). Другими словами, право собственности на землю распространяется на поверхность и идёт вверх и вглубь». (Г.Шершенивич, «Курс гражданского права», «Автограф», г. Тула, 2001 г., стр. 222 – 223)

В наше время быстрыми темпами развивающийся технический прогресс привёл к тому, что зачастую права на использование чего-либо, к примеру, – на добычу полезных ископаемых, имеют не меньшую, а иногда во много раз большую цену, чем рассчитанная от балансовой стоимости цена приобретения в собственность основных фондов промышленного производства (рудников, заводов и фабрик) (!).

Основанием получения прав на использование какого-либо участка недр является соответствующая лицензия (разрешение) и прилагающееся к ней лицензионное соглашение, которые как нематериальные активы подлежат обязательной оценке в случае смены собственника, то есть в случае продажи (приватизации) компании-недропользователя. К примеру, в случае полной приватизации РАО «Норильский никель» путём продажи Государством контрольного пакета акций этой компании, являвшейся держателем 100% пакета акций ОАО «Норильский комбинат», в свою очередь, являвшегося наиважнейшим недропользователем всей бизнес-системы РАО «Норильский никель».

Тогда минимальная цена прав на эксплуатацию разведанных и обустроенных месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона составляла бы разницу между ценой всего бизнеса ОАО «Норильский комбинат» и ценой той его части, которая была включена в уставные капиталы ОАО «Норильский комбинат» и РАО «Норильский никель», после чего приватизирована:

 

$ 6 600 000 000 – $ 452 000 000 = $ 6 148 000 000.

 

В итоге $ 6 148 000 000 – это минимальная цена прав использования природно-сырьевой рудной базы Норильского промрайона, наиважнейшей составной части всего бизнеса, непременно входившая в реальную цену горнометаллургического и иных производственных комплексов ОАО «Норильский комбинат», рассчитанная по состоянию доходов компании за 1995 год.

Иными словами, $ 6 148 000 000 – это минимально-возможная цена продажи прав недропользователя (ОАО «Норильский комбинат»), подтверждённых соответствующими лицензиями. Это – именно то, что в том или ином виде, в том или ином расчёте должно было быть учтено многоопытным Анатолием Чубайсом и командой его специалистов, но намеренно не было ими сделано (!).

Конечно, в 1997 году нашлось бы немало иностранных инвесторов, готовых единовременно заплатить $ 6 600 000 000 за контрольный пакет акций ОАО «Норильский комбинат», включавший в себя, кроме прав на управление производством, все права эксплуатации трёх разведанных и инфраструктурно обустроенных месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, причём до конца срока выработки этих месторождений.

В этой связи представляется совершенно справедливым и правомерным то, что в приватизации крупнейших государственных промобъединений (концернов) России принимали участие лишь российские субъекты предпринимательской деятельности. Хуже другое, благодаря щедротам Бориса Ельцина, попутавшего личное имущество избранника народа с государственной промышленной собственностью самого народа, участники-победители разыгранных аукционных спектаклей неправомерно получили то, на что никак претендовать не могли, и в скорости сделались олигархами.

Прошло несколько лет, и российские олигархи, забыв о каком-то там патриотизме, действуя много хуже иностранных инвесторов, вывезли за рубеж и продолжают вывозить бесправно «заработанное» на даровой приватизации, на безвозмездно прихваченных правах на эксплуатацию уникальных месторождений природно-сырьевых богатств России, обращая вывезенные финансы в инвестиции в иностранные частные компании. Они быстрёхонько перевели контрольные пакеты акций частных компаний, созданных ими на базе приватизированного имущества и прихваченных прав недропользователей, в свободные экономические зоны (оффшорные), либо увели их под защиту крупнейших сходных по профилю деятельности зарубежных компаний, превратив дарованные им российские промобъединения в природно-сырьевые приложения иностранного капитала, обслуживаемые дешёвой рабочей силой (!).

Сделав это, новоиспеченные российские буржуа уподобились иностранным инвесторам с одной лишь только разницей, – в случае с ними, так называемыми «своими», Россия обеднела на многие десятки миллиардов в твёрдой иностранной валюте и продолжает беднеть. Лучшим доказательством тому служат официальные данные Минфина России, подтверждающие, что количество вывезенного из страны капитала во много раз превышает размеры инвестиций иностранного капитала в российскую экономику.

«Приватизация в России, проходившая в условиях полной изоляции от зарубежного фондового рынка, привлекла лишь немногих «агрессивных» иностранных инвесторов. По данным Бойко, Шлейфера и Вишну, российские приватизируемые предприятия «практически не имели доступа к зарубежному финансированию и продавались по цене, часто в сотни раз меньшей, чем западные компании с сопоставимыми активами», – писал Кирилл Ратников в своей книге «Новый способ приватизации и продажи акций российских компаний и банков за рубежом», продолжая: «Так, всего 4,2 млрд. долл. США прямых иностранных инвестиций Россия получила в 1999 г. (в основном это инвестиции в сырьевые и природно-ресурсовые отрасли, а не в производство и промышленность). А вот Бразилия, страна с соизмеримым населением, смогла привлечь более 30 млрд. долл. прямых инвестиций за тот же период». (К.Ратников, «Новый способ приватизации и продажи акций российских компаний и банков за рубежом», изд. «Статут», г. Москва, 2001 год, стр. 13 – 14)

Даже беря во внимание на первых порах сравнительное безденежье ельциновских протеже, разработчики условий продажи контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» всё же были обязаны в качестве основного условия победы, пусть даже на подтасованном аукционе, предусмотреть обременение избранного победителя торгов обязательством заключения договора концессии, содержащего бремя уплаты цены эксплуатации рудных месторождений.

Во-первых, это позволило бы не пересматривать в сторону увеличения продажную цену заложенного 38% контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», явно заниженную при проведении торгов. Во-вторых, отвечало бы обоюдным, подчеркнём, разумным интересам, как Российской Федерации, так и будущих ведущих акционеров – собственников РАО «Норильский никель», поскольку тогда убыточная для Государства продажа заложенного контрольного пакета акций была бы в основном компенсирована концессионными платежами. Сделка с бросавшимся в глаза доминированием частного интереса над интересом государственным приобрела бы подобие сделки взаимовыгодной. Кстати, это наилучшим образом отвечало бы и принципам рыночной экономики, одним из голословных проповедников которых в 90-х годах прошлого века был и Анатолий Чубайс.

Для Российской Федерации заключение долгосрочного договора концессии с ОАО «Норильский комбинат», на основании которого горнометаллургическая компания несла бы бремя концессионных платежей в течение всего срока выработки рудных месторождений, было бы даже более выгодно, чем рассроченные на пять – десять лет платежи победителя торгов, совершаемые на основании договора купли-продажи прав недропользователя. Ведь в первом варианте Государство, непосредственно не вмешиваясь в приватизированный частный бизнес, сохраняло бы на весь срок полной выработки рудных месторождений свой материальный интерес, закреплённый в договоре концессии, в виде прав на часть (долю) продукции произведённой ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») (!).

В этом случае устанавливаемая в договоре концессии цена эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона вполне могла быть рассчитана, исходя из следующих составляющих:

– годовой доход, полученный ОАО «Норильский комбинат» от реализации своей промышленной продукции в течение 1995 года (9 799 650 000 000 рублей, что было эквивалентно в $ 2 109 380 000);

– минимальная цена недропользования природно-сырьевой рудной базой Норильского промрайона, входившая наиважнейшей составляющей в реальную цену всего производственного комплекса ОАО «Норильский комбинат» ($ 6 148 000 000);

– предполагаемый срок завершения выработки всех трёх рудных месторождений Норильского промрайона (ориентировочно 115 лет);

– годовая поправка на удорожание, к примеру, равная 2%, используемая для учёта ежегодного роста суммы минимальной цены недропользования путём начисления на неё по прошествии одного финансового года указанных процентов, на которые в свою очередь начислялись бы аналогичные проценты следующего за ним финансового года, и так далее до завершения срока выработки месторождений.

 

$ 6 148 000 000 x 1,02 x 1,02 (115 раз по количеству лет) = $ 61 144 000 000,

$ 61 144 000 000 : 115 (лет) = 531 687 000 $/год,

531 687 000 $/год : $ 2 109 380 000 (годовой доход) x 100% = 25,2% (ежегодно).

 

Отсюда, цена эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, установленная в договоре концессии и ежегодно выплачиваемая ОАО «Норильский комбинат», составляла бы долю, равную 25,2% от всего количества цветных и благородных металлов, извлекаемых из сульфидных медно-никелевых руд, добываемых в процессе выработки упомянутых месторождений (!).

Поясним:

1) ежегодное удорожание на 2% соответствует размеру минимального вознаграждения по депозитным вкладам в твёрдых иностранных валютах, применяемому известными своей стабильностью финансовыми организациями (банками) Европы и Северной Америки, предпочитающими как можно меньше вкладывать привлечённые финансовые средства в нестабильные активы и связанные с большим риском спекулятивные операции.

В данном случае большая гарантия сохранности финансовых средств сочетается с меньшим вознаграждением за предоставленное финансовой организации (банку) право ими пользоваться. Существует мнение, что это – наиболее приемлемое соотношение сохранности и доходности, когда речь идёт о необходимости размещения на вкладах или ценных бумагах (облигациях) государственных свободных финансовых средств.

Вышеприведённый расчёт осуществлён, исходя из теоретического допущения, что если бы Государство сразу получило от покупателя контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» всю цену проданного права эксплуатации рудных месторождений, то, разместив эти средства на хранение под 2% годовых, к завершению выработки месторождений на его счету был бы $ 61 144 000 000.

Во всяком случае, $ 61 144 000 000, получение которых растянулось бы на 115 лет, наверняка больше соответствовало приемлемой финансовой компенсации средств государственного бюджета, многими десятилетиями расходовавшихся на финансирование возведения и техническое оснащение промышленных и хозяйственных объектов государственного промобъединения Норильский комбинат, на строительство городов и посёлков Норильского промрайона и города-порта Дудинка;

2) расчёт осуществлён исходя из сравнительно невысокого уровня реальной годовой доходности ОАО «Норильский комбинат», сформированного в ходе реализации производственной продукции этой компании в 1995 году, года подготовки и проведения залогового аукциона контрольного пакета акций РАО «Норильский никель». Объяснялось это не падением промышленных объёмов производства в физическом выражении, а средними (хотя и значительно подросшими в сравнении с 1994 годом, но весьма низкими в сравнении с первыми годами XXI века) биржевыми котировками мировых цен на цветные и благородные металлы.

Продажа по фактически бросовой цене контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» должна была быть уравновешена заключением договоров концессии с дочерними компаниями-недропользователями РАО «Норильский никель», как с ОАО «Норильский комбинат», так и с ОАО «ГМК «Печенганикель» (правопреемника государственного промобъединения «Комбинат «Печенганикель»). К примеру, в соответствии с условиями договора концессии, заключённого с ОАО «Норильский комбинат», являвшегося правопреемником в вопросах недропользования государственного промобъединения Норильский комбинат, почти каждая четвертая тонна всех производимых цветных и благородных металлов в товарном виде и концентратах должна была направляться в уплату цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд.

Это в полной мере соответствовало бы нормативному правилу, содержавшемуся в пункте 3 постановления Правительства России № 828 от 28 октября 1992 года «Об утверждении положения о порядке и условиях взимания платежей за право на пользование недрами, акваторией и участками морского дна», регламентировавшему:

«Установить, что временные минимальные ставки платежей за право на пользование недрами, утверждённые постановлением Правительства Российской Федерации от 9 июля 1992 г. № 478, действуют до определения по каждому эксплуатируемому месторождению конкретных размеров регулярных платежей за право на пользование недрами в соответствии с Положением о порядке лицензирования пользования недрами, утверждённым Верховным Советом Российской Федерации 15 июля 1992 года» (!).

Конкретный размер регулярных платежей за право на пользование недрами по каждому эксплуатируемому месторождению – это собственно и есть цена эксплуатации тех же рудных месторождений, являющаяся обязательным условием договора концессии, заключение которого влекло за собой в итоге отмену обязанности уплаты недропользователями минимальных платежей за право на пользование недрами.

Однако, провозгласив в 1992 году, когда ещё функционировал Верховный Совет Российской Федерации, принцип «определения по каждому эксплуатируемому месторождению конкретных размеров регулярных платежей за право на пользование недрами», после того, как осенью 1993 года парламент был окончательно отстранён от законодательного регулирования процессов промышленной приватизации, правительственные госчиновники дальше этого не пошли. Сказав «А», они предпочли забыть о том, что, доводя дело до конца, следовало бы сказать и «Б», то есть организовать проведение оценки уже эксплуатировавшихся, инфраструктурно обустроенных месторождений природных богатств, определив концессионную цену, заключить с каждой компанией-недропользователем соответствующие договоры концессии.

Хотя реализация такой схемы взаимоотношений между Государством и будущим крупным частным бизнесом, завладевшим в свою собственность контрольными пакетами акций компаний-недропользователей, являлось бы действием полностью законным по форме исполнения и справедливым по содержанию!

Это также верно в связи с тем, что на момент проведения, как залогового аукциона, так и торгов тем же заложенным контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель» его приобретатель не имел в наличии достаточного количества финансовых средств, необходимых для оплаты справедливой цены прав на эксплуатацию разведанных и инфраструктурно обустроенных рудных месторождений. Достаточное количество финансовых средств российский частный бизнес в 1995 – 1997 годах мог получить лишь посредством привлечения иностранного частного капитала.

Автор модели российской промышленной приватизации, Анатолий Чубайс, совершенно справедливо отказавшись от непосредственного участия в ней иностранного частного капитала, почему-то также отказался и от заключения договоров концессии с российским частным капиталом, в результате чего в проигрыше оказалась Россия, никоим образом не получившая достойную плату за предоставленное право недропользования.

Обратим внимание читателя на то, что подход, когда оплата цены эксплуатации рудных месторождений считалась бы не в валютно-денежном, а в физическом выражении, полностью оправдан, поскольку этим достигалась бы полная гармония пропорционального соотношения возможных рисков финансовых потерь и возможностью получения дополнительных доходов:

– в случае снижения мировых цен на цветные и благородные металлы это уменьшало бы соответственно и размер годового дохода ОАО «Норильский комбинат», и финансовый эквивалент цены договора концессии, и прибыль, получаемую держателями контрольного пакета акций компании;

– в случае роста мировых цен на цветные и благородные металлы это увеличивало бы соответственно и размер годового дохода ОАО «Норильский комбинат», и финансовый эквивалент цены договора концессии, и прибыль, получаемую держателями контрольного пакета акций компании;

– в случае полной выработки месторождений сульфидных медно-никелевых руд ранее вышеуказанного срока, это никоим образом не сказалось бы на интересах сторон договора концессии, так как цена эксплуатации месторождений указана не в валютно-денежном выражении, а как доля от всего извлечённого металла из всей добытой руды (!).

Несомненно, цена договора концессии не могла быть установлена лишь на основе информации о запасах разведанных полезных ископаемых, содержащихся в месторождениях сульфидных медно-никелевых руд, без учёта других факторов, в частности, фактора технической и технологической оснащённости всего промышленного производственно-хозяйственного комплекса ОАО «Норильский комбинат», созданного вблизи месторождений и функционировавшего на их руде.

Важно также учитывать, что цена договора концессии должна была быть привязана именно к годовому доходу ОАО «Норильский комбинат», рассчитываемому исходя из реально произведённого и реально реализованного в течение года товарного металла и концентратов, то есть – от потенциально-возможных финансовых поступлений на счета ОАО «Норильский комбинат», а не от фактических поступлений на них. Поскольку не являлось большим секретом, что немалая часть финансовых средств от продажи производимой продукции ОАО «Норильский комбинат» оседала не только на банковских счетах материнской компании – РАО «Норильский никель», но и на банковских счетах дочерних и зависимых компаний ФПГ АООТ «Интеррос», ежегодно уменьшая финансово-экономический эффект от деятельности самой горнометаллургической компании-недропользователя (!).

 

4. Итак, если бы, скажем, в конце 1995 с ОАО «Норильский комбинат» был бы заключён договор концессии, то, исходя из предложенного расчёта цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона и годового дохода ОАО «Норильский комбинат», полученного в 1995 году, концессионный платёж по итогам 1996 года расчётно мог бы составить:

 

$ 2 109 380 000 (выручка от реализации) x 25,2% : 100% = $ 531 687 000.

 

В конце 1996 года эта сумма подлежала бы корректировке на уточнение, которое могло возникнуть в связи с изменением мировых цен на цветные и благородные металлы, в зависимость от которых было поставлено валютно-денежное выражение 25,2% от всей произведённой и реализованной в течение 1996 года продукции ОАО «Норильский комбинат». Это в равной степени должно было применяться и в следующие за ним годы.

В течение первых шести лет XXI века наблюдался стабильно прогрессирующий рост мировых цен как на никель и медь, так на золото и металлы платиновой группы.

Среднегодовой показатель мировых цен на никель вырос с 8400 $/тонна в 1995 году до 24237 $/тонна в 2006 году, то есть в 2,9 раза. Если же сравнивать среднегодовую цену на никель 1995 года со среднемесячным ценовым показателем апреля 2007 года (50222 $/тонна), то цена на этот металл выросла почти в 6 раз!

Среднегодовой показатель мировых цен на медь вырос с 3000 $/тонна в 1995 году до 6530 $/тонна в 2006 году, то есть почти в 2,2 раза.

Среднегодовой показатель мировых цен на платину вырос с 430 $/тройская унция в 1995 году до 1142,55 $/тройская унция в 2006 году, то есть почти в 2,7 раза, а среднеквартальная цена I квартала 2007 года этого благородного металла составила 1244 $/тройская унция, в 2,9 раз превысив среднегодовую цену 1995 года.

Отметим, если в структуре доходов ОАО «Норильский комбинат» финансовые поступления от реализации благородных металлов платиновой группы в 1995 году составляли порядка 50% доходов компании от реализации своей продукции промышленного производства, то в начале XXI века в связи с опережающим темпом роста мировых цен на цветные металлы ситуация в корне изменилась. В структуре доходов теперь уже ОАО «ГМК «Норильский никель» стали преобладать финансовые поступления от реализации, прежде всего, товарного никеля и, конечно, меди.

Несомненно, ежегодный доход от деятельности производственных подразделений ОАО «Норильский комбинат», оказавшихся в конце XX века в составе частной компании – ОАО «ГМК «Норильский никель», не имевшей приватизационного прошлого, специально созданной для «слива» в неё имущества и иных активов приватизированного ОАО «Норильский комбинат», к концу 2005 года, по меньшей мере, утроился (!).

Необходимо также учитывать, что наличие приватизированных в отличном состоянии основных фондов ОАО «Норильский комбинат», благоприятная конъюнктура мировых цен на продукцию теперь уже ОАО «ГМК «Норильский никель» естественно подтолкнули новых собственников компании-недропользователя к увеличению роста ежегодно выпускаемого и реализуемого количества цветных и благородных металлов. Собственники компании взяли курс на скорейшую выработку именно богатых залежей месторождений сульфидных медно-никелевых руд промрайона, стремясь оставить на потом всё менее сладкое и более проблемное.

При этом, во-первых, сократились производственные затраты в части уменьшения ежегодного финансирования осуществления капитальных ремонтов зданий, сооружений, инженерно-технических коммуникаций, транспорта и оборудования. Не наблюдался также какой-либо заметный рост (реальный, а не среднестатистический по компании) зарплаты и премиальных работников ОАО «ГМК «Норильский никель», соотносимый с уровнем роста мировых цен на цветные и благородные металлы.

На территории полуострова Таймыр не велись перспективные геологические изыскания, соответственно не разрабатывались новые месторождения полезных ископаемых. Не создавались новые производственные мощности, модернизация и техническое переоснащение существующего промышленного производства с применением новых технологий носили более чем скромный характер в сравнении с тем, что было во времена гораздо меньших мировых цен на продукцию государственного промобъединения Норильский комбинат, но отличалось большей ответственностью за своё дело его руководителей.

Во-вторых, бремя несения расходов, связанных с исполнением обязанностей некоммерческого характера градообразующего предприятия, добросовестно исполнявшихся государственным промобъединением Норильский комбинат и некоторое время – ОАО «Норильский комбинат», в полном объёме уже было передано муниципалитету Большого Норильска, рассчитывавшего лишь на средства своего «оптимизированного» бюджета.

В случае заключения договора концессии рост доходов ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») автоматически влёк бы за собой и соотносимый рост валютно-денежного выражения цены эксплуатации рудных месторождений, ежегодно оплачиваемой компанией-недропользователем (!).

Если в течение 1995 года ОАО «Норильский комбинат» реализовало своей продукции на сумму, эквивалентную $ 2 109 380 000, то, согласно данным годового отчёта о результатах деятельности ОАО «ГМК «Норильский никель», в 2005 году выручка компании-недропользователя только от реализации металлов составила $ 7 169 000 000.

Как видно, разница в полученных доходах от реализации готовой продукции ОАО «Норильский комбинат» (1995 год) и ОАО «ГМК «Норильский никель» (2005 год) составила 3,4 раза:

 

$ 7 169 000 000 : $ 2 109 380 000 = 3,4 раза.

 

Следовательно, с учётом увеличившихся во столько раз ежегодных доходов компании, причиной чему послужил рост мировых цен на цветные и благородные металлы, цена права на эксплуатацию трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона в течение 2005 года в её валютно-денежном выражении составила бы $ 1 806 588 000:

 

$ 7 169 000 000 (выручка от реализации) x 25,2% : 100% = $ 1 806 588 000.

 

Для полноты картины сошлёмся на сведения, полученные из обращения гендиректора ОАО «ГМК «Норильский никель» Михаила Прохорова к акционерам компании на ежегодном Общем собрании акционеров, состоявшемся 29 июня 2006 года:

«В 2005 году активно велась работа по развитию существующей производственной базы, сокращению издержек, обеспечению энергетической и транспортной безопасности. … В 2005 году сохранялась благоприятная конъюнктура на рынках цветных и драгоценных металлов. Определяющими факторами, оказавшими воздействие на уровень мировых цен на основные виды продукции ГМК «Норильский никель», в прошедшем году стали:

– продолжение высоких темпов роста экономики Китая;

– ситуация в секторах потребления металлов в развитых странах;

– увеличивающееся воздействие на рынки металлов операций международных инвестиционных фондов.

В результате на рынках практически всех металлов, производимых Компанией, наблюдался устойчивый рост цен. Так, среднегодовые цены на металлы в 2005 году по сравнению с 2004 годом выросли следующим образом: медь – на 29% (до 3684 долларов США за тонну), никель – на 6% (до 14 733 долларов США за тонну), платина – на 6% (до 897 долларов США за унцию). В 2005 году цены на никель и медь достигли максимального уровня за последние годы, а цена на платину достигла исторического максимума.

В 2005 году выручка от реализации металлов возросла по сравнению с 2004 годом на 9% и составила 7 169 миллионов долларов США.

Благоприятная конъюнктура рынка металлов, расширение географии сбыта и ориентация на конечных потребителей позволили Группе получить прирост выручки по всем металлам в сумме 578 миллионов долларов США, из которых 489 миллионов долларов США (85%) по цветным металлам и 89 миллионов долларов США (15%) по металлам платиновой группы и золоту.

Основной причиной роста выручки в 2005 году является повышение среднегодовых цен реализации всех металлов, реализуемых Группой «Норильский никель», за исключением цены на палладий.

Выручка от продажи никеля выросла на 3%  – с 3 564 миллионов долларов США в 2004 году до 3 674 миллионов долларов США в 2005 году. В отчётном году снижение продаж никеля в физическом выражении (не включая продажи металлов, приобретённых у третьих лиц) на 2% (6 тысяч тонн) по сравнению с 2004 годом до 244 тысяч тонн было компенсировано ростом средней экспортной цены реализации металла на 3%  – с 14 121 доллара США за тонну в 2004 году до 14 560 долларов США за тонну в 2005 году.

Продажи меди в физическом выражении в 2005 году составили 450 тысяч тонн, что практически соответствует уровню продаж 2004 года. Благодаря существенному росту среднегодовой экспортной цены на медь на 30%  – с 2 820 долларов США за тонну в 2004 году до 3 652 долларов США за тонну в 2005 году, выручка от продаж меди выросла на 30% и составила 1 644 миллиона долларов США в 2005 году – по сравнению с 1 265 миллионами долларов США в 2004 году. …

Увеличение продаж платины составило 22%  – с 706 миллионов долларов США в 2004 году до 864 миллионов долларов США в 2005 году. Продажи платины, произведённой Группой «Норильский никель» в России, увеличились на 27%  – с 539 миллионов долларов США в 2004 году до 683 миллионов долларов США в 2005 году. Увеличение связано, главным образом, с повышением средней экспортной цены реализации платины. В физическом выражении объём продаж платины в 2005 году составил 758 тысяч унций. …

В 2005 году себестоимость реализованных металлов возросла на 2% и составила 2 994 миллиона долларов США против 2 938 миллионов долларов США в 2004 году. В 2005 денежные операционные затраты выросли на 9% и составили 2 480 миллионов долларов США по сравнению с 2 275 миллионами долларов США в 2004 году. Основными причинами роста денежных операционных затрат в 2005 году стали:

– увеличение денежных операционных затрат на 44 миллиона долларов США за счёт укрепления рубля по отношению к доллару США, составившее из расчёта среднегодового курса 2%;

– увеличение фактических денежных операционных затрат на 139 миллионов долларов США;

– увеличение денежных операционных затрат на величину уменьшения выручки от реализации побочных металлов в размере 22 миллионов долларов США.

В то время как выручка в 2005 году по сравнению с 2004 годом выросла лишь на 9%, прибыль за период выросла на 27%  – с 1 857 миллионов долларов США в 2004 году до 2 352 миллионов долларов США в 2005 году».

Исходя из вышеизложенного, предложим следующий, правда, упрощённый расчёт среднегодового размера концессионных платежей, сделанный с опорой на имеющуюся экономическую информацию о результатах деятельности ОАО «Норильский комбинат» в 1995 году и ОАО «ГМК «Норильский никель» в 2005 году, что, конечно, допускает вероятность незначительной корректировки цифр:

 

($ 531 687 000 + $ 1 806 588 000) : 2 = $ 1 169 137 500.

 

Тогда суммарный объём начисленных на основании договора концессии платежей в течение одиннадцати лет (с 1996 по 2006 годы) и выставленных к оплате сначала ОАО «Норильский комбинат», а позднее его преемнику по эксплуатации всё тех же трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промышленного района – ОАО «ГМК «Норильский никель», был бы равен:

 

$ 1 169 137 500 x 11 (лет) = $ 12 860 512 500.

 

Следовательно, с 1996 по 2006 годы, Российская Федерация, повторимся, «носителем суверенитета и единственным источником власти» в которой является её многонациональный народ, благодаря реализованной на практике чубайсовской методе приватизации крупнейших государственных горнодобывающих промобъединений, лишь на приватизации ОАО «Норильский комбинат» в составе РАО «Норильский никель» потеряла, недополучив, порядка $ 12 860 500 000 (!).

Если даже исходить из последних данных об обменном курсе валют – 26,5 рублей/$, то данная сумма эквивалентна 340 803 250 000 рублей (!).

В качестве необходимого уточнения заострим внимание читателя на том, что, кроме ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), дочерней компанией-недропользователем РАО «Норильский никель» также являлось ОАО «ГМК «Печенганикель» (позднее на базе её активов и активов ОАО «Комбинат «Североникель» образовалась ОАО «Кольская ГМК»). Приведём данные из отчёта о деятельности РАО «Норильский никель» в 1995 году, подготовленного под руководством президента компании Всеволода Генералова, сменившего на этом посту в апреле 1996 года Анатолия Филатова:

«Сырьевую базу комбината «Печенганикель» образуют месторождения Котсельваара, Семилетка, Заполярное, Ждановское, Быстринское и Тундровое.

Все месторождения разведаны детально и являются достаточно надёжными для текущего и перспективного планирования. Эксплуатация запасов осуществляется рудниками открытых работ «Центральный» и «Западный» (Ждановское месторождение) и подземными рудниками «Каула-Котсельваара» (месторождения Котсельваара и Семилетка) и «Северный» (месторождение «Заполярное»).

В 1995 году добыча руды возросла по сравнению с 1994 годом с 7,1 до 7.7 млн. тонн (109,1%), содержащих 46,9 тыс. тонн никеля, 21,6 тыс. тонн меди и 1730 тонн кобальта».

Добавим к этому ещё и то, что за 1995 год ОАО «ГМК «Печенганикель» реализовало своей продукции на 2 066 600 000 000 рублей, что было эквивалентно (по курсу 4645,75 рублей/$) $ 444 836 700, закончив год с балансовой прибылью в 360 100 000 000 рублей ($ 77 511 700).

Чистая прибыль ОАО «ГМК «Печенганикель» от результатов деятельности этого промобъединения в 1995 году составила 249 700 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 53 748 000.

Тогда возможная рыночная цена контрольного пакета акций ОАО «ГМК «Печенганикель» в инвалютном эквиваленте могла быть равна $ 1 334 500 000:

 

$ 444 836 700 (годовой доход) x 3 (года) = $ 1 334 510 100.

 

Напомним, что по итогам псевдоаукционных торгов 38% контрольным пакетом акций РАО «Норильский никель», прошедших 5 августа 1997 года, исходя из логики вышеприведённого расчёта, права на все остальные пять дочерних компаний РАО «Норильский никель» (кроме ОАО «Норильский комбинат»), включая и ОАО «ГМК «Печенганикель», были проданы всего-то за $ 98 000 000.

Комментарии, как говорится, излишни …

В связи с этим вышеприведённую в валютно-денежном выражении сумму потерь России от промышленной приватизации РАО «Норильский никель» с уверенностью можно считать минимальной, даже заниженной автором данной книги, руководствовавшимся намерением добиться большей убедительности и неоспоримости приводимых расчётов и аргументов.

Кстати, из обращения гендиректора – одного из реальных сособственников ОАО «ГМК «Норильский никель» Михаила Прохорова к акционерам компании на Общем собрании акционеров, прошедшем 29 июня 2006 года, следовало, что «в отчётном году акционерная стоимость Компании достигла 20 миллиардов долларов США».

Напомним читателю, что в том же отчётном 2005 году ОАО «ГМК «Норильский никель» реализовало своей продукции на сумму в $ 7 169 000 000.

Если провести беглую оценку ОАО «ГМК «Норильский никель» по методе, применённой ранее при оценке ОАО «Норильский комбинат» по результатам работы компании в 1995 году, то получается, что Михаил Прохоров прав, поскольку цена ОАО «ГМК «Норильский никель» на начало 2006 года составляла $ 21 507 000 000:

 

$ 7 169 000 000 (годовой доход) x 3 (года) = $ 21 507 000 000.

 

Впрочем, вскоре в тех же последних числах июня 2006 года Михаил Прохоров в одном из своих телевизионных интервью с уверенностью заявил, что капитализация компании, сособственником и по совместительству гендиректором которой он является, ориентировочно составляет $ 25 000 000 000.

Как видно, Михаил Прохоров не слишком сильно завысил рыночную цену ОАО «ГМК «Норильский никель», тем самым невольно подтвердив верность вышеприведённой оценки ОАО «Норильский комбинат», осуществлённой по результатам его работы в 1995 году, когда расчётная цена горнометаллургического бизнеса составила $ 6 600 000 000.

Это лишний раз подтверждает верность логики приведённых в данной книге расчётов и авторских пояснений к ним (!).

 

5. Вполне возможно могут найтись читатели, возражающие логике приведённых рассуждений, высказывающие мнения в том, что в конечном итоге договор концессии мог быть не выгоден ОАО «Норильский комбинат», РАО «Норильский никель» (как позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), мог бы нанести существенный вред экономике горнометаллургической компании.

Ответ на это возражение содержится в чётком понимании сути того, что следует считать выгодой горнометаллургической компании.

Во-первых, под выгодой РАО «Норильский никель», владевшего 100% акций ОАО «Норильский комбинат», позднее ОАО «ГМК «Норильский никель», не следует понимать выгоду миноритарных акционеров, ежегодно получавших и получающих лишь «копеечные» дивиденды, никоим образом несравнимые с реальными финансовыми результатами деятельности компании.

Приведём два примера:

Пример первый. За 1995 год все шесть дочерних компаний РАО «Норильский никель» вместе (по консолидированному отчёту) заработали 3 393 000 000 000 рублей чистой прибыли ($ 730 344 900). На тот момент все активы РАО «Норильский никель», как известно, состояли исключительно из 100% пакетов акций шести его дочерних акционерных обществ, заработавших указанную чистую прибыль. Тем не менее, большая часть чистой прибыли этих дочерних компаний перераспределилась таким образом, что собственно чистая прибыль РАО «Норильский никель», являвшаяся источником выплаты дивидендов на акции, составила по балансу лишь 138 000 000 000 рублей ($ 29 704 600). Это соответствовало 4% консолидированной чистой прибыли дочерних компаний РАО «Норильский никель»:

 

$ 29 704 600 : $ 730 344 900 x 100% = 4%.

 

Как следует из отчёта о деятельности РАО «Норильский никель» в 1995 году, подготовленного под руководством президента компании Всеволода Генералова, действия которого отвечали интересам руководства АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», являвшегося номинальным держателем (залогодержателем) 38% контрольного пакета акций РАО «Норильский никель»:

«Совет директоров /РАО «Норильский никель»/, рассмотрев итоги деятельности за 1995 год, рекомендовал собранию акционеров в соответствии с Уставом РАО начислить дивиденды на привилегированные акции в размере 438 рублей /0,1 $/ на одну акцию (из расчёта 10% чистой прибыли, отражённой по балансу РАО «Норильский никель»). В связи с тяжёлым финансовым положением РАО и его дочерних акционерных обществ и их задолженностью перед бюджетами всех уровней и внебюджетными фондами, дивиденды по обыкновенным акциям РАО рекомендовано не начислять».

Так и хочется добавить: дивиденды по обыкновенным акциям РАО «Норильский никель» не начислять, так как большая часть консолидированной чистой прибыли дочерних компаний ушла на «спасение российской демократии», ах, простите, не совсем точно – на предвыборную кампанию кандидата в Президенты России Бориса Ельцина, да ещё на строительство VIP-поселений вблизи Рублёво-Успенского шоссе Москвы. Будь иначе, при такой огромной прибыльности все дочерние компании РАО «Норильский никель» просто-таки семимильными шагами вышли бы из любого временного финансового кризиса (!).

Например, из того же отчёта президента РАО «Норильский никель» Всеволода Генералова следовало, что задолженность ОАО «ГМК «Печенганикель» «перед бюджетом на 01.01.96 г. составила 291 млрд. рублей, перед внебюджетными фондами 135 млрд. рублей … при этом комбинат не имеет задолженности по заработной плате, обеспечивая спокойную социальную обстановку в своём районе».

Значит, весь объём «горящей» кредиторской задолженности ОАО «ГМК «Печенганикель» составлял 426 000 000 000 рублей ($ 91 696 700), или 12,56% консолидированной чистой прибыли дочерних компаний РАО «Норильский никель»:

 

$ 91 696 700 : $ 730 344 900 x 100% = 12,56%.

 

Продолжим далее, опираясь на информацию, подобранную и систематизированную под руководством Всеволода Генералова. Кредиторская задолженность ОАО «Комбинат «Североникель» «на 01.01.96 г. составила 1070 млрд. рублей, в том числе бюджету и внебюджетным фондам 850 млрд. рублей. Комбинат имеет задолженность по заработной плате в сумме 19 млрд. рублей. Дебиторская задолженность также значительна и составляет 750 млрд. рублей».

Не будем брать в расчёт дебиторскую задолженность ОАО «Комбинат «Североникель», природа возникновения которой была связана с договорными отношениями с ОАО «Норильский комбинат», отправлявшим часть рудного сырья на Кольский полуостров для дальнейшей переработки по договору толлинга. Заострим внимание читателя на том, что весь объём кредиторской задолженности ОАО «Комбинат «Североникель» был равен 1 089 000 000 000 рублей ($ 234 407 800), или 32,1% консолидированной чистой прибыли «дочек» РАО «Норильский никель»:

 

$ 234 407 800 : $ 730 344 900 x 100% = 32,1%.

 

Относительно оставшихся трёх (кроме ОАО «Норильский комбинат») дочерних компаний РАО «Норильский никель» в отчёте о деятельности материнской (управляющей) компании за 1995 году значилось следующее:

а) «Финансовое положение АО «Красцветмет» является наиболее устойчивым из всех предприятий РАО. Снижены, по сравнению с прошлым годом, кредиторская и дебиторская задолженности соответственно на 7 и 5 процентов. Расчёты с бюджетом стабильные, нет перебоев в выплате заработной платы трудящимся»;

б) ОАО «Оленегорский механический завод» «имеет кредиторскую задолженность в сумме 80,6 млрд. рублей, дебиторскую – в сумме 18,6 млрд. рублей. Заработная плата трудящимся выплачивается с опозданием на 3 – 4 месяца». Из этого следовало, что кредиторская задолженность завода, равная 80 600 000 000 рублей ($ 17 349 200), составляла 2,4% консолидированной чистой прибыли дочерних компаний РАО «Норильский никель», полученной в 1995 году:

 

$ 17 349 200 : $ 730 344 900 x 100% = 2,4%;

 

в) финансовое положение ОАО «Институт «Гипроникель» было признано удовлетворительным.

Из вышеизложенного следовало, что для практически полного оздоровления финансово-экономического положения пяти из шести дочерних компаний РАО «Норильский никель» в сумме потребовалось бы всего $ 343 453 700, или 47% консолидированной чистой прибыли дочерних компаний РАО «Норильский никель», полученной в 1995 году (!):

 

$ 91 696 700 + $ 234 407 800 + $ 17 349 200 = $ 343 453 700,

$ 343 453 700 : $ 730 344 900 x 100% = 47%.

 

Ещё 10% от чистой прибыли РАО «Норильский никель», отражённой в бухгалтерской отчётности этой компании и эквивалентной $ 29 704 600, было направлено на выплату дивидендов по привилегированным акциям РАО «Норильский никель» за 1995 год, что соответствовало $ 2 970 500 (0,4% консолидированной чистой прибыли «дочек» РАО «Норильский никель»):

 

$ 2 970 500 : $ 730 344 900 x 100% = 0,4%.

 

Тогда получается, что оставшаяся часть консолидированной чистой прибыли дочерних компаний РАО «Норильский никель», полученной в 1995 финансовом году, должна была быть направлена на выход из финансового кризиса ОАО «Норильский комбинат», на выплаты долгов по зарплате, на модернизацию производства и тому подобное. Это немного-немало, а $ 383 920 000, или 52,6% консолидированной чистой прибыли всех дочерних компаний РАО «Норильский никель», полученной в 1995 году:

 

$ 730 344 900 – ($ 343 453 700 + $ 2 970 500) = $ 383 920 700.

$ 383 920 700 : $ 730 344 900 x 100% = 52,6%.

 

Но, к сожалению, этого не произошло!

Зато, откуда не возьмись, вдруг нашлись огромные деньги на президентскую избирательную кампанию Бориса Ельцина, стали разрастаться особняки новорусских капиталистов, дружно оседавших на юго-западном и западном направлениях Москвы.

Пример второй. В 2005 году выручка от реализации продукции ОАО «ГМК «Норильский никель» составила $ 7 169 000 000 при себестоимости $ 2 994 000 000, за минусом налогов и иных обязательных неналоговых платежей чистая прибыль компании была равна $ 2 352 000 000.

Из обращения гендиректора ОАО «ГМК «Норильский никель» Михаила Прохорова к акционерам, собравшимся 29 июня 2006 года на Общее собрание акционеров компании, следовало:

«По итогам финансово-хозяйственной деятельности Группы за 2005 год Совет директоров предложил Общему собранию акционеров Компании /ОАО «ГМК «Норильский никель»/ … утвердить дивиденды по итогам 2005 года в размере 18,9 миллиарда рублей, или 96,49 рубля (3,47 доллара США) на одну обыкновенную акцию Компании

В результате погашения акций, приобретённых Компанией в период с декабря 2004 года по февраль 2005 года, а также выкупленных у акционеров в связи с реорганизацией ГМК «Норильский никель» в форме выделения в ноябре – декабре 2005 года, по решению внеочередного Общего собрания акционеров Компании от 17 февраля 2006 года уставный капитал был уменьшен на 23 278 137 акций и теперь составляет 190 627 747 обыкновенных акций номинальной стоимостью 1 рубль каждая».

Следовательно, в общей сложности на дивиденды по обыкновенным акциям ОАО «ГМК «Норильский никель» по финансовым итогам работы компании в 2005 году было выплачено $ 661 478 300, что соответствовало 28,1% чистой прибыли, полученной в результате реализации в отчётном году цветных и благородных металлов, произведённых ОАО «ГМК «Норильский никель»:

 

190 627 747 (акций) x $ 3,47 (дивиденд на 1 акцию) = $ 661 478 282,

$ 661 478 282 : $ 2 352 000 000 x 100% = 28,1%.

 

Если учитывать, что более половины этой суммы прямиком ушла в актив двух держателей контрольного пакета акций ОАО «ГМК «Норильский никель» Владимира Потанина и Михаила Прохорова, то остальным крупным и мелким акционерам (миноритариям) в бескомпромиссной форме было предложено поделить между собой 14% чистой прибыли, полученной от реализации продукции их акционерного общества.

Для мало-мальски экономически подкованных людей никогда не являлось и не является большим секретом, что реальный бизнес-результат и результат, отражаемый в бухгалтерской отчётности частной компании и представляемый на годовом общем отчётно-выборном собрании акционеров открытого акционерного общества, были и есть понятия несопоставимо разные (!).

Информация, содержащаяся в бухгалтерском балансе, и подготовленная на её основе отчётность, – это всего лишь видимая, надводная часть айсберга, а есть ещё и подводная его часть, наиболее интересная, поскольку менее затратная, которой особенно дорожат мажоритарные акционеры, держатели контрольного пакета акций общества. Миноритарные акционеры могут лишь догадываться о размерах и вкусе «бизнес-сливок», ежегодно «слизываемых» мажоритарными акционерами через подконтрольные им посреднические организации, специализирующиеся на реализации товарного цветного металла, а также занимающиеся снабжением промышленного производства необходимым оборудованием и запасными частями, достигая планируемого удорожания себестоимости готовой продукции с целью уменьшения налогооблагаемой прибыли компании.

Все эти наделённые доверием посреднические коммерческие организации, как действующие в России, так и за её пределами, представляют собой компании-регуляторы, объединённые одной системой управления, посредством которой мажоритарные акционеры горнометаллургической компании добиваются решения вполне конкретных как стратегических, так и тактических, как финансово-экономических, так и политических задач.

Например:

а) осуществление мероприятий, предусмотренных программой налогового планирования по выводу экономики горнометаллургической компании на заданные руководством оптимальные показатели налоговых и иных обязательных платежей, что стало особенно актуально в период роста и последовавшей за ним стабилизацией высоких биржевых цен на цветные и благородные металлы;

б) оставление на банковских счетах компаний-посредников части финансовых средств, представляющих собой своеобразный «обременительный излишек», получаемый от результатов деятельности горнометаллургической компании, позволяет регулировать уровень её документально-подтверждаемой доходности и рентабельности. Эта официальная информация становится доступна как всем интересующимся миноритарным акционерам, так и соответствующим государственным контролирующим организациям;

в) финансовые средства, аккумулируемые на счетах компаний-посредников, позволяют от имени третьих лиц, но в интересах и по поручению мажоритарных акционеров горнометаллургической компании, осуществлять как бы со стороны финансирование различного рода мероприятий. К таким мероприятиям, в частности, относятся:

– участие в инвестиционных проектах, диверсифицирующих крупный частный горнометаллургический бизнес, когда, исходя из ситуации, совершенно необязательно демонстрировать природу происхождения долгосрочных финансовых вложений, производных от результатов деятельности горнометаллургической компании;

– оказание финансовой поддержки предвыборным кампаниям политических партий, кандидатов в депутаты, мэров городов, губернаторов краёв и областей;

– осуществление расчётов наличными денежными средствами (конвертный бонус) или по надуманным основаниям пополнение банковских счетов физических лиц, работающих на ведущих акционеров – собственников горнометаллургической компании, либо периодически неофициально помогающих им в решении конкретных вопросов, требующих проявления личных лоббистских возможностей, направленных на выработку или не выработку органами государственной власти и управления нужного мнения.

В уже упоминавшемся обращении к акционерам на Общем собрании акционеров гендиректор ОАО «ГМК «Норильский никель» Михаил Прохоров кратко именовал торговых посредников, действующих под флагом (использующих торговую марку) производителя цветных и благородных металлов, «Группой «Норильский никель».

Придти к пониманию действительного консолидированного финансового результата, получаемого от деятельности дочерних обществ РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), можно лишь сложив официальные данные бухгалтерской отчётности компании с результатами посреднической, широко не рекламируемой, «бизнес-кухни» мажоритарных акционеров, куда «чужакам ход заказан» (!).

До конца это не удалось изжить даже тогда, когда собственники ОАО «ГМК «Норильский никель» стали активно предпринимать попытки участия компании в формировании капиталов зарубежных корпораций, когда выход на международный уровень потребовал максимальной прозрачности бухгалтерии самого ОАО «ГМК «Норильский никель».

Во-вторых, под выгодой горнометаллургической компании в буквальном смысле не следует понимать выгоду её наёмных работников, заработная плата которых и сроки её выплаты, как правило, не зависели и не зависят от каких-либо внешних факторов, если только продукция компании не перестала быть конкурентоспособной или над самой компанией не нависла угроза банкротства.

В противном случае, если бы обязанность ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») платить на основании договора концессии цену эксплуатации рудных месторождений могла привести к снижению заработной платы работников, то тогда и прогрессирующий рост рыночных цен на продукцию компании непременно приводил бы к соответствующему росту их заработков. Но этого, конечно же, не происходит, поскольку представление работодателя о приемлемых размерах заработной платы его работников складывается из сопоставления с аналогичными среднеотраслевыми показателями, минимальной потребительской корзиной, пакетом социальных гарантий и льгот, наконец, и от активности профсоюзных организаций, периодически добивающихся повышения заработной платы или выплаты достойных поквартальных премий.

В-третьих, под выгодой РАО «Норильский никель» – компании, управляющей недропользователем (ОАО «Норильский комбинат»), либо ОАО «ГМК «Норильский никель» – компании-недропользователе следует понимать выгоду ведущих акционеров – собственников контрольного пакета акций открытого акционерного общества, осуществлявших и осуществляющих стратегическое управление производственной деятельностью и постоянный контроль над движением всех финансовых потоков.

Позволим себе утверждать, что обязанность оплаты концессионной цены за предоставленное право эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд никоим образом не легло бы неподъёмным грузом на плечи руководства и двух ведущих акционеров – сособственников РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»). Возможно, они просто не стали бы инвалютными миллиардерами и мультимиллионерами, претендующими на роль влиятельнейших господ, при необходимости способных неформально вносить свои коррективы в проекты решений, готовящихся для принятия органами высшей государственной власти России, в чём, собственно, и заключён смысл понятия «олигарх».

Применение правового механизма договорной концессии позволило бы государственной власти не повести страну по пути олигархического беспредела, а сосредоточиться на финансово-организационных усилиях по созданию приемлемых условий становления и развития мелкого и среднего частного предпринимательства, усилению государственного участия в реализации социально-значимых для большинства россиян проектов. И, как следствие, российское гражданское общество в своём подавляющем большинстве скорейшим образом стало бы состоять из обеспеченных людей среднего достатка, а не из огромной массы субъектов, хронически нуждающихся в элементарных продуктах питания, лекарствах, одежде, жилье и тому подобное.

 

6. Некоторые читатели могут высказать мнение, что в случае заключения договора концессии с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») объём взимаемых с компании налогов и обязательных неналоговых платежей резко уменьшился бы, что отрицательно сказалось бы на доходах бюджетов различных уровней, нивелируя ожидаемый от концессии экономический эффект.

Можно с уверенностью заявить: это далеко не так!

Поясним.

Подписав договор концессии, ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») приняло бы на себя обязательство платить в пользу Российской Федерации цену эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, что являлось бы наиважнейшим условием залогового аукциона по передаче во владение (номинальное держание) контрольного пакета акций РАО «Норильский никель».

С этого момента обязательные условия договора концессии дополняли бы условия лицензионных соглашений, прилагавшихся к лицензиям на права пользования упомянутыми месторождениями, которые по правопреемству перешли ОАО «Норильский комбинат» от реорганизованного путём преобразования государственного промобъединения Норильский комбинат (!).

Цена эксплуатации рудных месторождений (25,2%), переведённая в валютно-денежное выражение от дохода компании-недропользователя прошлого года, исходя из планируемых в текущем году объёмов производства и сбыта готовой продукции, включалась бы в производственные затраты текущего же года по соответствующим учётным (налоговым) периодам (квартал, а с 1 января 2003 года – месяц).

Ранее отмечалось, что в 1995 году себестоимость реализованной продукции ОАО «Норильский комбинат» составляла 4 790 700 000 000 рублей ($ 1 031 200 600).

Объём фактически произведённых непроизводственных расходов ОАО «Норильский комбинат», которыми до передачи жилищного фонда и объектов коммунально-бытового хозяйства в реестр муниципальной собственности временно была обременена эта компания, составлял 1 686 195 000 000 рублей ($ 362 954 300).

До завершения передачи жилищного фонда и коммунально-бытового хозяйства от ОАО «Норильский комбинат» в реестр муниципальной собственности Администрации Большого Норильска представительный орган местного самоуправления не имел возможности разработать и принять полноценный муниципальный бюджет. Поскольку, чтобы в расходной части муниципального бюджета появились строчки финансирования содержания того же жилищного фонда и объектов социально-культурного назначения, необходимо было сначала юридически и фактически передать их по актам приёма-передачи от ОАО «Норильский комбинат» в реестр муниципальной собственности.

Как уже отмечалось ранее, правопреемник градообразующего предприятия – ОАО «Норильский комбинат» продолжало временно нести часть расходов будущего полноценного муниципального бюджета, причём на сумму фактически осуществлённых финансовых затрат, направлявшихся на содержание и эксплуатацию жилищного фонда и коммунально-бытового хозяйства Большого Норильска, уменьшался объём налогооблагаемой прибыли компании-недропользователя.

Сразу же после завершения передачи жилищного фонда и коммунально-бытового хозяйства в реестр муниципальной собственности Администрации Большого Норильска, специалисты ОАО «Норильский комбинат», продвигаясь в направлении решения задач, поставленных собственниками контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», принялись плотно работать с должностными лицами местного самоуправления в целях принятия оптимизировано-сбалансированного муниципального бюджета. Главное для них было ежегодно добиваться принятия приемлемого для ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») муниципального бюджета, в доходной части которого изначально, даже на проектной стадии, не предусматривались средства на расходы по финансированию совершенно ненужных, с точки зрения ведущих акционеров компании, «излишеств», таких как строительство социально-доступного жилья.

В итоге расходная часть оптимизировано-сбалансированного муниципального бюджета и в начале XXI века даже близко не включала в себя тот объём расходов, который до акционирования и приватизации добровольно несло градообразующее государственное промобъединение Норильский комбинат. Примечательно то, что на этом фоне совокупный ежегодный доход от реализации продукции ОАО «ГМК «Норильский никель» к 2005 году вырос в 3,4 раза по сравнению с доходом, полученным в 1995 году от реализации продукции ОАО «Норильский комбинат» (!).

Ведущие акционеры – собственники РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), руководство компании в основу своей политики налогового планирования платежей в доходную часть муниципального бюджета, входящего в консолидированный бюджет Красноярского края, закладывали пределы минимально-достаточного, по их мнению, содержания территории.

В результате в конце XX – начале XXI века весь годовой муниципальный бюджет Большого Норильска, ежегодно ещё на проектной стадии добросовестно очищаемый специалистами ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») от всего «лишнего», балансировал между 7,2 и 8,4 миллиарда рублей. Исходя из среднегодового обменного курса иностранных валют (28,44 рублей/$), установившегося в том же 2005 году, эти суммы соответственно были эквивалентны $ 253,2 миллиона и $ 295,4 миллиона, подчеркнём, без учёта целевых субсидий, субвенций и дотаций, ежегодно поступавших из бюджета Красноярского края в качестве ассигнований на финансирование части расходных статей муниципального бюджета.

Впрочем, и в 1995 году финансирование содержания системы школьного среднего образования и выполнение экологических программ, а также частичное финансирование содержания дороги республиканского значения (Дудинка – Норильск) осуществлялось целевым образом из средств бюджета и внебюджетных фондов Красноярского края. Тогда как в том же 1995 году финансирование содержания жилищного фонда, объектов коммунально-бытового и социально-культурного назначения Большого Норильска за счёт льготированной прибыли ОАО «Норильский комбинат» и собираемых в доходную часть муниципального бюджета местных налогов, как отмечалось ранее, в рублёвом выражении суммарно было, как минимум, эквивалентно $ 450 миллионам.

Разница объёмов финансирования содержания социального жилищного фонда, коммунально-бытового хозяйства и соцсферы Большого Норильска до и после полной приватизации ОАО «Норильский комбинат» в составе РАО «Норильский никель» (создания ОАО «ГМК «Норильский никель») просто впечатляет, поскольку составляла и составляет, как минимум, рублёвый эквивалент $ 150 – 170 миллионов.

В этом причина полнейшего отсутствия строительства объектов социального жилищного фонда, отсутствия достаточного количества средств, необходимых для проведения капитальных ремонтов объектов существующего жилищного фонда, инженерно-технических коммуникаций (теплоэлектроцентралей, систем водоснабжения и канализации), хотя бы поддержания в приемлемом состоянии всей социальной инфраструктуры Большого Норильска (!).

Теперь перейдём к рассмотрению вопроса, относительно возможного влияния цены договора концессии на объёмы налоговых и иных неналоговых платежей ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель» и его Заполярного филиала, созданного на базе активов ОАО «Норильский комбинат»). Учитывая высокие годовые уровни инфляции рубля, скачкообразно менявшиеся за прошедшие полтора десятка лет курсы валют (финансовый дефолт августа 1998 года) и то, что сделки по реализации цветных и благородных металлов осуществляются с привязкой к валюте североамериканских штатов, к сожалению, вынуждает для большей наглядности сравнения оперировать в расчётах этой твёрдой валютой.

 

Итак, в налоговом планировании компании-недропользователя, являвшейся плательщиком концессионной цены эксплуатации рудных месторождений, – ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»):

1) не претерпели бы никакого изменения платежи по такому косвенному налогу, как налог на добавленную стоимость (НДС), поскольку:

а) первоначально в соответствии с правовой нормой статьи 5 Закона РФ от 6 декабря 1991 года № 1992-1 «О налоге на добавленную стоимость» от него освобождались «экспортируемые товары, как собственного производства, так и приобретённые, экспортируемые работы и услуги, а также услуги по транспортировке, погрузке, разгрузке, перегрузке экспортируемых товаров». Этот российский Закон действовал до 2001 года, отменённый принятым в августе 2000 года Законом РФ № 118-ФЗ «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах»;

б) в части второй Налогового кодекса РФ (НК РФ) регулированию правоотношений по налогообложению налогом на добавленную стоимость (НДС) посвящена 21 глава:

– «при определении налоговой базы выручка от реализации товаров (работ, услуг), передачи имущественных прав определяется исходя из всех доходов налогоплательщика, связанных с расчётами по оплате указанных товаров (работ, услуг)»;

– «при определении налоговой базы выручка (расходы) налогоплательщика в иностранной валюте пересчитывается в рубли по курсу Центрального банка Российской Федерации соответственно на дату, соответствующую моменту определения налоговой базы при реализации (передаче) товаров (работ, услуг)» (пункт 2 и 3 статьи 153 НК РФ);

– «налоговая база при реализации налогоплательщиком товаров (работ, услуг) … определяется как стоимость этих товаров (работ, услуг)» (пункт 1 статьи 154 НК РФ);

в) оплата концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, во-первых, не оказывала бы никакого влияния на получаемый компанией-недропользователем доход, во-вторых, с 2001 года не влияла на добавленную стоимость промышленного производства товарной продукции – цветных и благородных металлов в их чистом виде или в концентратах;

2) не претерпели бы никакого изменения платежи по единому социальному налогу (ЕСН), равно как до его введения неизменными бы оставались размеры обязательных неналоговых платежей в фонд социального страхования, поскольку:

а) «объектом налогообложения … признаются выплаты и иные вознаграждения, начисляемые налогоплательщиками в пользу физических лиц по трудовым и гражданско-правовым договорам, предметом которых является выполнение работ, оказание услуг (за исключением вознаграждений, выплачиваемых индивидуальным предпринимателям)» (пункт 1 статьи 236 НК РФ);

б) бремя уплаты концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, как уже отмечалось ранее, не могло оказывать какое-либо отрицательное или положительное влияние на размеры заработной платы или премиальных вознаграждений работников компании-недропользователя;

3) не претерпели бы никакого изменения платежи по налогу на доходы физических лиц, само собой разумеется, по тем же причинам, что и с ЕСН;

4) не претерпели бы никакого изменения обязательства по оплате государственных таможенных пошлин-сборов, связанных с валютным регулированием экспортных сделок, поскольку обязанность оплаты концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд не оказывала бы никакого влияния на объём произведённого и реализованного на экспорт товарного никеля и меди (позднее также и палладия);

5) никоим образом обязанность оплаты концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд не могла бы повлиять на платежи по налогу на имущество организаций, взимаемых в бюджеты Красноярского края и Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа (а после их объединения – в бюджет единого Красноярского края);

6) временные минимальные платежи за пользование недрами прекратили бы своё существование, так как нормативное правило пункта 3 постановления Правительства России № 828 от 28 октября 1992 года «Об утверждении положения о порядке и условиях взимания платежей за право на пользование недрами, акваторией и участками морского дна» предписывало следующее:

«Установить, что временные минимальные ставки платежей за право на пользование недрами … действуют до определения по каждому эксплуатируемому месторождению конкретных размеров регулярных платежей за право на пользование недрами».

Отсюда, цена договора концессии подменяла бы собой временно установленные минимальные платежи за пользование недрами, рассчитывавшиеся исходя из стоимости добытого минерального сырья, а, следовательно, значение которых в инвалютном выражении можно было считать условно постоянным (const.).

По данным официальной отчётности ОАО «Норильский комбинат», плата за недра по минимальным ставкам в 1995 году составляла 159 568 400 000 рублей, что по существовавшему тогда среднегодовому обменному курсу валют (4645,75 рублей/$), было эквивалентно $ 34 347 200.

На эту сумму по данным на 1995 год уменьшилась бы экономическая эффективность заключения договора концессии.

Отменённая минимальная плата за недропользование, рассчитывавшаяся от стоимости добываемой руды, в 1995 году эквивалентная $ 34 347 200, при добыче порядка 9,5 миллионов тонн руды, должна была быть откорректирована где-то в 1,5 раза в большую сторону с учётом возросшего в 2005 году до 14,4 миллионов тонн объёма добычи медно-никелевых руд. Тогда экономическая эффективность заключения договора концессии по данным на 2005 год уменьшилась бы на сумму отменённых платежей за пользование недрами, равных $ 51 520 800 ($ 34 347 200 x 1,5).

За одиннадцать лет с 1996 по 2006 год экономическая эффективность заключения договора концессии уменьшилась бы на сумму среднегодовых потерь от отменённых временных минимальных ставок платы за использование недр и составила бы $ 472 274 000:

 

($ 34 347 200 + $ 51 520 800) : 2 x 11 (лет) = $ 472 274 000.

 

Понятно, что эта сумма не играла бы столь уж существенной роли против концессионных платежей, которые могли быть начислены за те же одиннадцать лет, составив в общей сложности $ 12 860 512 500 (!);

7) отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы (ВМСБ), равно как сменивший их налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), несколько возросли бы, так как:

а) согласно Инструкции Госналогслужбы России № 28 от 30 сентября 1994 года «О порядке исчисления и уплаты в бюджет отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы» объектом налогообложения при определении отчислений на ВМСБ являлась «стоимость реализованного минерального сырья», а также:

– «В тех случаях, когда реализуется не минеральное сырьё, а продукты его переработки (концентраты, окатыши, металлы, бетон, асфальт и т.д.), размер отчислений корректируется понижающим коэффициентом, определяемым отношением себестоимости добытых полезных ископаемых к себестоимости реализованных продуктов передела» (п. 10);

– ставки отчислений на ВМСБ были равны: 8,2% и 7,8% соответственно от стоимости руд, содержащих цветные и благородные металлы;

б) относительно НДПИ в соответствии с нормами права НК РФ:

– объектом налогообложения признаются «полезные ископаемые, добытые из недр на территории РФ на участке недр, предоставленном налогоплательщику в пользование в соответствии с законодательством РФ» (пункт 1 статьи 336 НК РФ);

– «налоговая база определяется как стоимость добытых полезных ископаемых» (пункт 2 статьи 338 НК РФ);

– «Оценка стоимости добытых полезных ископаемых определяется налогоплательщиком самостоятельно одним из следующих способов: … 3) исходя из расчётной стоимости добытых полезных ископаемых» (пункт 1 статьи 340 НК РФ);

– «В случае отсутствия у налогоплательщика реализации добытого полезного ископаемого налогоплательщик применяет способ оценки, указанный в подпункте 3 пункта 1 настоящей статьи.

При этом расчётная стоимость добытого полезного ископаемого определяется налогоплательщиком самостоятельно на основании данных налогового учёта. В этом случае налогоплательщик применяет тот порядок признания доходов и расходов, который он применяет для определения налоговой базы по налогу на прибыль организаций» (абзацы 1 и 2 пункта 4 статьи 340 НК РФ);

– налогообложение производится по налоговой ставке (пункт 2 статьи 342 НК РФ):

«6,5 процентов при добыче:

- концентратов и других продуктов, содержащих драгоценные металлы (за исключением золота);

- драгоценных металлов, являющихся полезными компонентами многокомпонентной комплексной руды (за исключением золота); …

8,0 процентов при добыче:

- кондиционных руд цветных металлов (за исключением нефелинов и бокситов)»;

  «Сумма налога по добытым полезным ископаемым … исчисляется как соответствующая налоговой ставке процентная доля налоговой базы» (пункт 1 статьи 343 НК РФ);

– «Сумма налога исчисляется по итогам каждого налогового периода по каждому добытому полезному ископаемому. … При этом сумма налога, подлежащая уплате, рассчитывается исходя из доли полезного ископаемого, добытого на каждом участке недр, в общем количестве добытого полезного ископаемого соответствующего вида» (пункт 2 статьи 343 НК РФ);

– «Расходами признаются любые затраты при условии, что они произведены для осуществления деятельности, направленной на получение дохода» (пункт 1 статьи 252 НК РФ);

в) оплата концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд равномерно распределилась бы по учётным (налоговым) периодам, соответственно увеличив стоимость добываемых компанией-недропользователем руд, содержащих цветные и благородные металлы, что привело бы к увеличению и объёмов взимаемых в пользу федерального бюджета и бюджета Красноярского края налоговых платежей.

В данном случае стоит исходить из того, что в соответствии с вышеприведёнными правовыми нормами расчёт налога осуществлялся ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») самостоятельно, так как компания-недропользователь не реализовывала добытые сульфидные медно-никелевые руды в качестве товара, отправляя их на дальнейшую переработку методами обогащения и металлургии.

Даже беря в расчёт лишь кондиционные руды цветных металлов, исходя из 8,2% ставки отчислений на ВМСБ, существовавшей до 1 января 2002 года, и 8% ставки по НДПИ, существующей с указанного срока, считая от годовой цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, на которую возросла бы суммарная стоимость добытого полезного ископаемого, получим:

 

(за 1995 год)  $ 531 687 000 x 8,2% (ВМСБ) : 100% = $ 43 598 334.

(за 2005 год) $ 1 806 588 000 x 8% (НДПИ) : 100% = $ 144 527 040.

 

Следовательно, в случае заключения договора концессии на указанных выше условиях, ежегодные отчисления на ВМСБ ОАО «Норильский комбинат» увеличились бы на сумму, рассчитанную от ставки отчислений на ВМСБ (8,2% по цветным металлам) к цене эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, к примеру, по итогам 1995 года составившую почти $ 43 600 000.

В случае заключения договора концессии обязанность уплаты налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ), введённого с 1 января 2002 года, осталась бы неизменной, так как фактически этот налог заменил собой отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы (ВМСБ), а также поскольку, как и другие налоги, он является обязательным для предприятий всех форм собственности. Тогда как уплачиваемая цена договора концессии призвана была бы лишь сгладить возникшую несправедливость приобретения двумя физическими лицами огромного промышленного производства, специализирующегося на добыче и переработке природных полезных ископаемых, без учёта оценочной стоимости богатств, занесённых в Государственный баланс запасов полезных ископаемых (!).

Начиная с 2002 года, платежи по НДПИ, правда, уже не ОАО «Норильский комбинат», а ОАО «ГМК «Норильский никель» увеличились бы на сумму, рассчитанную от ставки НДПИ (8% по кондиционным рудам цветных металлов) к концессионной цене эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, по итогам 2005 года составившую порядка $ 144 500 000.

Тогда в случае заключения с ОАО «Норильский комбинат», а в дальнейшем с ОАО «ГМК «Норильский никель», договора концессии на ранее описанных условиях ориентировочный рост отчислений на ВМСБ в период с 1996 по 2001 годы и рост начислений НДПИ за время 2002 – 2006 годы суммарно составили бы $ 984 225 200:

 

(ВМСБ – с 1996 по 2001 год) $ 43 598 334 x 6 (лет) = $ 261 590 004,

(НДПИ – с 2002 по 2006 год) $ 144 527 040 x 5 (лет) = $ 722 635 200,

$ 261 590 004 + $ 722 635 200 = $ 984 225 204;

 

8) платежи по налогу на прибыль, пожалуй, самому гибкому и отличающемуся большим разнообразием заложенных в российском законодательстве вариантов подбора его оптимально-выгодной оплаты, несколько снизились бы, но при исчислении размеров платежей именно по этому налогу необходимо всегда учитывать всю многогранность дополнительных факторов влияния, поскольку:

а) норма права статьи 5 Закона РФ № 2116-1 от 27 декабря 1991 года «О налоге на прибыль предприятий и организаций» регламентировала следующее:

«Ставка налога на прибыль предприятий и организаций, зачисляемого в федеральный бюджет, устанавливается в размере 13 процентов.

В бюджеты субъектов Российской Федерации зачисляется налог на прибыль предприятий (в том числе иностранных юридических лиц) по ставкам, устанавливаемым законодательными (представительными) органами субъектов Российской Федерации, в размере не свыше 22 процентов»;

б) в соответствии с нормами права НК РФ:

объектом налогообложения признаётся полученная налогоплательщиком прибыль, то есть «полученные доходы, уменьшенные на величину произведённых расходов» (статья 247 НК РФ);

– «доходом от реализации признаются выручка от реализации товаров (работ, услуг) как собственного производства, так и ранее приобретённых, выручка от реализации имущественных прав» (пункт 1 статьи 249 НК РФ);

– «расходами признаются обоснованные и документально подтверждённые затраты» (пункт 1 статьи 252 НК РФ).

«Под обоснованными расходами понимаются экономически оправданные затраты, оценка которых выражена в денежной форме». «Под документально подтверждёнными расходами понимаются затраты, подтверждённые документами, оформленными в соответствии с законодательством Российской Федерации».

«Расходами признаются любые затраты при условии, что они произведены для осуществления деятельности, направленной на получение дохода»;

– «расходы в зависимости от их характера, а также условий осуществления и направлений деятельности налогоплательщика подразделяются на расходы, связанные с производством и реализацией, и внереализационные расходы» (пункт 2 статьи 252 НК РФ);

– в соответствии со статьями 253 и 264 НК РФ предусмотрены «прочие расходы, связанные с производством и (или) реализацией», перечень которых является открытым, то есть законодательство допускает возможность появления расходов прямо в НК РФ не указанных, например, – концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд (!);

«налоговая ставка устанавливается в размере 24 процентов», «сумма налога, исчисленная по налоговой ставке в размере 6,5 процента, зачисляется в федеральный бюджет», «сумма налога, исчисленная по ставке в размере 17,5 процента, зачисляются в бюджеты субъектов РФ» (пункт 1 статьи 284 НК РФ, в редакции на 01 января 2006 года);

– налогоплательщики, имеющие обособленные подразделения (филиалы), исчисление и уплату в федеральный бюджет сумм налога «производят по месту своего нахождения без распределения указанных сумм по обособленным подразделениям» (пункт 1 статьи 288 НК РФ);

– налогоплательщики, имеющие обособленные подразделения (филиалы), уплату сумм налога, подлежащих зачислению в доходную часть бюджетов субъектов РФ и бюджетов муниципальных образований, производят по месту нахождения организации, а также по месту нахождения каждого из её обособленных подразделений. Оплата производится исходя из доли прибыли, приходящейся на эти обособленные подразделения, которая определяется как средняя арифметическая величина удельного веса среднесписочной численности работников (расходов на оплату труда) и удельного веса остаточной стоимости амортизируемого имущества этого обособленного подразделения (филиала) соответственно в данных показателях всего налогоплательщика (пункт 2 статьи 288 НК РФ);

в) оплата концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, включённая в себестоимость добываемых компанией-недропользователем руд, содержащих цветные и благородные металлы, равномерно распределялась бы по учётным (налоговым) периодам, увеличивая их стоимость и уменьшая налогооблагаемую базу, что приводило бы к уменьшению объёма взимаемых в федеральный бюджет и бюджет Красноярского края налоговых платежей.

Считая по налоговой ставке 35% (1995 год) и по налоговой ставке 24% (2005 год), от рассчитанного ранее по этим годам валютно-денежного выражения концессионной цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, непременно бы приводившего к увеличению себестоимости готовой товарной продукции компании-недропользователя, получим возможное уменьшение платежей по налогу на прибыль:

 

(в 1995 году)  $ 531 687 000 x 35% : 100% = $ 186 090 450,

(в 2005 году)  $ 1 806 588 000 x 24% : 100% = $ 433 581 120.

 

Однако необходимо учитывать, что увеличение отчислений на ВМСБ, позднее – платежей по НДПИ, которое могло произойти в связи с обременением высокодоходного горнодобывающего промышленного производства ОАО «Норильский комбинат» (в дальнейшем ОАО «ГМК «Норильский никель») обязательствами, связанными с исполнением договора концессии, одновременно повлекло бы за собой соразмерное уменьшение налогооблагаемой базы налога на прибыль компании-недропользователя. Следовательно, это также привело бы к соотносимому уменьшению взимаемого налога на прибыль:

 

(в 1995 году)  $ 43 598 334 (прирост ВМСБ) x 35% : 100% = $ 15 259 417,

(в 2005 году)  $ 144 527 040 (прирост НДПИ) x 24% : 100% = $ 34 686 490.

 

В итоге суммарно возможное уменьшение платежей по налогу на прибыль компании-недропользователя соответственно по годам были бы равны:

 

(в 1995 году)  $ 186 090 450 + $ 15 259 417 = $ 201 349 867,

(в 2005 году)  $ 433 581 120 + $ 34 686 490 = $ 468 267 610.

 

Исходя из вышеизложенного, в чисто теоретическом счёте, не учитывающем пока ряд дополнительных факторов, в 1995 и 2005 годах возможные потери бюджетов различных уровней по доходной статье – поступления от платежей по налогу на прибыль организаций соответственно могли бы составить:

а) в 1995 году ($ 201 349 867 по ставке 35%):

– в федеральный бюджет эквивалент $ 74 787 100 (13%);

– в бюджет Красноярского края эквивалент $ 126 562 800 (22%);

б) в 2005 году ($ 468 267 610 по ставке 24%):

– в федеральный бюджет эквивалент $ 126 822 500 (6,5%);

– в бюджет Красноярского края эквивалент $ 341 445 100 (17,5%).

В то же время в соответствии со статьёй 13 НК РФ налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) отнесён к разряду федеральных налогов и сборов, что существенно отличает его от прежде существовавших обязательных налоговых отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы (ВМСБ), целевым образом направлявшихся на финансирование геологических изысканий. В связи с этим возможные ежегодные потери федерального бюджета по налогу на прибыль организаций, вызванные подписанием с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель) договора концессии, содержавшего цену эксплуатации успешно разрабатываемых месторождений руд цветных и благородных металлов, с лихвой компенсировались бы на этом же основании увеличившимися платежами по НДПИ:

увеличение платежей в федеральный бюджет по НДПИ в 2005 году составило бы эквивалент $ 144 527 000;

уменьшение платежей по налогу на прибыль (в части, перечисляемой в федеральный бюджет) в 2005 году составило бы эквивалент $ 126 822 500,

 

$ 144 527 000 – $ 126 822 500 = $ 17 704 500.

 

Следовательно, в случае подписания с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») договора концессии, в котором была бы установлена цена эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, поступления в федеральный бюджет никоем образом не сократились бы, а при определённых обстоятельствах вполне могли бы и возрасти. Например, до рублёвой суммы, эквивалентной $ 17 704 500 ежегодно (!).

Теперь оценим ситуацию, которая сложилась бы вокруг пополнения доходной части консолидированного бюджета Красноярского края в связи с подписанием с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») договора концессии, основным условием которого была бы обязанность компании-недропользователя ежегодно платить установленную цену эксплуатации рудных месторождений.

Во-первых, в валютно-денежном выражении цена эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, рассчитанная от объёмов произведённой и реализованной товарной продукции ОАО «ГМК «Норильский никель» в 2005 году (с учётом выросших мировых цен на цветные и благородные металлы) по приведённым выше расчётам была ба равна эквиваленту $ 1 806 588 000.

Во-вторых, возможное уменьшение поступлений в доходную часть консолидированного бюджета Красноярского края, а через него – муниципального бюджета Большого Норильска, платежей по налогу на прибыль организаций от результатов деятельности ОАО «ГМК «Норильский никель» в 2005 году чисто теоретически было бы равно сумме, эквивалентной $ 341 445 100.

Приведём соотношение этих валютно-денежных показателей в абсолютных цифрах и в процентах друг к другу, взяв концессионную цену эксплуатации рудных месторождений за 100%:

 

$ 1 806 588 000 > $ 341 445 100,

100% > 18,9%.

 

В-третьих, напомним читателю, что в соответствии с нормой права статьи 9 Конституции России «природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории». Из чего в буквальном смысле следует, что природные ресурсы Красноярского края должны использоваться в интересах, как всего российского народа, так и той его части, которая населяет территорию Красноярского края.

Правовая же норма статьи 18 Конституции России гласит: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

Из этого следует:

а) даже исходя из презумпции (предположения), что ОАО «ГМК «Норильский никель» всегда честно и откровенно показывало и показывает во всех отчётностях реальный экономический эффект от деятельности горнодобывающих, обогатительных и металлургических производств бывшего государственного промобъединения Норильский комбинат, потери доходной части консолидированного бюджета Красноярского края не превысили бы 20% цены договора концессии;

б) исходя из прямого действия конституционных норм права, возможные потери доходной части консолидированного бюджета Красноярского края легко компенсировались бы за счёт целевым образом остававшейся в распоряжении властей Красноярского края определённой части концессионных платежей компании-недропользователя, того же ОАО «ГМК «Норильский никель».

Причём реально ежегодно остававшаяся на территории Красноярского края часть финансовых средств, собранных на основании заключённого с компанией-недропользователем договора концессии, вполне могла быть намного больше всего лишь теоретически предполагавшихся к поступлению, но недополученных налоговых платежей. Это очень показательно, особенно учитывая в принципе отсутствие всякой возможности какой-либо оптимизации платежей по договору концессии – цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд, в сравнении с массой возможностей оптимизировать, то есть уменьшать, платежи по тому же налогу на прибыль организаций (!).

Пожалуй, это максимально развёрнутый ответ относительно того, как заключение договора концессии с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») могло бы оказать влияние на объём взимаемых с компании-недропользователя налогов и обязательных неналоговых платежей.

 

7. Однако всё же для полноты картины представляется совершенно необходимым подробней рассмотреть вопрос уплаты компанией-недропользователем налогов ещё и под углом, разграничивающим теоретические расчёты предполагаемых объёмов платежей по тому же налогу на прибыль организаций от практики налогового планирования самого налогоплательщика.

Напомним, что в течение 1995 года по факту ОАО «Норильский комбинат»:

реализовало продукции на сумму 9 799 650 000 000 рублей, что по среднегодовому обменному курсу валют (4645,75 рублей/$) было эквивалентно $ 2 109 380 000;

себестоимость реализованной продукции (без учёта экспортной пошлины) составила 4 790 700 000 000 рублей ($ 1 031 200 600);

экспортная пошлина – 565 247 000 000 рублей ($ 121 670 000);

валовая (балансовая) прибыль компании, полученная в процессе производственно-хозяйственной деятельности, включавшая в себя прибыль от реализации продукции, а также прочую прибыль, составляла 4 861 180 000 000 рублей ($ 1 046 371 400);

прибыль от реализации продукции – 4 443 703 000 000 рублей ($ 956 509 300);

прочая прибыль, полученная компанией от других видов деятельности, составляла 417 477 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 89 862 100;

налогооблагаемая прибыль была равна 3 174 985 000 000 рублей ($ 683 417 100), начисленный налог на прибыль по ставке 35% – 1 111 245 000 000 рублей ($ 239 196 000);

часть валовой (балансовой) прибыли ОАО «Норильский комбинат» в количестве 1 686 195 000 000 рублей ($ 362 954 300) в соответствии с правовой нормой статьи 6 Закона РФ «О налоге на прибыль предприятий и организаций» льготировалась и направлялась на финансирование содержания жилищного фонда, объектов коммунально-бытового и социально-культурного назначения;

суммарный объём финансирования всей социальной инфраструктуры городов и посёлков Большого Норильска, как за счёт льготированной прибыли ОАО «Норильский комбинат», так и за счёт местных налогов, уплачивавшихся в 1995 году только этой компанией-недропользователем, составлял 2 107 595 000 000 рублей ($ 453 639 300);

– фактически уплаченные ОАО «Норильский комбинат» в 1995 году временные минимальные платежи за пользование недрами, включённые в себестоимость реализованной продукции, составляли 159 568 400 000 рублей, что было эквивалентно $ 34 347 200.

В случае заключения договора концессии с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), обременявшего компанию-недропользователя обязанностью оплаты цены эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, себестоимость реализованной продукции возросла бы на размер концессионных платежей, эквивалентных $ 531 687 000.

Себестоимость реализованной продукции увеличилась бы также на сумму соответственно возросших отчислений на ВМСБ (по цветным металлам на $ 43 598 300), уменьшившись на исчезнувшие временные минимальные платежи за пользование недрами, составив рублёвый эквивалент $ 1 572 138 700:

 

$ 1 031 200 600 + $ 531 687 000 + $ 43 598 300 – $ 34 347 200 = $ 1 572 138 700.

 

Валовая (балансовая) прибыль ОАО «Норильский комбинат» составляла бы суммарное значение прибыли, полученной от реализации товарной продукции (после уплаты экспортных пошлин) и прочей прибыли.

Напомним читателю, что в 1996 году (непосредственно перед президентскими выборами!) экспортные пошлины на вывоз за рубеж с целью реализации цветных металлов были отменены, что значительно улучшило и без того неплохие экономические показатели дочерних компаний РАО «Норильский никель».

«Грязная» (не очищенная от налога) прибыль от реализации представляла бы собой разницу между финансовым результатом от сбыта ОАО «Норильский комбинат» своих цветных и благородных металлов и их себестоимостью, уточнённой на размер концессионных платежей, и прибыли компании от прочих видов деятельности, составив рублёвый эквивалент $ 505 433 400:

 

$ 2 109 380 000 – $ 1 572 138 700 – $ 121 670 000 (пошлина) = $ 415 571 300,

$ 415 571 300 + $ 89 862 100 (прочая прибыль) = $ 505 433 400.

 

Исходя из того, что льготированию (без начисления налога на прибыль) подлежало до 50% валовой прибыли компании, фактически расходовавшейся на финансирование содержания и эксплуатации жилищного фонда, объектов коммунально-бытового и социально-культурного назначения, то льготированию подлежала лишь сумма, эквивалентная $ 252 716 700.

По факту же в 1995 году на финансирование «социалки» ОАО «Норильский комбинат» израсходовало сумму, эквивалентную $ 362 954 300, отсюда возникшая разница между фактически произведёнными расходами и льготированной прибылью, компенсируемой из концессионных платежей, составила бы $ 110 237 600:

 

$ 505 433 400 : 100% x 50% = $ 252 716 700,

$ 362 954 300 – $ 252 716 700 = $ 110 237 600.

 

В этом случае налогооблагаемая прибыль составила бы сумму в рублёвом выражении эквивалентную $ 252 716 700:

 

$ 505 433 400 – $ 252 716 700 (льготированная прибыль) = $ 252 716 700.

 

Исходя из существовавшей тогда ставки налога на прибыль 35%, сумма налога была бы эквивалентна $ 88 450 800, из которых $ 32 853 200 (13%) направлялись бы в федеральный бюджет, а $ 55 597 600 (22%) – в бюджет Красноярского края:

 

$ 252 716 700 x 35% : 100% = $ 88 450 845.

 

Разница между рассчитанной ценой эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона (цена договора концессии) и вызванной ею потерей в начислениях налога на прибыль (по итогам 1995 года) от результатов деятельности ОАО «Норильский комбинат» составила бы $ 380 941 800:

 

$ 239 196 000 –  $ 88 450 800 = $ 150 745 200 (потеря по налогу на прибыль),

$ 531 687 000 – $ 150 745 200 = $ 380 941 800.

 

С учётом же того, что за счёт концессионных платежей перекрывалась бы недостающая разница в расходах, направлявшихся на финансирование содержания и эксплуатации жилищного фонда, объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения, то в чистом виде экономический эффект от договора концессии, в случае его заключения в начале 1995 года, составил бы $ 270 704 200:

 

$ 380 941 800 – $ 110 237 600 = $ 270 704 200 (!).

 

Как видно, концессионные платежи легко перекрывали бы сравнительно небольшую потерю в налоге на прибыль, оставляя Государству солидную компенсацию расходовавшихся в течение многих десятилетий финансовых средств на создание и развитие промышленных мощностей государственного промобъединения Норильский комбинат, а также социальной инфраструктуры Большого Норильска. В 1995 года рублёвый эквивалент этой суммы составил бы 1 257 623 100 000 рублей:

 

$ 270 704 200 x 4645,75 рублей/$ = 1 257 623 108 000 рублей.

 

И это не беря в расчёт резко увеличившиеся платежи на ВМСБ, имевшие исключительно целевое назначение, а также – сохранение на прежнем уровне объёмов финансирования содержания и эксплуатации жилищного фонда, объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения Большого Норильска и Дудинки.

В итоге, в случае заключения с ОАО «Норильский комбинат» договора концессии, даже с учётом существовавших ещё в 1995 году экспортных пошлин, в распоряжении компании-недропользователя по результатам финансового года осталась бы чистая прибыль, эквивалентная $ 164 265 900:

 

$ 252 716 700 – $ 88 450 800 = $ 164 265 900 (!).

 

Стоит обратить внимание читателя, что по результатам 1995 финансового года, акционерам РАО «Норильский никель» были выплачены дивиденды только на привилегированные акции типа «А» в суммарном расчёте 10% от показанной в балансе РАО «Норильский никель» чистой прибыли, равной 138 000 000 000 рублей. Тогда на выплату дивидендов было направлено чуть меньше 13 800 000 000 рублей (из расчёта 438 рублей на одну акцию номиналом 250 рублей):

 

31 499 980 (привилегированных акций) x 438 рублей = 13 796 991 240 рублей.

 

По существовавшему на то время курсу (4645,75 рублей/$) эта сумма была эквивалентна $ 2 970 500, что просто смешно сравнивать с чистой прибылью, которая могла оставаться в распоряжении ОАО «Норильский комбинат» даже после оплаты концессионных платежей на основании заключённого договора концессии.

Из чего следовало, что от договора концессии интересы миноритарных акционеров никоим образом не пострадали бы (!).

Несомненно, большую часть чистой прибыли ОАО «Норильский комбинат» ещё в 1995 году целесообразнее было бы направить на вывод этой компании из временного финансового кризиса, а не финансировать избирательную кампанию одного из кандидатов на должность Президента России и не строить рваческий олигархический капитализм.

Концессионные же платежи вполне можно было бы направить на пополнение бюджетов различных уровней и целевое финансирование социально-значимых программ, в реализации которых нуждалось подавляющее большинство россиян, включая социальные программы улучшения жизни жителей российского Заполярья.

 

В дальнейшем, когда уже функционировало ОАО «ГМК «Норильский никель», в разы улучшилась конъюнктура мировых цен на цветные и благородные металлы, описываемая ситуация приобрела больший контраст и смотреться стала куда более нагляднее.

Исходя из предложенного ранее расчёта концессионной цены эксплуатации рудных месторождений Норильского промрайона, опираясь на официальные сведения о результатах деятельности ОАО «ГМК «Норильский никель» в 2005 году, почерпнутые из обращения к акционерам компании её гендиректора Михаила Прохорова, датированного 29 июня 2006 года, получим следующее:

а) себестоимость реализованных металлов, произведённых ОАО «ГМК «Норильский никель», составила $ 2 994 000 000.

В случае работы с ОАО «ГМК «Норильский никель» на условиях договора концессии, в котором бы предусматривалась цена эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона на уровне 25,2% от всех цветных и благородных металлов, извлекаемых из добываемых при выработке указанных месторождений руд, себестоимость реализованной продукции изменилась бы следующим образом:

– увеличилась на цену эксплуатации рудных месторождений (25,2% от выручки, полученной в ходе реализации продукции, – $ 1 806 588 000);

– увеличилась на сумму соответственно возросших платежей по НДПИ (по кондиционным рудам цветных металлов на $ 144 527 000) в связи с возросшей на концессионные платежи стоимостью добычи полезных ископаемых:

 

$ 2 994 000 000 + $ 1 806 588 000 + $ 144 527 040 = $ 4 945 115 040.

 

Тогда себестоимость реализованной продукции ОАО «ГМК «Норильский никель» в 2005 году с учётом концессионной цены эксплуатации рудных месторождений составила бы эквивалент $ 4 945 115 000;

б) выручка от реализации продукции ОАО «ГМК «Норильский никель» в 2005 году составила $ 7 169 000 000.

Валовая (балансовая) прибыль ОАО «ГМК «Норильский никель», полученная в результате реализации цветных и благородных металлов, рассчитанная с учётом включённой в себестоимость готовой продукции концессионной цены эксплуатации рудных месторождений, (без прочей прибыли) составила бы $ 2 223 885 000:

 

$ 7 169 000 000 – $ 4 945 115 000 = $ 2 223 885 000.

 

в) чистая прибыль ОАО «ГМК «Норильский никель» в этом случае была бы равна разнице между валовой (балансовой) прибылью и рассчитанным от неё по ставке 24% налогом на прибыль организаций, составив в результате $ 1 690 152 600:

 

$ 2 223 885 000 x 24% : 100% = $ 533 732 400 (налог на прибыль),

$ 2 223 885 000 – $ 533 732 400 = $ 1 690 152 600 (чистая прибыль).

 

г) налог на прибыль (24%) $ 533 732 400 распределялся бы:

– в федеральный бюджет (6,5%) $ 144 552 400, что по среднегодовому курсу валют (28,44 рублей/$) было бы эквивалентно 4 111 000 000 рублей;

– в консолидированный бюджет Красноярского края (17,5%) $ 389 180 000, что было бы эквивалентно 11 068 300 000 рублей;

д) предполагаемые потери по такому налогу, как налог на прибыль организаций, вполне способны были бы частично компенсировать увеличившиеся в этом же случае начисления по такому федеральному налогу, как НДПИ. В данном случае увеличение налоговых начислений составляло бы рублёвый эквивалент $ 144 527 000;

е) напомним, по итогам 2005 финансового года на дивиденды по обыкновенным акциям ОАО «ГМК «Норильский никель» собственники контрольного пакета акций отвели $ 661 478 300 (по $ 3,47 на акцию), что соответствовало бы 39,1% чистой прибыли, рассчитанной с учётом присутствия в себестоимости готовой продукции цены эксплуатации рудных месторождений:

 

190 627 747 (акций) x $ 3,47 (дивиденд на 1 акцию) = $ 661 478 282,

$ 661 478 282 : $ 1 690 152 000 x 100% = 39,1%.

 

В 2005 году весь консолидированный бюджет Красноярского края составлял 60 419 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 2 124 437 400, а входящий в него составной частью муниципальный бюджет Большого Норильска – 8 230 000 000 рублей ($ 289 381 200). Причём 1 475 000 000 рублей ($ 51 863 600) муниципального бюджета Большого Норильска имели вид субвенций – ассигнования из консолидированного бюджета Красноярского края.

Следовательно, простое арифметическое сложение только цены эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона и отчисляемой в бюджет Красноярского края части налога на прибыль ОАО «ГМК «Норильский никель» могло превысить существовавший консолидированный бюджет Красноярского края 2005 года (!):

 

$ 1 806 588 000 + $ 389 180 000 = $ 2 195 768 000,

$ 2 195 768 000 x 28,44 рублей/$ = 62 447 641 920 рублей.

 

60 419 000 000 рублей (бюджет края) < 62 447 641 920 рублей (концессия + налог)

100% < 103,4%.

 

В своём обращении к акционерам ОАО «ГМК «Норильский никель» гендиректор компании Михаил Прохоров отметил, что по итогам 2005 года чистая прибыль промобъединения составила $ 2 352 000 000.

Если допустить, что реализация всей произведённой Заполярным филиалом ОАО «ГМК «Норильский никель» готовой продукции прошла непосредственно от имени и по поручению самого производителя, то в общей сложности (без учёта других налогов) налог на прибыль организаций расчётно составил бы $ 742 736 800:

 

$ 2 352 000 000 x 24% : (100% – 24%) = $ 742 736 800.

 

Из них большая часть (17,5%) должна была по факту поступить в консолидированный бюджет Красноярского края, что составляло рублёвый эквивалент $ 541 578 900, то есть 15 402 500 000 рублей (25% консолидированного бюджета Красноярского края):

 

$ 742 736 800 x 17,5% : 24% = $ 541 578 916,6.

$ 541 578 916,6 x 28,44 рубля/$ = 15 402 504 388 рублей.

 

Хорошо, если бы это было так, однако, зачастую всё бывает несколько сложнее.

Дело в том, что доходная часть консолидированного бюджета Красноярского края в плане её пополнения от деятельности ОАО «ГМК «Норильский никель» по налогу на прибыль осуществляется исходя из проводимой ведущими акционерами и руководством этой компании-недропользователя политики налогового планирования, основанной на принципе отделения финансовых результатов промышленного производства от финансовых результатов реализации готовой продукции (!).

Достигается это, как уже ранее отмечалось, путём переноса на стадии реализации готовой продукции центра налогооблагаемой прибыли с территории Красноярского края в Москву, как субъекта Российской Федерации, что, несомненно, способствовало и способствует получению дополнительных финансовых средств бюджетом Москвы, направляемых на финансирование решения совершенно конкретных социально-значимых проблем москвичей.

Проблемы жителей Красноярского края в этой связи и по вполне понятным причинам вообще не решаются или решаются не так быстро и эффективно, как это могло бы быть, если бы вся прибыль от промышленного производства до реализации готовой продукции ОАО «ГМК «Норильский никель» включительно формировалась бы на территории края.

Собственно говоря, это в полной мере касается и других субъектов Российской Федерации, на территории которых также действуют коммерческие организации, предпочитающие прокачивать свои финансовые средства через столицу России, к примеру, при проведении экспортно-импортных сделок, а также при последующем за этим создании центров налогооблагаемой прибыли в свободных (офшорных) экономических зонах.

Итак, с самого начала политика налогового планирования, проводимая ведущими акционерами – собственниками РАО «Норильский никель», ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель»), руководством компании-недропользователя, была направлена на вывод за пределы Красноярского края всех «излишков» финансовых средств.

Отметим, реальные доходы считаются по финансам, вырученным от реализации товарной продукции по рыночным ценам за минусом нескольких процентов на посреднические услуги, а не от реализации товарной продукции по ценам, отличным от её стоимости лишь запланированными несколькими процентами прибыли, вне зависимости от положительной или отрицательной динамики цен на мировом рынке металлов. Особенно когда появление дополнительных доходов связано не с увеличением объёмов производства, за чем следует вполне понятный рост производственных затрат, а объективным ростом рыночных цен на произведённую продукцию, в частности, спровоцированный слишком активным промышленным развитием экономик других стран – потребителей цветных металлов, к примеру, того же Китая.

Представляется правильным, когда через доход, получаемый от реализации товарной продукции, оценивается экономическая эффективность промышленного производства, а не экономическая эффективность посреднических услуг (!).

При таком раскладе логично было бы ожидать соответствующего пропорционального роста и налоговых платежей по налогу на прибыль, в частности, должных поступать в консолидированный бюджет Красноярского края, а оттуда какой-то частью – в муниципальный бюджет Большого Норильска, что явно обещало быть очень существенным дополнением.

Но как раз это почему-то не наблюдалось и не наблюдается!

 

В конце XX – начале XXI века губернатор Красноярского края Александр Лебедь, трагически погибший в авиакатастрофе 28 апреля 2002 года, неоднократно ставил перед руководством ОАО «ГМК «Норильский никель» вопрос о том, почему рост мировых цен на цветные и благородные металлы не приводит к соответствующему росту поступлений в консолидированный бюджет Красноярского края.

Этот вопрос, на который никто не собирался отвечать, подтолкнул собственников и руководство компании-недропользователя, а также продвинутого ими на должность губернатора Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа Александра Хлопонина развернуть кампанию по большему экономическому обособлению Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа внутри Красноярского края.

Работа в этом направлении строилась вокруг да около того или иного толкования историко-юридических документов, определявших правовой статус и административно-территориальную принадлежность Норильского промышленного района. Было провозглашено, что поскольку Норильский промрайон расположен на территории полуострова Таймыр, то и его административно-территориальная принадлежность к Таймырскому (Долгано-Ненецкому) автономному округу, в то время являвшемуся по Конституции России самостоятельным субъектом Российской Федерации, была очевидным фактом.

Именно в связи с намерениями «окопаться», сосредоточив основную массу налоговых платежей в пределах территории полуострова Таймыр, было связано принятие 27 июня 1997 года первоначального решения о государственной регистрации ОАО «Норильская горная компания» (ОАО «НГК») в Таймырском (Долгано-Ненецком) автономном округе. Это решение было реализовано 4 июля 1997 года посредством выхода в свет постановления первого заместителя губернатора округа № 103 «О государственной регистрации открытого акционерного общества «Норильская горная компания».

Правда вскоре всё же, возымела верх идея сохранения Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа в статусе территории, нуждающейся в ежегодных дотациях из федерального бюджета, впоследствии активно поддержанная очередным выдвиженцем на пост губернатора Таймыра («земли Потанина») Олегом Бударгиным, неформально подконтрольным деловой коалиции Потанин – Прохоров.

ОАО «НГК» переименовали в ОАО «ГМК «Норильский никель», подчеркнув в названии как горнодобывающую, так и металлургическую составляющую промышленного производства компании, зарегистрировав в Норильске Заполярный филиал ОАО «ГМК «Норильский никель».

Незамедлительно было принято решение о распределении ежегодно формируемой налогооблагаемой прибыли от деятельности компании-недропользователя, как минимум, между двумя центрами – Красноярский краем (промышленное производство) и Москвой (реализация готовой продукции).

После трагического ухода из жизни Александра Лебедя и избрания с большим трудом на пост губернатора Красноярского края Александра Хлопонина ситуация в корне изменилась, так как неудобных для слуха собственников и руководства ОАО «ГМК «Норильский никель» вопросов уже задавать было некому, появилось совершенно противоположное толкование тех же историко-юридических документов. Было с не меньшим апломбом провозглашено, что Норильский промышленный район – составная часть Красноярского края, равно как и город-порт Дудинка со всеми окружающими её рыбацкими и охотничьими посёлками Таймыра.

На должности губернатора Таймырского автономного округа Александр Хлопонин, по всей видимости, откровенно не нарушая Закон и, конечно же, не практикуя мздоимством, занимался решением более важных для него вопросов, связанных с защитой экономических интересов крупного горнометаллургического частного бизнеса, с подачи которого он и занял столь высокий государственный пост. Как же иначе?! Ведь ведущие акционеры – собственники и руководство ОАО «ГМК «Норильский никель» – были заинтересованы в постоянном непосредственном неформальном участии в формировании бюджета указанного субъекта Российской Федерации и в определении приоритетов расходования бюджетных средств.

Этим же он продолжил заниматься и на должности губернатора Красноярского края, уже не помышляя об административно-налоговом прикреплении Норильского промрайона к Таймырскому автономному округу, поскольку это перестало соответствовать стратегическим целям и задачам ведущих акционеров – собственников ОАО «ГМК «Норильский никель», тактическим планам его руководства. Отсюда и взгляд Александра Хлопонина на одну и ту же проблему в одночасье диаметрально поменялся.

По существу губернатор Красноярского края обязан проявлять заинтересованность как в максимально возможном пополнении доходной части консолидированного бюджета вверенного ему субъекта Российской Федерации, так и в привлечении частных инвестиций в развитие его экономики. Тем не менее, Александр Хлопонин, в недалёком прошлом сам возглавлявший РАО «Норильский никель» и, как финансист, прекрасно понимающий последствия стратегической политики оптимизации платежей по налогу на прибыль, проводимой руководством ОАО «ГМК «Норильский никель», для доходной части консолидированного бюджета Красноярского края, предпочёл не задавать известным ему олигархам лишних вопросов (!).

Как бы в противовес этому он сосредоточился на видимой активности по поиску частных инвестиций в развитие экономики края. Точнее сказать, – на частных инвестициях того же ОАО «ГМК «Норильский никель», готового, опираясь на губернаторскую поддержку, вкладывать значительные финансовые средства в приобретение и развитие, правда, уже разведанного и во многом освоенного золотопромышленного производства Красноярского края (ОАО «Полюс Золото»). В частности, эта поддержка, по всей видимости, уже в ближайшие три года (2007 – 2009 годы) может принять вид, на первый взгляд, объективно-обоснованного направления части финансовых средств из бюджета Красноярского края на развитие инфраструктуры именно тех районов края, где обозначились и закрепились экономические интересы деловой коалиции Потанин – Прохоров (!).

Благодаря оптимизации налогооблагаемой прибыли ОАО «ГМК «Норильский никель», социально-значимые для подавляющего большинства россиян-сибиряков программы оставались недофинансированными, но зато высвободившиеся финансовые средства компании-недропользователя, прошедшие «очистку» в других российских регионах и за рубежом, возвращались и возвращаются в виде долгосрочных инвестиций, причём в уже функционировавшее промышленное производство.

Наглядным примером тому служит покупка ОАО «ГМК «Норильский никель» у Хазрет Совмена (впоследствии ставшего президентом республики Адыгея) контрольного пакета акций ЗАО «Золотодобывающая компания «Полюс», входившего в тройку лучших золотодобывающих компаний мира, имевшего все права на эксплуатацию крупнейшего российского (бывшего СССР) золотоносного месторождения – Олимпийского золоторудного месторождения. Кроме этого, в активах ЗАО «Золотодобывающая компания «Полюс» также числились права управления его дочерними компаниями: ОАО «Лензолото», ООО «Ленская золоторудная компания», ОАО «Рудник имени Матросова», ОАО «Алданзолото ГРК», ОАО Южно-верхоянская горнодобывающая компания» и ОАО «Якутская горная компания», работающими на золоторудных месторождениях открытых и разведанных ещё во времена существования союзной республики РСФСР в составе Советского Союза.

Для управления активами ЗАО «Золотодобывающая компания «Полюс» и его дочерних компаний было создано ОАО «Полюс Золото», при полном отсутствии какого-либо новаторства со стороны новых хозяев, пришедших управлять прежней командой золотарей-старателей. Всё произошло точно как с РАО «Норильский никель», только теперь по-настоящему возмездно, поскольку, имея дело не с госчиновниками, погрязшими в приватизационной коррупции, а с частным лицом, покупателям пришлось-таки в цене приобретения учесть оценочную стоимость прав на эксплуатацию Олимпийского и многих других золоторудных месторождений (!).

В общем, приехали москвичи и за счёт финансовых средств, полученных от реализации продуктов переработки природных богатств, добытых из недр полуострова Таймыр, приобрели права на готовые золотодобывающие промышленные производства, таким образом расширив сферу своего инвестиционного участия (диверсификация), одновременно разделив экономико-политические риски обладания прихватизированным бизнесом с бизнесом, добросовестно приобретённым у частного лица.

 

В то же время, в случае заключения с ОАО «Норильский комбинат» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») договора концессии, ни для консолидированного бюджета Красноярского края, ни для муниципального бюджета Большого Норильска это не грозило бы снижением поступлений налоговых и иных обязательных неналоговых платежей.

Наоборот, договор концессии, содержащий установленную цену эксплуатации трёх норильских месторождений сульфидных медно-никелевых руд, выполнял бы две задачи:

(!) во-первых, путём использования рыночных рычагов обеспечивал бы справедливое изъятие в пользу Российской Федерации, конституционным «носителем суверенитета и единственным источником власти» в которой является её многонациональный народ, части доходов, причина происхождения которых всецело проистекала и проистекает из права эксплуатации полностью разведанных, инфраструктурно обустроенных богатейших месторождений природного сырья;

(!) во-вторых, оставление определённой части цены эксплуатации месторождений сульфидных медно-никелевых руд в её валютно-денежном выражении на территории Красноярского края и, в частности, в распоряжении органов местного самоуправления Большого Норильска, позволило бы не только обеспечить успешное решение насущных проблем северян, но и создало бы все условия для настоящей независимости местного самоуправления.

Часть средств, ежегодно получаемых по договору концессии, вполне можно было бы целевым образом направлять на финансирование завершения строительства ранее начатых, но недостроенных жилых домов, строительства новых жилых домов, планируемых к заселению по очерёдности нуждающихся в улучшении жилищных условий на основании договоров социального, а не коммерческого найма. Эти средства было бы целесообразно направлять также на финансирование программ оздоровления людей, организации материальной помощи норильским пенсионерам, стремящимся приобрести приемлемое жильё «на материке» с целью переезда на постоянное место жительства в более благоприятные регионы страны, на другие социально-значимые программы, финансирование которых не предусматривалось и не предусматривается в «оптимизированном» муниципальном бюджете.

Стоит задуматься!

Всего какие-нибудь 10% от валютно-денежного выражения цены эксплуатации трёх месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона (в 2005 году – $ 180 658 800) в их рублёвом эквиваленте составляло бы 62,4% всего полноценно-неполноценного муниципального бюджета Большого Норильска 2005 года, по факту сформированного в сумме 8 230 000 000 рублей ($ 289 381 200).

На строительство же в природно-климатических условиях Крайнего Севера из железобетонных панелей четырёхподъездного двенадцатиэтажного дома со всеми подведёнными к нему инженерно-техническими коммуникациями потребовалось бы израсходовать всего каких-нибудь $ 30 – 35 миллионов в их рублевом эквиваленте.

На приобретение для организации переезда норильских пенсионеров «на материк» одной тысячи двухкомнатных квартир в городах областного и краевого подчинения в среднем по цене 700 – 850 тысяч рублей за квартиру (в 2005 году) потребовалось бы всего каких-нибудь $ 24,6 – 29,9 миллионов (по среднегодовому курсу валют 28,44 рубля/$).

Наверняка, здесь есть то, над чем стоит «пораскинуть мозгами» …

 

8. Итак, за прошедшие с конца 1995 по 2006 годы включительно одиннадцать лет Российская Федерация, «носителем суверенитета и единственным источником власти» в которой является её многонациональный народ, только благодаря приватизации по-Чубайсу акционированного государственного промобъединения Норильский комбинат, входившего в состав концерна «Норильский никель», потеряла, недополучив, минимум $ 12 860 500 000 (!).

Но ведь были и есть ещё:

а) нефтедобывающая компания «ЮКОС», и многое свидетельствует за то, что она по точно такой же схеме, как и РАО «Норильский никель», оказалась в руках бывшего секретаря комсомольской организации, однажды проснувшегося вдруг олигархом, Михаила Ходорковского, о чём уже писалось в данной главе;

б) нефтедобывающая компания «Сибнефть», до недавнего прошлого ведущим акционером которой опосредованно через фирму «Millhouse Capital» являлся олигарх и губернатор Чукотки в одном лице Роман Абрамович, купивший право контроля над английским футбольным клубом «Челси», после чего переехавший на постоянное место жительства в Великобританию. Фактически Роман Абрамович попросту вывез за пределы России финансовые средства, «заработанные» им в ходе приватизации по-Чубайсу ряда российских нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих промобъединений. На момент продажи в активах ОАО «Сибнефти» числилось: добывающая компания «Ноябрьскнефтегаз», контроль над добывающей компанией «Славнефть», Омский НПЗ, 38,5% акций Московского НПЗ, а также сеть (1100 АЗС) автозаправочных станций Омской области.

Взвесив все «за» и «против», олигарх Роман Абрамович вовремя принял решение продать государственной компании ОАО «Газпром» за «сущий пустяк», каких-то там $ 13 091 000 000, контрольный пакет акций ОАО «Сибнефть» (72,663% уставного капитала компании). В свою очередь 28 сентября 2005 года правление ОАО «Газпром» приняло решение одобрить сделку, после чего она состоялась. В итоге ОАО «Газпром» пополнило свои активы нефтедобывающими и нефтеперерабатывающими мощностями, а Роман Абрамович получил возможность, преобразовав ловко прихватизированные в своё время активы в чистые деньги, легко и, что главное, законно вывести их за пределы Российской Федерации, таким образом, обезопасив и деньги, и себя от возможного в будущем политико-экономического давления.

Кстати, наибольшую ценность среди активов ОАО «Сибнефть» представляли неохваченные чубайсовской промышленной приватизацией права на эксплуатацию самых молодых в России месторождений природного углеводородного сырья, на конец 2004 года чьи доказанные запасы составляли 4,8 миллиардов баррелей нефти.

По не вполне понятной причине Государство с каким-то видимым удовольствием якобы по рыночной цене выкупило права на эксплуатацию нефтеносных месторождений вместе с другими активами ОАО «Сибнефть», забыв, что во времена «Борисова правления» это же самое Государство не учло эти же самые права на недропользование в ходе проведения промышленной приватизации по-Чубайсу (!).

После того, как состоялась эта крупнейшая в истории современного российского бизнеса сделка, сложилось весьма странное впечатление, будто бы Государство, «изловчившись», умудрилось забить гол в собственные ворота, да ещё мячом, скатанным из народных денег, что наверняка порадовало и явно повеселило сметливого Романа Абрамовича;

в) горнодобывающее и сталелитейное металлургическое производство, оказавшееся в руках нынешнего олигарха Алексея Мордашова, владельца контрольного пакета акций компании ОАО «Северсталь», весной 2006 года неудачно попытавшегося влиться капиталом в германскую корпорацию «Arcelor», стремясь обменять контроль над ОАО «Северсталь» на самый большой, но не контрольный пакет акций «Arcelor».

По условиям сорвавшейся сделки Алексей Мордашов должен был передать в собственность корпорации «Arcelor» контрольный (89,6%) пакет акций ОАО «Северсталь» –  крупнейшего сталелитейного предприятия России, занимающего 14-ое место в мире. Для информации, отметим, в течение 2005 года ОАО «Северсталь» произвело более 10,8 миллионов тонн стали, выручка от реализации продукции составила $ 7 500 000 000, а чистая прибыль $ 1 300 000 000.

Кроме контрольного пакета акций ОАО «Северсталь» Алексей Мордашов должен был передать корпорации «Arcelor», занимающей 2-ое место среди крупнейших сталелитейных компаний мира, контроль над компанией «Северсталь-ресурс», Severstal North America (США) и Lucchini (Италия), а также заплатить 1 250 000 000 евро. Взамен российский олигарх получал в свою собственность 32,2% акций «Arcelor», оцениваемых на момент ведения переговоров в $ 13 000 000 000, становясь крупнейшим акционером этой европейской компании. (Журнал «Итоги», 5 июня 2006 года, стр. 26 – 28)

Впрочем, в данном случае провал сделки – это не так уж и плохо, ибо, случись всё наоборот, успех мероприятия принёс бы за собой то, что стратегическое управление ОАО «Северсталь» (финансовыми потоками компании, её доходами, установлением принципов налогового планирования) стало бы осуществляться из-за рубежа. Тем не менее неудачная попытка «уйти под крыло» европейского сталелитейного гиганта не остановила российского олигарха. Действуя в фарватере космополитических идей глобальной экономики, он в ноябре 2006 года разместил 9,1% акций ОАО «Северсталь» на площадках Лондонской фондовой биржи, втянув в защиту интересов подконтрольной ему компании, а значит и своих собственных, зарубежных миноритарных акционеров (!).

 

Если попытаться теоретически в грубом приближении подсчитать всё, то наверняка суммарные потери достояния Российской Федерации, подчеркнём, – именно потери, никоим образом не работающие на благо российского народа, составили бы по меньшей мере 150, а то и 200 миллиардов в твёрдой иностранной валюте. Это именно те деньги, на которые выкупались долги английского футбольного клуба «Челси» (140 000 000 фунтов стерлингов), на которые создавалась российская «Рублёвка», оптом скупались особняки в пригороде Лондона.

Получавшийся в ходе проведения приватизации крупнейших рентабельнейших государственных промобъединений, специализировавшихся на добыче и переработке природно-сырьевых ресурсов, финансовый результат (не беря даже в расчёт средства, ушедшие на предвыборную президентскую кампанию человека, узурпировавшего право быть наиглавнейшим «защитником» российской демократии) перераспределялся не только среди ближайшего окружения Бориса Ельцина. Часть финансовых средств, вырученных от безвозмездного выкачивания из российских недр природно-сырьевых богатств, через уполномоченные коммерческие банки быстрёхонько распределялась уже среди «защитников демократии» рангом пониже, тут же превращаясь в недооценённые контрольные пакеты акций высокотехнологичных, строительных и крупных торговых приватизированных компаний.

Таким образом, за очень короткий срок сформировалась пирамида светской элиты новой российской буржуазии: от олигархов миллиардеров, мультимиллионеров, «скромных» обладателей нескольких десятков миллионов в твёрдой иностранной валюте, до исполнительных «белых-воротничков», некоторые из которых являются счастливыми владельцами пары, а то и тройки миллионов «зелёных» (!).

Прямо-таки как по Марксу, в духе полнейшего беспредела и бесправия в России прошло первоначальное накопление капитала малым числом субъектов гражданского общества, причём за счёт полнейшего обнищания большинства россиян!

Мысленно легко представить себе картину образования волн при падении камня, брошенного в воду: чем меньше расстояние от образованной волны до центра (места падения камня), тем волна выше и сильнее, по мере увеличения расстояния от центра волна теряет свою силу, становится ниже и слабее, пока не исчезнет совсем. Так и здесь: чем доверительнее и чаще люди имели возможность лично общаться с первым российским президентом, чем откровеннее соучаствовали в его «честнейших» проделках, тем финансово-экономический, капиталистический результат для них от прошедшей промышленной приватизации по-Чубайсу был больше, чем дальше – тем меньше!

В этом и заключается суть нового капитализма России, построенного на бесправной, приватной приватизации. Суть – «ПРИВАТ-капитализм России».

 

9. Образно говоря, в 90-х годах XX века конституционный носитель суверенитета и единственный источник власти в Российской Федерации – её многонациональный народ – доверил всем миром избранному главе государства Борису Ельцину приобрести билеты на «Поезд жизни», отправлявшийся в счастливое, демократическое будущее. Борис Ельцин «с честью» справился с возложенным на него ответственным поручением, купив билеты в шикарный спальный вагон, в котором смог разместиться лишь сам со своей «семьёй» да с малым числом своих избранников-подручников.

В дорогу они преспокойно прихватили с собой по крайней мере половину достояния республики: нефть, цветные и благородные металлы, сталь, лес, попутно, – тяжёлое машиностроение и некоторое количество лучших предприятий, полностью или частично относившихся к военно-промышленному комплексу России, бросив на перроне отходящего «Поезда жизни» остальной им уже не нужный народ. Они были убеждены, что достояние республики действительно накапливается десятилетиями и столетиями трудом всего народа Российской Федерации, «носителем суверенитета и единственным источником власти» в которой он является, а пользоваться-то благами этого самого достояния республики, несомненно, сподручнее узкому кругу избранных «слуг народа», вдруг потребовавших называть себя деловой элитой России.

Конечно, всех в спальный вагон не заберёшь, да и не могут же все быть богатыми «защитниками демократии», а кто же тогда будет её бедным защитником? Кто будет проливать свою кровь в ходе различных антитеррористических операций, а, уволившись со службы, каждодневно и еженощно будет охранять покой и сон VIP защитников российской демократии?

Нельзя также было всему населению России создать жизненные условия, подобные тем, которые Борис Ельцин выхлопотал своим избранникам. Ведь без шикарных офисов, дорогих иномарок, тусовочного полупьяного разврата, дворцового типа домов, обнесённых крепостными стенами, усиленно охраняемых вчерашними защитниками Отечества и блюстителями законности и порядка, бывший первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин просто не мог себе представить защиту демократии.

Вот прихваченная часть достояния республики и была призвана обеспечить сытно-спокойное, безмятежно-блудливое существование «защитников демократии» России. Для жизненного спокойствия им оставалось только, подключив средства массовой информации и интеллект Чубайса, убедить отставших от «Поезда жизни» россиян, притихших со своими мелко-бытовыми узелками на заплёванном жизненными проблемами российском перроне, потерявших работу, жильё, денежные сбережения, здоровье, иногда даже надежду на лучшее бытие, что так оно всё и должно было быть.

Что же тут поделаешь?..

В России Бориса Ельцина, к сожалению, всегда был прав тот, у кого больше прав, и кто в какой-то момент вправе был не считаться с правами других!

К этому вполне была применима восточная житейская мудрость: «Кому-то Судьбой дано быть бараном, а кому-то – тем, кто его стрижёт!». Но тогда о какой западной модели демократии в России вообще могла идти речь?

Стоит признать, демократия по-российски – это демократия для малых элит, выращенная на самом ликвидном достоянии республики – богатствах её недр – под надуманными лозунгами о наступлении красно-коричневой угрозы коммунистического реванша, под истошными криками охлократов: «Ельцин – наш президент!».

На фоне беспредела «Борисова правления» как-то особенно выигрывает пример президента республики Беларусь Александра Лукашенко, образно говоря, вместе со всем белорусским народом разместившегося в плацкартных вагонах «Поезда жизни», но никого не бросившего на перроне. Он не обставлял себя роскошью, а сумел с умом распорядиться национальным достоянием республики, направив его не на личное обогащение, а на создание и поддержание экономической стабильности в стране, на решение, прежде всего, социально-значимых проблем абсолютного большинства граждан республики Беларусь.

В конце XX века в России на государственном уровне произошла чудовищная афёра – по-настоящему приватное, тихушное перераспределение достояния республики, нажитого прошлыми поколениями, надолго застывшая в мозгах россиян остатками словесного бреда идеологов псевдодемократического движения, предпочитавших вешать на благодарные уши своих сограждан макаронную продукцию официально-признанной информации о необходимости защиты демократии. По большому счёту, это была не просто афёра, это была настоящая революция, очень сходная с относительно малокровной гражданской войной, после которой в стране осталось несколько миллионов бездомных, униженных и оскорблённых людей, среди которых, только по официальным данным, более полутора миллионов бездомных детей.

Сможет ли одетый в рваньё бездомный мальчишка, в одичавших глазах которого отражается роскошь дворцов и вилл современных российских олигархов, простить гражданскому обществу своё потерянное детство, испытанные на себе голод, холод и унижения? Согласится ли он с той второсортной ролью «служки», которую, в лучшем случае, приготовило ему это самое «заботливое» гражданское общество, спокойно полтора десятка лет к ряду созерцавшее его страдания, страдания окружавших его взрослых людей, от жизненной безысходности и внутренней слабости «присевших на стакан»?

Всегда стоит помнить о физическом законе природы, в соответствии с которым действие равно противодействию. Бесправие всегда порождает только бесправие, насилие порождает ответное насилие. Нельзя убедить людей уважать чью-то бесправно нажитую частную собственность, нельзя требовать от людей жить по чести и совести, если экономическая основа гражданского общества построена на бессовестном обмане (!).

В завтрашней России ряды нынешней так называемой бизнес-элиты гражданского общества вполне может захотеть пополнить своим присутствием вчерашний беспризорный мальчишка, для чего он, возможно, воспользуется порицаемыми в гражданском обществе методами достижения цели, граничащими с бесправием и беспределом, но вправе ли будет гражданское общество судить его за это?

Каково может быть решение присяжных заседателей, если этот вчерашний беспризорный мальчишка когда-нибудь не проявит должного уважения к представителям крупного частного капитала или к их собственности?

Среди присяжных заседателей нет олигархов, зато есть люди, каждодневно лично сталкивающиеся с коммунально-бытовыми проблемами, социальной неустроенностью, которые при виде откровенной нищеты и человеческих страданий тех, кого принято называть лицами без определённого места жительства, по крайней мере, способны от всего сердца сострадать им. Сможет ли в наше время кто-нибудь с уверенностью заявить, что синдром «робингудства» со всем своим сермяжным пониманием права справедливости в ближайшем будущем не проявится в российском гражданском обществе, и не станут ли его проводниками вчерашние беспризорные мальчишки?

Тогда кто здесь будет пострадавшим, а кто причинителем вреда?..

Исходя из корневых причинно-следственных связей, всё же кого тогда должно осудить, а кого – оправдать? Вопрос завтрашнего дня, и он далеко не риторический.

 

 

3.6. Намеренно забытый исторический опыт горных концессий

 

В завершении рассмотрения проблем недропользования, которые так и не были озвучены во время проведения приватизации акционированных государственных предприятий и промобъединений (концернов) горнодобывающей и нефтедобывающей отраслей промышленности Российской Федерации, эксплуатировавших разведанные и инфраструктурно обустроенные месторождения природно-сырьевых богатств российских недр задолго до проведения промышленной приватизации по-Чубайсу, остановимся ещё на одном интересном факте.

Совсем недавно, 21 июля 2005 года, был принят Закон РФ «О концессионных соглашениях» № 115-ФЗ, который призван регулировать «отношения, возникающие в связи с подготовкой, заключением, исполнением и прекращением концессионных соглашений» (пункт 2 статьи 1 Закона).

Обнародованными целями упомянутого закона являлись «привлечение инвестиций в экономику Российской Федерации, обеспечение эффективного использования имущества, находящегося в государственной или муниципальной собственности, на условиях концессионных соглашений и повышение качества товаров, работ, услуг, предоставляемых потребителям» (пункт 1 статьи 1 Закона).

В свете рассматриваемых в данной главе проблем остановим внимание читателя на норме права статьи 4 Закона РФ «О концессионных соглашениях», содержащей закрытый, то есть не подлежащий какому-либо расширению перечень передаваемых в концессию объектов:

«1) автомобильные дороги и инженерные сооружения транспортной инфраструктуры, в том числе мосты, путепроводы, тоннели, стоянки автотранспортных средств, пункты пропуска автотранспортных средств, пункты взимания платы с владельцев грузовых автотранспортных средств;

2) объекты железнодорожного транспорта;

3) объекты трубопроводного транспорта;

4) морские и речные порты, в том числе гидротехнические сооружения портов, объектов их производственной и инженерной инфраструктуры;

5) морские и речные суда, суда смешанного (река – море) плавания, а также суда, осуществляющие ледокольную проводку, гидрографическую, научно-исследовательскую деятельность, паромные переправы, плавучие и сухие доки;

6) аэродромы или здания и (или) сооружения, предназначенные для взлёта, посадки, руления и стоянки воздушных судов;

7) объекты производственной и инженерной инфраструктур аэропортов;

8) объекты единой системы организации воздушного движения;

9) гидротехнические сооружения;

10) объекты по производству, передаче и распределению электрической и тепловой энергии;

11) системы коммунальной инфраструктуры и иные объекты коммунального хозяйства, в том числе объекты водо-, тепло-, газо- и энергоснабжения, водоотведения, очистки сточных вод, переработки и утилизации (захоронения) бытовых отходов, объекты, предназначенные для освещения территории городских и сельских поселений, объекты, предназначенные для благоустройства территорий;

12) метрополитен и другой транспорт общего пользования;

13) объекты, используемые для осуществления лечебно-профилактической, медицинской деятельности, организации отдыха граждан и туризма;

14) объекты здравоохранения, образования, культуры и спорта и иные объекты социально-культурного и социально-бытового назначения».

Всё, больше никаких объектов в перечне нет!

Иногда, находясь в полнейшем изумлении, англичане восклицают: «But!».

Действительно: «Но!». А где же недра, господа депутаты Государственной Думы Российской Федерации? Почему Закон РФ «О концессионных соглашениях» не распространяет своё действие на природно-сырьевые богатства необъятной России?

Ведь до этого в России уже был прекрасный исторический опыт достаточно эффективного применения в тяжёлые времена экономического кризиса правового механизма концессионного соглашения, когда согласно текста «Доклада о концессиях» вождя российской большевистской революции Владимира Ульянова (Ленина) на заседании фракции РКП(б) VIII Съезда Советов, состоявшегося 21 декабря 1921 года, оговаривались «три главных вида объекта концессии».

Так, в упомянутом докладе содержалось следующее:

«В этой брошюре мы написали перечень главных объектов концессий, и товарищи из ВСНХ, которые дали материал к этой брошюре и средактировали её, приложили карты, наглядно показывающие эти объекты концессии. На этих картах видно, что объекты концессий разделяются на три главных вида: лесные концессии на дальнем севере – это раз, продовольственные концессии – это два, горные концессии в Сибири – три».

Далее шло краткое описание сути каждого из перечисленных объектов концессии, и, в частности: «Третий вид концессий – горные. Они перечислены на карте Сибири, где подробно указана каждая местность, относительно которой идёт речь в концессии. Горные богатства Сибири представляются совершенно необъятными, и мы даже в лучшем случае, при большом успехе, в несколько лет не могли бы разработать одной сотой их доли. Они находятся в таких условиях, где требуется оборудование лучшими машинами. Здесь есть такие продукты, как медная руда, которая для капиталистических стран, для электрической промышленности необходима до зарезу вследствие голода на эти продукты». «В Сибири необъятные богатства меди. Медь страшно ценится в мировом хозяйстве и является одним из главнейших металлов при электрификации». (В.И. Ленин, полное собрание сочинений, 1963 год, том 42, стр. 110 – 113, стр. 82)

«Дальше несколько соображений чисто экономических», – писал лидер большевистской революции, пытаясь временно примирить законы рыночной экономики и социалистической идеологии, продолжая тем, что «концессионерам будет предоставляться вознаграждение долей продуктов … что сроки концессии будут более или менее продолжительными». (В.И. Ленин, полное собрание сочинений 1963 год, том 42, стр. 108)

В научно-популярном очерке учёных-историков, подготовленном под руководством Ю.Полякова, была дана оценка применению механизма концессии в процессе восстановления, становления и последующего развития народного хозяйства Советской республики в годы его постепенного выхода из состояния разрухи, причинённого социальной революцией и последовавшей за ней кровопролитной гражданской войной: «Концессионные капиталы направлялись главным образом в добывающую, обрабатывающую и лёгкую промышленность. … В отраслях, производивших средства производства, доля концессии колебалась в пределах 1%, а по предметам потребления составляла несколько сотых процента. В добыче же и производстве отдельных видов сырья и материалов (в серебросвинцовой, золотодобывающей, марганцево-рудной промышленности, в добыче медной руды, в лесной промышленности и т.д.) концессии играли весьма значительную роль. К концу восстановительного периода концессии давали 5% валовой продукции всей цензовой промышленности». (Под руководством Ю.Полякова, «Новая экономическая политика: разработка и осуществление», 1982 год, стр. 114 – 115)

К сведению читателя, к цензовым предприятиям относились промышленные предприятия фабрично-заводского типа с числом работников не менее 16 человек при наличии механически-двигательного оборудования и не менее 30 человек – без такового.

Вся эта информация об историческом опыте применения в российских условиях правового механизма концессионных соглашений наверняка была использована при подготовке проекта федерального закона «О концессионных договорах, заключаемых с российскими и иностранными инвесторами».

Указанный проект Закона был рассмотрен и принят в первом чтении постановлением Государственной Думы Российской Федерации за № 210-II ГД от 3 апреля 1996 года. После этого он был направлен во все инстанции высшей государственной власти России для согласования, либо в установленный срок внесения в него обоснованных поправок или приложения надлежащим образом аргументированных возражений.

Во втором абзаце пункта 2 постановления содержалось следующее: «Поправки к указанному законопроекту направляются в Комитет Государственной Думы по экономической политике до 2 мая 1996 года».

Уважаемый читатель уже, по-видимому, догадался, что проект федерального закона «О концессионных договорах, заключаемых с российскими и иностранными инвесторами» не просто заволокитили, затаскав по многочисленным этажам и кабинетам высокопоставленных госчиновников, про него намеренно и расчётливо предпочли забыть, до поры до времени, забросив этот продукт законотворчества в какой-нибудь дальний сейф.

Вспомнили же о нём только тогда, когда Президент России Борис Ельцин, добившись решения двух задач, поставленных перед ним обстоятельствами его повторного прихода к власти (в 1996 году), а также требованиями гарантий спокойного существования в будущем, которые жаждали получить окружавшие его ещё тогда совсем «новорождённые» российские олигархи, ушёл в отставку. Позволим себе напомнить читателю эти задачи, подробно раскрытые ранее:

задача первая заключалась в том, чтобы в течение первого президентского срока полностью заменить приватизационное законотворчество Федерального Собрания, касавшееся приватизации государственных и муниципальных предприятий и промобъединений (концернов), подзаконными президентскими указами, сосредоточив весь контроль над промышленной приватизацией в руках помощников главы исполнительной власти;

задача вторая заключалась в том, чтобы в течение второго президентского срока успеть видоизменить и реорганизовать приватизированный избранниками главы государства крупный горнодобывающий и нефтедобывающий бизнес, очистив основное производство от всего лишнего, увести контрольные пакеты акций частных промышленных компаний за пределы Российской Федерации. Тем самым довести до логического завершения промышленную приватизацию по-Чубайсу, заретушировав её плохо скрываемое бесправие, огрехи и откровенные злоупотребления властью госчиновниками, окончательно легализовав в России сверхкрупный частный капитал.

Судите сами, 3 апреля 1996 года проект федерального закона «О концессионных договорах, заключаемых с российскими и иностранными инвесторами» был отправлен на согласование, а 22 декабря 2000 года этот законопроект был возвращён на доработку в ответственный за это комитет Государственной Думы Российской Федерации, то есть буквально по истечении 4,5 календарных лет.

Указанный законопроект, хоть и был разослан по многим инстанциям, но затем по чьей-то «доброй воле», как по команде, застрял в чьих-то служебных сейфах, где «благополучно» пролежал самый наиважнейший период промышленной приватизации по-Чубайсу. Достали же его и выпустили на свет только тогда, когда вопрос о правомерности безвозмездной послеприватизационной эксплуатации разрабатывавшихся ещё до промышленной приватизации месторождений полезных ископаемых, к примеру, тех же сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, уже после прихода к власти нового российского президента постепенно начал терять свою актуальность (!).

Вот как писал об этом журнал «Финанс.»: «Российский законопроект о концессиях ждал своего часа более 10 лет. Его разработкой занялись ещё в начале 90-х годов. Первый документ был принят Госдумой в первом чтении в апреле 1996-го. После этого работа остановилась из-за невнятной позиции кабинета министров». (Журнал «Финанс.», 5 – 11 июня 2006 года, стр. 13)

Интересно, но с 14 августа 1996 года по 17 марта 1997 года, как раз тогда, когда «пропал из поля зрения» проект федерального закона «О концессионных договорах, заключаемых с российскими и иностранными инвесторами», должность первого заместителя Председателя Правительства России занимал Владимир Потанин.

Возможно, это – всего лишь совпадение. Хотя, несомненно, Владимир Потанин не был заинтересован в том, чтобы когда-нибудь среди объектов концессионных соглашений были бы названы активно разрабатывавшиеся ещё задолго до промышленной приватизации по-Чубайсу месторождения твёрдых и жидких природно-сырьевых богатств России, и, прежде всего, всемирно известные разведанными и подтверждёнными богатствами недр три месторождения сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона.

Тем более что, следуя авторитетному мнению автора биографического справочника «Элита. Самые открытые люди» публициста Николая Зеньковича, именно Владимир Потанин – «инициатор залоговых аукционов, в ходе которых за бесценок государство передало в частные руки самые прибыльные свои производства». Его отношения с Виктором Черномырдиным не сложились, так как «премьер считал, что его первый заместитель слишком активно защищал интересы своего «ОНЭКСИМ-Банка». Имелся в виду проведённый по предложению В.О.Потанина залоговый аукцион на металлургический комбинат «Норильский никель», который выиграл «ОНЭКСИМ-Банк». (Н.Зенькович, «Элита. Самые открытые люди» (энциклопедия биографий), стр. 524)

 

 

3.7. Отсутствие приватизационной цены эксплуатации

техногенных месторождений руд цветных и благородных металлов

 

При проведении приватизации акционированного государственного промобъединения Норильский комбинат в составе акционированного концерна «Норильский никель» не только не была выявлена и учтена цена эксплуатации природных месторождений сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона, но никоим образом также не была определена и учтена цена эксплуатации техногенных месторождений руд (рудных отходов) цветных и благородных металлов.

Появление на территории Норильского промрайона техногенных месторождений было связано с эксплуатацией производственными структурными подразделениями государственного промобъединения Норильский комбинат эндогенных природных месторождений сульфидных медно-никелевых руд. Наибольшую промышленную значимость имели техногенные образования, содержащие цветные и благородные металлы, сформированные путём складирования в специально отведённых для этого местах под открытым небом отходов (хвостов) обогащения гидрометаллургического передела и промежуточных продуктов, типа пирротинового (магнитный колчедан) и магнетитового (магнитный железняк) концентратов.

В техногенных месторождениях содержание цветных и благородных металлов, конечно, ниже, чем в исходных рудах, добытых при эксплуатации природных месторождений, но оно всё-таки в немалом количестве имеет место быть.

Ещё до акционирования государственного промобъединения Норильский комбинат его специалистами были разведаны и изучены два пирротинохранилища, расположенных вблизи основного хвостохранилища Норильской обогатительной фабрики, и хранилище магнетитового концентрата, структура которых унаследовала особенности первичных природных сульфидных медно-никелевых месторождений, при эксплуатации которых они образовались.

Особенный интерес представляли собой пирротинохранилища, так как в основе содержащихся в них концентратов присутствуют минералы класса сульфидов с включениями в них пентландита (Ni, Co), халькопирита (Cu), сперрилита (Pt, As). В этой измельчённой в процессе обогащения массе рудных отходов хоть и в сравнительно малом, но всё же в достаточном для организации промышленной добычи и переработки количестве присутствуют никель, кобальт, медь и платина.

Первое пирротинохранилище было сформировано ещё в 1972 – 1979 годах и в настоящее время имеет площадь порядка 0,4 квадратного километра, среднюю мощность залежи 14 метров и запасы сухого концентрата около 5,2 миллиона тонн.

Второе пирротинохранилище, образованное с 1977 по 1983 годы, занимает площадь, равную 1,1 квадратного километра, мощность залежи здесь составляет 5,5 метров, запасы сухой массы концентрата равняются 6 миллионам тонн.

Концентрат, общая влажность которого колеблется от 8% до 28%, в обоих пирротинохранилищах находится в многолетнем льдисто-мёрзлом состоянии, что непременно создало бы определённые трудности при его наземной добыче с целью последующего извлечения из него цветных и благородных металлов. Тем не менее, как и по единовременным тратам на приобретение необходимого оборудования, так и по текущим производственным затратам эти трудности не входили и не входят ни в какое сравнение с технической организацией эксплуатации природных месторождений руд цветных и благородных металлов подземно-шахтным способом.

В результате проведённого разведывательного бурения было выполнено картирование сортов пирротинового концентрата, показавшее, что первое пирротинохранилище содержит в себе залежи богатого (более 2% Ni) и рядового (от 1,5% до 2% Ni) концентратов, второе же – залежи рядового и бедного (менее 1,5% Ni). Следовательно, в концентрате пирротинохранилищ только этот рудный компонент (Ni) в чистом виде присутствует в количестве, ориентировочно равном 100 тысячам тонн в первом пирротинохранилище и около 90 тысяч тонн – во втором.

Применительно к среднегодовой мировой цене на никель, сложившейся в 1995 году и равной 8400 $/тонна, суммарная выручка от продажи никеля, извлечённого из концентратов только этих двух техногенных месторождений, была бы никак не менее $ 1 000 000 000, и это при том, что возможные потери промышленного производства расчётно достигли бы 30%.

При тех же потерях применительно к среднегодовой мировой цене на никель 2005 года, равной 14733 $/тонна, суммарная выручка от продажи никеля, извлечённого из концентратов упомянутых двух техногенных месторождений, могла бы превысить $ 1 800 000 000, что по среднегодовому курсу валют (28,44 рублей/$) составляло бы порядка 51 200 000 000 рублей.

С учётом накопленных производственных мощностей и развитой промышленной инфраструктуры бывшего государственного промобъединения Норильский комбинат необходимый объём затрат на разработку техногенных месторождений и извлечения из добытого концентрата металлов в их чистом виде не был бы слишком велик и трудно-подъёмным, приводящим к получению минимально возможной прибыли. Ведь работа с применением экскаваторно-автомобильной техники не обходится дороже работы с использованием бурового и подъёмного оборудования рудников.

Кроме относительно небольшого содержания никеля и меди, иногда не превышающего 0,5% отходов обогащения, в пирротиновых концентратах присутствуют благородные металлы, такие как платина и палладий (от 0,7 до 5 грамм/тонна), родий (до 0,15 грамм/тонна), иридий (до 0,027 грамм/тонна), рутений (до 0,052 грамм/тонна), осмий (до 0,01 грамм/тонна). К примеру, в концентрате второго пирротинохранилища благородные металлы представлены в виде минералов и соединений минералов – тетраферроплатина, изоферроплатина, сперрилит, сплавы платины и палладия с оловом, которые составляют примерно 65,4% – 68% от содержания этих металлов в природной руде до её обогащения.

Сброс таких отходов обогащения, содержащих цветные и благородные металлы, в пирротинохранилища связан с производственно-технологическими процессами, направленными на оптимальное по времени и затратам извлечение из добытых при эксплуатации природных месторождений богатых и «медистых» руд максимального количества цветных и благородных металлов. Отсутствие затрат на дополнительные технологические циклы, направленные на повторную переработку рудных отходов, определяло и определяет большую экономическую эффективность промышленного производства, отводя пирротиновым концентратам роль стратегического сырьевого резерва.

Резервы же, как известно, непременно имеют свою цену (!).

В настоящее время непроявление ведущими акционерами – собственниками ОАО «ГМК «Норильский никель» – какого-либо активного интереса к техногенным месторождениям вызвано лишь наличием ещё достаточно больших невыработанных запасов богатых и «медистых» сульфидных медно-никелевых руд в трёх природных месторождениях Норильского промрайона. Однако такой ценнейший актив, к которому в середине тех же 90-х годов XX века с большим интересом присматривались японские бизнесмены, проявлявшие готовность привлечь для разработки техногенных месторождений рудных отходов необходимые инвестиции, должен был быть оценён и учтён в процессе приватизации акционированного государственного промобъединения Норильский комбинат.

Но этого, к сожалению, не произошло!

 

 

3.8. Нерудные полезные ископаемые.

Газоконденсатные и нефтяные месторождения

 

Кроме месторождений руд цветных и благородных металлов норильские геологи многие годы проводили исследования недр полуострова Таймыр на предмет поиска нерудных полезных ископаемых, физико-химические свойства которых позволяли бы использовать их в качестве материалов при возведении объектов гражданского и промышленного строительства, а также в качестве закладочного материала при заполнении выработанного пространства рудников. С самого начала, ещё в 1936 году, была организована планомерная карьерная добыча бутового камня, песка, гравия и глины.

Деятельность геологов в период 70 – 80-х годов прошлого века привела к существенному расширению и укреплению базы нерудных полезных ископаемых. В то время были открыты и разведаны новые участки Каларгонского месторождения известняков, Горозубовское и Тихоозёрское месторождения ангидрита и гипса, месторождения песчано-гравийных смесей, бутового камня.

Одновременно с этим геологи предложили использовать в работе производственно-хозяйственных структур государственного промобъединения Норильский комбинат новые виды сырья, которые до этого отправлялись в отвал. К примеру, при эксплуатации действующего Кайерканского угольного разреза к отходам причислялись флюсовые песчаники, туфоаргиллиты, аргиллиты и базальты. Использование туфоаргиллитов в производстве кирпича способствовало улучшению качественных свойств этого строительного материала, туфоаргиллиты позволили в промышленных масштабах получить лёгкий заполнитель для бетона – азерит; а использование местных нерудных материалов, таких как габбродолериты, базальты и доломиты, позволили наладить производство теплоизолирующей минеральной ваты, широко применяемой при строительстве.

Кроме этого, на территории Норильского промрайона были открыты, разведаны и сданы в эксплуатацию Талнахское, Ергалахское и Амбарнинское месторождения подземных питьевых вод, а также Вальковское месторождение минеральных вод.

 

* * *

Поистине же наиглавнейшим событием, сравнимым разве только с открытием Талнахского и Октябрьского месторождений сульфидных медно-никелевых руд, можно считать открытие в 1967 году геологами Нижне-Енисейской экспедиции Мессояхского месторождения природного газа. Трудно переоценить значение этого геологического открытия для деятельности градообразующего промобъединения Норильский комбинат, которое уже к концу 1970 года перевело основные производственно-хозяйственные структурные подразделения на топливно-энергетическое обеспечение природным газом.

Обращает на себя внимание, что всего за какие-нибудь три календарных года государственное промобъединение Норильский комбинат прошло путь от первого упоминания о природном газе через осуществление геологических исследований до запуска газового месторождения в эксплуатацию, получения в промышленных объёмах газообразного углеводородного топлива и перестройки производства под использование нового вида природного энергетического сырья. Для этого пришлось выполнить колоссальный объём проектировочных, строительно-монтажных, пуско-наладочных, буровых и иных работ, финансирование которых полностью проводилось за счёт средств, получаемых по ведомственным каналам из государственного бюджета (!).

Потребовалось приложить грандиозные усилия, чтобы в тяжелейших природно-климатических условиях Заполярья (зимой – по порывистому ветру, при низких температурах воздуха; летом – по болотистым почвам в окружении комаров и мошки) осуществить доставку к месторождению природного газа людей, необходимого бурового оборудования, сотни километров труб различного диаметра и иных материалов, тракторной и автомобильной техники.

Затем выстроить в районе Мессояхского месторождения, расположенного в 150 километрах (около 93 сухопутных миль) к западу от левого берега Енисея, посёлок газовиков со всей полагающейся инфраструктурой, необходимой для вахтового ведения хозяйства. Протянуть по тундре 265 километров напорного газопровода от месторождения газа до берега Енисея, устанавливая и закрепляя трубы на опорных столбах, вбиваемых в вечную мерзлоту, проложить по дну самой многоводной реки России, ширина которой в этом районе достигает 8 километров, дюкер (подводный газопровод). Создать на правобережье Енисея разветвлённую сеть магистральных и вводных газопроводов, осуществить строительство, монтаж оборудования, наладку и запуск в эксплуатацию необходимого количества распределительных насосных станций, подготовить специалистов-газовиков и только после этого приступить к добыче природного газа в промышленных объёмах. Параллельно необходимо было внести конструктивно-технологические изменения в оборудование теплоэлектроцентралей, металлургических и иных производств Норильского комбината с целью замены потребляемого ими твёрдого топлива на природный газ.

И всё это было сделано в период полного отсутствия частной формы собственности на средства производства, в период отсутствия крупномасштабного частнособственнического капиталистического интереса, построенного на принципе: стремись получать больше, а отдавать меньше. Во время полноправного господства системы государственного планово-экономического управления деятельностью производственно-хозяйственных объединений перспективное поступательное развитие последних осуществлялось исходя из наличия государственно-общенародных интересов.

Другое было время, другие интересы, но в одном точно можно быть уверенным: финансирование перспективного строительства проводилось в несравнимо больших объёмах и в несравнимо короткие сроки, чем это делают сегодня крупные частные собственники, управляющие активами бывшего государственного промобъединения Норильский комбинат. Хотя эксплуатировать российские недра полуострова Таймыр, выкачивая из них всё самое ценное, они меньше не стали (!).

Собственно, эта же закономерность распространяется также на финансирование и сроки проведения капитальных и текущих ремонтов зданий, сооружений и оборудования приватизированного ОАО «Норильский комбинат», до акционирования являвшегося государственным промобъединением Норильский комбинат.

Остаётся только констатировать, что во времена социалистического ведения хозяйства от первого колышка до запуска в эксплуатацию первых производственных мощностей, как видно, иногда проходило всего каких-нибудь три календарных года, а на рубеже веков в послеприватизационное время, двигаемое капиталистической частной инициативой, выполнение много меньших объёмов работ растягивается минимум на десятилетие. Это и понятно, практика использования труда комсомольцев-добровольцев ушла в прошлое, а денег на перспективную геологоразведку, развитие новых промышленных производств, активное освоение земель левобережья Енисея новым российским капиталистам попросту жалко. Им проще и надёжнее инвестировать финансовые средства в уже отлаженные производства, либо элементарно тратить их, скажем, в Лондоне, приобретая очередной особняк, тем самым, укрепляя там позиции новой российской буржуазной элиты.

Приведём пример.

Дополнительным условием финансово-обременительного характера, выставленным победителю аукциона по продаже контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», было возложение на него обязанности внесения и освоения в течение трёх лет в качестве долгосрочных инвестиций в Пеляткинское газоконденсатное месторождение суммы, равной $ 300 000 000.

Однако, победитель аукциона после получения в собственность контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» о дополнительном обременении предпочёл несколько подзабыть, и, «включив простачка», попросту не посчитал нужным уложиться в срок выделения средств (им же самим установленный) на финансирование инвестиционного проекта, который, впрочем, Государство даже не удосужилось надлежащим образом предварительно утвердить. Собственно, по-другому и быть не могло, «легкомысленность» высокопоставленных госчиновников и в дальнейшем не позволила организовывать должный контроль над финансированием и физическим исполнением инвестиционного проекта развития Пеляткинского газоконденсатного месторождения, этим подрывая как авторитет самой государственной власти, так и нанося ущерб коллективным интересам российского гражданского общества.

До промышленной приватизации по-Чубайсу Государство следило за сроками и качеством проведения ремонтно-строительных работ, тяжко, вплоть до исключительной меры наказания, карая за мошенничество и растрату в особо крупных размерах бюджетных средств, спрашивая со всех и каждого. Сразу же после завершения чубайсовской промышленной приватизации Государство, даже выдвигая общественно-значимые условия, толком не считало необходимым контролировать их исполнение, а «растворившись» в предвыборных лозунгах разно-уровневых избирательных кампаний, фактически предоставило всю экономику огромной страны на откуп небольшой группе крупных частных собственников, произведённых «в князи» первым президентом страны.

Характерной отличительной особенностью недр территорий Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа и Красноярского края, расположенных в пределах стокилометровой удалённости от левого берега Енисея в его среднем и нижнем течении, от аналогичных территорий правобережья этой российской реки является присутствие в них газообразного и жидкого углеводородного природного сырья. Кроме уже упоминавшихся Мессояхского и Пеляткинского месторождений природного газа, стоит отметить, что в 1983 году было открыто, разведано и обустроено Северо-Солёнинское газоконденсатное месторождение.

Совместные усилия красноярских, таймырских и ямало-ненецких геологов привели к открытию нескольких месторождений нефти, а также позволили получить ориентировочное представление о картографическом очертании своеобразного нефтесодержащего пояса российских недр, растянувшегося на многие сотни километров с севера на юг вдоль левого берега нижнего и среднего течения Енисея. Геологические исследования недр, включавшие в себя сейсморазведку и поисковое бурение, позволили получить объективно-реалистичную информацию об обозначенных и даже доказанных запасах нефти Сузунского, Ново-Солёнинского, Ванкорского, Северо-Ванкорского месторождений, заложить основу последующего изучения вероятно предполагаемых запасов нефти в недрах ещё недостаточно исследованных Зимней, Горчинской и Тайкинской территорий.

Подавляющее большинство этих геологоразведочных работ было проведено в период, предшествовавший промышленной приватизации в России, и лишь малая толика их, что особенно примечательно, – в период существования обязательных платежей на воспроизводство минерально-сырьевой базы (ВМСБ) страны, в определённой части направлявшихся на финансирование конкретных геологических исследований, проводившихся геологами частных компаний.

Некоторые геологи приватно утверждали, что полное завершение геологического изучения недр левобережья Енисея вполне возможно приведёт когда-нибудь к появлению в России ещё одного крупного нефтедобывающего промышленного района, природное углеводородное сырьё которого эффектно дополнит существующие, но отчасти уже выработанные запасы северо-тюменской, татаро-башкирской, чеченской и прикаспийской нефти.

Однако случится это, по-видимому, не раньше, чем Государство из средств федерального бюджета или бюджетов субъектов Российской Федерации профинансирует перспективные геологические исследования, а также создание всей необходимой промышленной и социальной инфраструктуры. Это, конечно же, создаст благоприятные условия для последующего проявления частнособственнической инициативы представителями крупного сырьевого бизнеса, которые с большим удовольствием приступят к выкачиванию углеводородного сырья из российских недр, по-прежнему предпочитая отправлять большую часть вырученных от этого финансовых средств долгосрочными инвестициями в готовое производство и (или) за рубеж (!).

Стоит лишь надеяться, что ради наступления такого, в общем-то, не самого плохого будущего, Государство уже сегодня начнёт предпринимать всевозможные меры воздействия на ситуацию, преследуя цель обеспечения бережного сохранения городов и посёлков Заполярья, западной, центральной и восточной Сибири, созданных в тяжелейших природно-климатических условиях трудом миллионов россиян.

Одновременно с началом добычи в промышленных объёмах нефти и сопутствующего ей природного газа некоторые населённые пункты уже в недалёкой перспективе обязательно получат свою вторую жизнь, если только к этому времени в этих людских селениях останется кто-то, кроме измотанных жизнью пенсионеров, не проживающих, а существующих в том, что трудно назвать жильём.

Кто-то, возможно, отнесётся к этому со скептицизмом, тому стоило бы побывать в Игарке – когда-то интенсивно развивавшемся сибирском городке лесодобытчиков, или хотя бы посетить его аэропорт с туалетом, за очково-безунитазное состояние которого стало бы неловко каждому человеку, уважающему себя и окружающих его людей.

Ведь недаром представление о театре начинает складываться с его гардероба («театр начинается с вешалки»), а представление об уровне социально-бытовой обеспеченности людей, как ничто другое, даёт состояние посещаемых ими туалетных комнат.

Кроме сибирского городка Игарка, ближайшим промышленно-развитым центром к упомянутым потенциальным источникам природных углеводородов, пока с недостаточно разведанной геологией недр, как раз и является Норильский промышленный район вкупе с портовым городом Дудинка.

Добавим к этому, что до сих пор в полной мере не изучена минерально-сырьевая база недр самого полуострова Таймыр и других земель правобережья Енисея, лежащих к востоку и югу от него. Хотя до промышленной приватизации по-Чубайсу геологоразведочные исследования позволили выявить на этих землях территории, на которых было отмечено наличие геологических признаков присутствия в недрах золота, алмазов, молибдена, сурьмы, ртути, флюоритов, слюды и многого-многого другого.

Последовавшее за приватизацией ОАО «Норильский комбинат», а также ОАО «Норильскгазпром» недофинансирование перспективных поисковых мероприятий и иных геологических исследований отняло возможность доведения до логического конца работ по выяснению степени промышленной ценности присутствия в таймырских недрах перечисленных полезных ископаемых, что напрямую негативно затронуло коллективный экономический интерес будущих поколений россиян.

Выходит, проведённая в России приватизация крупнейших государственных предприятий и промобъединений, специализировавшихся на эксплуатации разведанных и обустроенных месторождений природно-сырьевых богатств, совершенно не учитывавшая их реальную цену, хлёстко ударила не только по интересам большинства живущих ныне россиян, но и по интересам их детей, внуков, правнуков, всех, кто будет жить после них (!).

 

 

3.9. Государственное промобъединение Норильский комбинат.

ОАО «Норильский комбинат»

 

Стартовавшее в 1936 году промышленное освоение колоссальных природных богатств недр полуострова Таймыр, постепенное наращивание производственных и хозяйственных мощностей многоотраслевого градообразующего государственного промобъединения Норильский комбинат позволили ему, по официальным данным, к 1989 году достичь пика своих производственных показателей. В том же 1989 году Норильск, некогда рабочий посёлок, окружённый бараками Норильлага, разросшийся и окрепший благодаря единению со своим комбинатом, ставшим крупнейшим производственным объединением цветной металлургии страны и одним из мощнейших во всём мире, сделался городом, открытым для свободного посещения.

Государственное промобъединение Норильский комбинат производило около 80% никеля, 60% меди, 99% кобальта и почти 100% металлов платиновой группы, считая от общего объёма данной товарной продукции, выпускаемой в целом на территории России. Остальное производство того же товарного никеля (порядка 20%) было сосредоточено на дочерних предприятиях концерна «Тяжцветмет»: комбинат «Южуралникель» (город Орск), при полной загрузке производивший около 50 тысяч тонн никеля в год, а также Режский и Уфалейский металлургические заводы, выпускавшие ежегодно до 17 тысяч тонн и до 9 тысяч тонн никеля соответственно. Эти предприятия перерабатывали окисленные (с малым содержанием серы) руды уральских (Серовск, Черемшанск) и казахских (Кимперсай) месторождений.

В 1989 году, когда государственное промобъединение Норильский комбинат достигло своей максимальной финансово-экономической привлекательности, его объединили ещё с двумя горнометаллургическими комбинатами и механическим заводом Кольского полуострова, Санкт-Петербургским институтом «Гипроникель» и Красноярским заводом цветных металлов, создав из всего этого Российский государственный концерн «Норильский никель». За подписью председателя Правительства Союза ССР Николая Рыжкова 4 ноября 1989 года вышло постановление Совета Министров СССР за № 947 «Об образовании Государственного концерна по производству цветных металлов «Норильский никель», которое содержало в себе следующее:

«В целях повышения эффективности использования природных ресурсов, производственного и научно-технического потенциала для наиболее полного удовлетворения потребностей народного хозяйства в цветных и драгоценных металлах, создания более благоприятных условий для социального развития трудовых коллективов и коренного населения северных районов страны, а также дальнейшего совершенствования управления, углубления хозяйственного расчёта и развития самофинансирования Совет Министров СССР постановляет:

1. Принять предложение трудовых коллективов Норильского горнометаллургического комбината имени А.П.Завенягина, комбинатов «Североникель» имени В.И.Ленина и «Печенганикель», Красноярского завода цветных металлов и Оленегорского механического завода об образовании Государственного концерна по производству цветных металлов «Норильский никель» в составе указанных предприятий.

Предприятия, вошедшие в состав этого концерна, выводятся из подчинения Министерства металлургии СССР. Осуществить передачу указанных комбинатов и заводов по состоянию на 1 октября 1989 г. в соответствии с порядком, установленным постановлением Совета Министров СССР от 16 октября 1979 г. № 940».

Кстати, лаконичность описания целей издания союзного правительственного постановления нисколько не уступала преамбуле Указа Президента России об акционировании и приватизации концерна «Норильский никель».

Возникшее единение природно-сырьевых богатств, производственной и интеллектуальной мощи настолько ярко засверкало в блистательной цепи рентабельнейших государственных промобъединений народного хозяйства страны, что пытливый ум Анатолия Чубайса не мог пропустить его мимо, не удостоив чести сделать из него «дойную корову», призванную подкармливать финансовыми средствами укреплявшуюся по-ельцински авторитарными методами «российскую демократию».

Политической волей Президента России Бориса Ельцина концерн был обречён на адресную приватизацию и направление «финансового молока», получаемого путём превращения в звонкую монету всего самого ценного, извлекаемого из добываемых медно-никелевых руд Заполярья, на подпитку политического долголетия первого президента страны, на житейские шалости и реализацию амбициозных замыслов членов его команды. Сам же Борис Ельцин уже осенью 1994 года, осознавая приближение новых президентских выборов 1996 года и справедливо опасаясь за политическую судьбу и личное благополучие своих ближайших соратников, подобрал на роль сметливого «фермера» всего хозяйства, вошедшего в ФПГ АООТ «Интеррос», Владимира Потанина, сумевшего по достоинству оценить щедрое преподношение и высочайшее покровительство.

По-видимому, когда решался вопрос создания ФПГ «Интеррос» для достижения цели постановки под полный контроль финансовых потоков экспортно-импортных сделок основного производителя цветных металлов, а также ряда предприятий и промобъединений, вошедших в финансово-промышленную группу, Владимиру Олеговичу удалось убедить Бориса Николаевича, что ФПГ АООТ «Интеррос» гарантированно не оставит «защитников демократии» без финансов.

Во главе подобранной бригады хитроумных «финансовых дояров» Владимир Потанин поставил Александра Хлопонина, доверив ему на славу выдоить акционировавшийся и приватизируемый концерн, используя для этого финансовые рычаги АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», осуществить послеприватизационную реорганизацию, отправив «дойную коровку» на покой, а произведённых ею тёлочек наречь ОАО «ГМК «Норильский никель» и ОАО «Кольская ГМК».

Производственные мощности Норильского комбината, даже не полностью учтённые и недооценённые, среди активов, управляемых РАО «Норильский никель», по праву сохраняли своё первенство, так же как основной производственно-экономической базой реорганизованного концерна продолжали оставаться три в совершенстве инфраструктурно обустроенных месторождения медно-никелевых руд Норильского промрайона.

Доля имущества градообразующего государственного промобъединения Норильский комбинат во всём имущественном комплексе Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа составляла на то время 99,1%, поскольку на балансе комбината числились также и непроизводственные основные фонды, такие как социальный жилищный фонд, объекты социально-культурного и коммунально-бытового назначения. После образования ОАО «Норильский комбинат» жилищный фонд и объекты социальной инфраструктуры стали учитываться бухгалтерией компании на её забалансовых счетах.

Статус крупнейшего в стране производственно-хозяйственного градообразующего комплекса позволил руководству государственного промобъединения Норильский комбинат считать, что всё или почти всё на территории Таймыра зависело от комбината, что он обладал всеми богатствами недр, почти 270 тысяч жителей городов и посёлков Заполярья в высшей степени зависели от политики руководства этого гиганта цветной металлургии.

Главы исполнительной власти городов Норильска и Дудинки, а также всех городов-спутников и рабочих посёлков, в обязательном порядке ездили на доклад к генеральному директору Норильского комбината и участвовали в еженедельных явочных планёрках, проводимых руководством государственного промобъединения.

Было именно так, а не наоборот!

Генеральный директор же государственного промобъединения Норильский комбинат держал ответ непосредственно перед руководством концерна и высшими правительственными чиновниками Союза ССР, в дальнейшем – Российской Федерации.

Теснейшая связь с Москвой подчёркивала особую, изначально сложившуюся значимость Норильского комбината для экономики СССР, способствовала тому, чтобы высокопоставленные должностные лица этого государственного многоотраслевого промобъединения занимали не последние места в списках кадрового резерва на занятие высших государственных должностей. Так, после трёхлетнего руководства строящимся Норильским комбинатом Авраамий Завенягин был назначен на должность заместителя наркома внутренних дел, а в феврале 1956 году на XX съезде Коммунистической партии СССР был избран в состав её Центрального Комитета.

Руководивший Норильским комбинатом семь лет Владимир Долгих, при котором был дан старт промышленному освоению открытых в 60-х годах прошлого века Талнахского и Октябрьского месторождений сульфидных медно-никелевых руд, в 1969 году стал первым секретарем Красноярского краевого комитета КПСС, а в 1976 году в Москве возглавил отдел тяжёлой промышленности Центрального Комитета КПСС. В те времена неразрывного единения структур партийно-политического руководства и органов государственной власти и управления страны – это был очень высокий государственный пост. В 1982 году Владимир Иванович стал кандидатом в члены Политбюро Центрального Комитета КПСС, что фактически ввело его в круг высшей политической и государственной элиты страны.

Предпоследнему генеральному директору Норильского комбината Борису Колесникову, под руководством которого максимально раскрылся производственный потенциал этого государственного многоотраслевого промобъединения, а уровень жизни норильчан достиг самых лучших столичных показателей, в 1988 году, уже во время шествия по стране горбачёвской «Перестройки», было предложено занять должность заместителя министра цветной металлургии СССР.

 

* * *

К 1989 году, когда государственное промобъединение Норильский комбинат достигло своих пиковых производственных показателей, в его составе функционировали на уровне проектных мощностей пять действующих подземных рудников, добывавших сульфидные медно-никелевые руды из трёх месторождений Норильского промрайона. Самым крупным из них был рудник «Октябрьский», на долю которого приходилась около 34% от общего объёма ежегодно добываемых руд цветных и благородных металлов (порядка 3,4 – 3,5 миллионов тонн руды ежегодно).

Подземное хозяйство самоходных машин пяти рудников насчитывало 250 единиц техники и было крупнейшим среди всех горнодобывающих предприятий Союза ССР.

На шестом руднике, «Медвежий ручей», добыча руд осуществлялась открытым наземным (карьерным) способом с применением экскаваторов и большегрузной автотранспортной техники, при этом ежегодный объём добычи был невелик и составлял порядка 350 тысяч тонн руды.

Кроме этого, Государство продолжало активно вкладывать деньги в проектирование и строительство ещё одного рудника – «Скалистый», расположенного в северо-восточной части Талнахского месторождения сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона. Необходимость в новом руднике, глубина двух рудных залежей которого находится на уровне от 750 до 1200 метров ниже поверхности земли, определялась значительной выработкой запасов богатых руд на рудниках «Маяк» и «Комсомольский». Рудник «Скалистый» должен был стать резервом обеспечения металлургических переделов государственного промобъединения Норильский комбинат богатым сырьём, в виде сплошных сульфидных халькопирит-пирротиновых руд.

В 1993 году (до начала процессов акционирования и приватизации) для целей оперативного управления строительством была создана дирекция подземного рудника «Скалистый» с правами и обязанностями производственного подразделения Норильского комбината. В работе использовались самые современные технологии и накопленный богатейший опыт специалистов государственного промобъединения в вопросах проектирования, строительства и эксплуатации рудников. На руднике «Скалистый» посредством применения комплексов высокопроизводительного самоходного оборудования, способного обеспечивать безопасность горных работ на глубинах до 1300 метров от поверхности земли, были применены передовые технические решения выемки руды и заполнения выработанного пространства закладочными материалами.

С 1996 года на руднике «Скалистый» началась попутная строительству добыча богатых руд на горизонте 850 метров вглубь от поверхности земли, составившая 50 тысяч тонн. По проекту развития рудника, рассчитанного на 7 – 8 календарных лет, предусматривалось довести (к 2004 году) суммарную производительность рудника по добыче только богатых и «медистых» руд до 1,4 миллионов тонн ежегодно.

Государственное промобъединение Норильский комбинат не жалело средств на приобретение дорогостоящего импортного оборудования и материалов. Наряду с уже эксплуатировавшимися торкрет-установками типа «Алива-250» швейцарской фирмы «Алива АГ», предназначенными для подачи сухих смесей, впервые в практике норильских рудников была применена «Алива-262», способная для проведения подземных закладочных и крепёжных работ подавать как сухую смесь, так и специальный (жидкий) бетон.

В начале 90-х годов прошлого века, к примеру, был подписан контракт на поставку для рудника «Скалистый» австрийской фирмой «Фест Альпине» проходческого гусеничного комбайна избирательного действия со стреловидным исполнительным агрегатом типа АМ-75Р. Для обеспечения безопасности производства в сложных горно-геологических условиях, заполнения и склеивания трещин и щелей с целью изолирования горных выработок от поступления газа и воды на руднике «Скалистый» планировалось широко использовать синтетические смолы (полиуретан), подобные созданным германским научно-исследовательским институтом «Бергбау-Форшунг Гмбх» двухкомпонентным системам синтетических смол (беведоль/беведан).

В конце 90-х годов XX века строительство рудника «Скалистый» было приторможено, а ранее вложенные финансовые средства фактически «заморожены». Произошло это как только Государство, завершив приватизацию ОАО «Норильский комбинат» в составе РАО «Норильский никель», освободило себя от бремени инвестиционной ответственности за дальнейшее перспективное развитие горнорудной базы Норильского промрайона, переложив её на «хлипкие плечи» новых частных собственников (!).

По сведениям, полученным от руководства Заполярного филиала ОАО «ГМК «Норильский никель» и официально опубликованным, темпы развития рудника «Скалистый» были настолько приторможены, что к 2007 году объём ежегодной добычи богатых руд на руднике составил лишь от 300 до 500 тысяч тонн. В то время как согласно первоначальной проектной документации к 2004 году объём ежегодной добычи богатых руд должен был составить порядка 1,2 миллионов тонн, а суммарно богатых и «медистых» – 1,4 миллионов тонн руды, но, как видно, это произошло бы при государственном подходе к делу. (Журнал «Норильский никель», № 2-33, март – апрель 2007 года, стр. 5)

Сам же рудник «Скалистый» новые собственники активов приватизированного государственного промобъединения Норильский комбинат собираются достроить к 2019 году, что отстаёт от первоначальных сроков его строительства по крайней мере на 15 лет.

Вот Вам и частная инициатива, любуйтесь и наслаждайтесь!..

 

* * *

Для достижения к 1989 году максимально-возможных производственных показателей государственное промобъединение Норильский комбинат в течение многих лет кряду вынуждено было, исходя из прогрессирующего развития горнодобывающих переделов, также укреплять и свои металлургические мощности.

Первым заводом, изначально названным Большим металлургическим, был Никелевый, цеха которого буквально упирались в стены домов рабочего посёлка Норильск. В то время главными улицами посёлка были Заводская и Октябрьская, на которых с самого начала в требуемом по службе одиночестве, позднее – с семьями проживали руководители Норильского комбината (Норильскстроя), офицерский и старшинский состав охранных служб НКВД Норильлага, а также немногочисленные вольнонаёмные работники.

В 1945 году, в год Великой Победы, в совместной производственной цепочке с Никелевым заводом заработали Агломерационная и Норильская обогатительная фабрики. Главнейшим событием 1949 года был запуск в эксплуатацию плавильного цеха Медного завода, а буквально через какой-то год рядом с ним завершилось строительство цеха электролиза меди.

На первых порах упомянутые металлургические подразделения Норильского комбината использовали обогащённое рудное сырье, добывавшееся в процессе эксплуатации месторождения Норильск-1, когда же в 1960 и 1965 годах соответственно были открыты Талнахское и Октябрьское месторождения сульфидных медно-никелевых руд, то это потребовало строительство дополнительных металлургических цехов. Хотя всё же впоследствии в качестве сырья для промышленного производства Медного завода (кроме медного концентрата, поступавшего от Норильской обогатительной фабрики) стала использоваться богатая селективная медно-никелевая руда рудника «Октябрьский» (Октябрьского месторождения).

В 1969 году между Норильском и Кайерканом было начато строительство Надеждинского металлургического завода, а уже через десять лет, в 1979 году, вошла в строй первая очередь этого гиганта металлургической промышленности, технология которого вобрала в себя все самые современные и передовые достижении мировой научной мысли того времени.

Прошло всего два года, и в 1981 году был полностью введён в эксплуатацию весь Надеждинский металлургический завод и первая очередь специально под его производственные мощности построенной Талнахской обогатительной фабрики, которые между собой соединили 45-километровые трассы концентратопроводов, возведённых специалистами управления «Таймырэнергострой», претворившими в жизнь уникальную гидрометаллургическую технологию. В строительстве завода и в шефмонтаже оборудования принимали самое активное участие финские компании «Оутокумпу», «Раума-Репола» и «Альстрем».

Готовой товарной продукцией Никелевого завода являлись: никель электролитный, кобальт металлический, кобальт электролитный и соли кобальта, а промежуточными продуктами – медный концентрат и шлам, содержащий благородные металлы, которые перерабатывались мощностями других металлургических подразделений комбината.

Готовой товарной продукцией Медного завода являлись: катодная медь марок М1к, МОк и МООк, а также элементарная сера, получаемая в качестве попутного продукта металлургического производства. Кроме того, для внутренних нужд промобъединения было налажено побочное производство серной кислоты.

Готовой продукцией Надеждинского металлургического завода являлись: файнштейн, отправлявшийся на последующую переработку на Никелевый завод, а также на Комбинат «Североникель», входивший в состав концерна «Норильский никель», и анодная медь, отправлявшаяся на Медный завод. Попутным продуктом металлургического производства здесь также являлась элементарная сера.

Кроме трёх металлургических заводов на промышленной площадке Медного завода дополнительно был выделен в качестве отдельного структурного подразделения государственного промобъединения Норильский комбинат Металлургический цех №1, специализировавшийся на извлечении исключительно благородных металлов из сырья, поступавшего в цех для последующей специальной переработки.

 

* * *

Увеличивавшиеся мощности горнодобывающего и металлургического переделов требовали сообразного увеличения и мощностей обеспечительных производств, совершенствования промышленной и социальной инфраструктуры, создания условий для дополнительного включения в производственные процессы десятков тысяч профессионально подготовленных людей.

Это ставило перед армией норильских строителей всё новые и новые масштабные цели, направленные на параллельное возведение как объектов промышленного строительства, так и социального жилищного фонда, объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения. Большой Норильск развивался вместе с производственным объединением, ради которого он создавался, работников которого и их детей он согревал, лечил, обучал, хранил их покой и обустраивал досуг.

Впечатляющие темпы развития той же транспортной инфраструктуры государственного промобъединения Норильский комбинат проще всего рассмотреть на примере Дудинского морского порта, годовой грузооборот которого в 1968 году впервые едва-едва превысил один миллион тонн. Затем десять лет ушло на принципиальное усовершенствование возможностей порта, приобретение и монтаж новейшего оборудования, применение современнейших технологий, связанных, в частности, с подъёмом на период ледохода тяжёлых портовых кранов от причала на возвышенности, расположенные в сотнях метров в глубине портовой инфраструктуры.

В результате колоссальных организационно-подготовительных мероприятий, подкреплённых стабильным многомиллионным государственным финансированием, в 1978 году впервые была отлажена круглогодичная морская навигация на линии Мурманск – Дудинка (2611 километров, или 1410 морских миль). Караваны танкеров и сухогрузов, прозванных «морковками», сопровождаемые судами ледокольного флота Мурманского и Архангельского пароходств, получили возможность, пройдя больше недели по холодным, «чёрным» водам Карского моря, неспокойным водам других морей южной границы Северного Ледовитого океана, преодолев сравнительно неглубокое устье Енисея, выйти, минуя порт Диксон, прямо к Дудинке.

Важность этого события было трудно переоценить, поскольку ближайший речной порт, способный обработать необходимое количество грузов, – Красноярск, расположен на расстоянии 1998 километров от порта Дудинка в верхнем течении Енисея, в зимнее время года покрывающегося толстым слоем льда, непреодолимого для речных судов.

Успешное же функционирование градообразующего многоотраслевого промобъединения Норильский комбинат требовало, с одной стороны, своевременного круглогодичного завоза необходимых товаров народного потребления, оборудования, транспорта, комплектующих материалов, запасных частей и тому подобного, а с другой – гарантированную круглогодичную доставку до потребителей сотен тысяч тонн цветных металлов и промежуточных продуктов переработки (файнштейн).

В итоге, начиная с 1978 года, ежегодный показатель грузооборота Дудинского морского порта государственного промобъединения Норильский комбинат, стал превышать планку в пять миллионов тонн. В среднем порт стал обрабатывать около двух тысяч судов во время речной навигации (июнь – октябрь) и ста танкеров и сухогрузов класса река-море – в зимний период; его контейнерный парк был доведён до двухсот тысяч единиц, а площадь механизированных складов достигла одного миллиона квадратных метров.

На территории Норильского промрайона функционировали три ТЭЦ, суммарная электрическая и тепловая мощность которых составляла соответственно 1537 МВт и 4883 Гкал/час.

Первая из трёх ТЭЦ дала электрический ток в промышленных объёмах ещё в 1942 году. Строительство и запуск в эксплуатацию в 1969 году второй ТЭЦ были вызваны необходимостью энергообеспечения деятельности подземных рудников, эксплуатировавших Талнахское и Октябрьское рудные месторождения, а также самого Талнаха. Со строительством Надеждинского металлургического завода возросли потребности государственного промобъединения Норильский комбинат в тепловой и электрической энергии, и в 1980 году для удовлетворения нужд производства была принята в эксплуатацию ТЭЦ-3, призванная также обеспечивать и увеличившиеся потребности разраставшегося Кайеркана.

Становление и прогрессирующее развитие производственных мощностей, возросшая потребность в бесперебойном обеспечении энергоресурсами увеличивавшегося жилищного фонда, объектов социальной инфраструктуры промрайона подтолкнули весной 1963 года руководство комбината к использованию одной из самых дешёвых и экологически чистых энергий – энергии падающей воды.

В ноябре 1970 году были поставлены под нагрузку и дали электрический ток первые агрегаты Усть-Хантайской ГЭС, а в сентябре 1975 года вся гидроэлектростанция была сдана в промышленную эксплуатацию. В том же 1975 году первый строительный десант высадился на реке Карти-Курейке, что положило начало строительству Курейской ГЭС, активная фаза которого началась в 1980 году, а в 1994 году был совершён запуск последнего пятого гидроагрегата. Однако, по ряду причин, к которым смело можно отнести и реорганизацию, за которой последовала смена формы собственности, сдача в эксплуатацию всей гидроэлектростанции состоялась лишь 11 декабря 2002 года.

Установленная проектная электрическая мощность этих двух комплексов гидросооружений составляет 1041 МВт, но в реальной жизни в условиях низких температур и сильных порывистых ветров Заполярья работа на полную мощность гидроэлектростанций сильно затруднена недостаточной надёжностью магистральных линий электропередач, пропускная способность которых лимитирована 500 МВт.

 

* * *

Для того чтобы не прослыть голословным демагогом, пытающимся изобразить перед читателем светлые картинки динамично развивавшегося до акционирования и приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат, обратимся к документальным свидетельствам событий недалёкого прошлого российской истории.

В частности, к отчётно-плановой документации, утверждённой 2 марта 1982 года на пленуме Таймырского окружкома профсоюза рабочих металлургической промышленности, содержащей буквально следующее: «К началу XI пятилетки /1981 – 1985годы/ в основном завершилось создание производственных мощностей, предусмотренных технико-экономическим докладом развития НГМК /Норильский комбинат/ на 1971 – 1980 годы. За это время основные фонды комбината увеличились в три раза и составляют в настоящее время почти четыре миллиарда рублей, добыча богатых медно-никелевых руд увеличилась в 4,5 раза, производительность труда – более чем на 60%».

Далее в виде отчётных тезисов о деятельности Норильского комбината следовало, что только в течение X пятилетки /1976 – 1980 годы/ на строительстве объектов исключительно производственного назначения было освоено капитальных вложений на сумму в 3 021 000 000 рублей, из которых на сумму 1 800 000 000 рублей строительные работы завершились вводом основных фондов в эксплуатацию.

На пленуме Таймырского окружкома профсоюза рабочих металлургической промышленности было установлено: «Главная задача XI пятилетки /1981 – 1985 годы/, стоящая перед комбинатом, – увеличение производства цветных металлов: никеля на 61,5%, меди товарной на 61,1%, кобальта на 81,2%», добыча руды возрастёт на 55,7%, реализация товарной продукции на 34,8%». Затем следовало: «Выполнение столь напряжённых заданий зависит от форсированного освоения Надеждинского завода, Талнахской обогатительной фабрики, опережающего развития рудной базы, энергетики и других отраслей. На объекты обогащения и металлургии в одиннадцатой пятилетке предполагается направить 926 миллионов рублей капитальных вложений. Особое внимание в предстоящей пятилетке должно быть уделено строительству объектов рудной базы и энергетики».

Ясно, что такой рывок в увеличении объёмов выпускаемой продукции цветных и благородных металлов был связан именно с полным вводом в эксплуатацию Надеждинского металлургического завода, первой очереди Талнахской обогатительной фабрики, а также принятой в эксплуатацию в 1982 году первой очереди рудника «Таймырский», работающего на природных богатствах Талнахского рудного узла.

Интенсивность освоения государственных инвестиций в развитие промышленного производства и социальной инфраструктуры промрайона не снижалась и позднее, когда страна уже переступала порог всеобъемлющего экономического кризиса, пожалуй, менялись лишь направления применения денежных средств.

Так, в 1991 году, то есть всего за год до начала процессов акционирования и приватизации Норильского комбината, общий объём государственных долгосрочных финансовых вложений составил 983 800 000 рублей, из которых на расширение, реконструкцию и техническое перевооружение производства было направлено 688 300 000 рублей, а остальные 295 500 000 рублей – на развитие социальной сферы (!).

Важно отметить: вплоть до самого начала процессов акционирования и приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат Государство продолжало инвестировать финансовые средства не только в строительство корпусов производственных цехов и шахт, обеспечиваемых самым современным оборудованием, но и в их последующую научно-обоснованную модернизацию, в развитие новых технологий получения более совершенных материалов.

Поражает, что даже находясь в условиях как ураган набиравшего силу по всей стране экономического кризиса, спровоцированного гайдаровским переходом на свободно-рыночное ценовое регулирование, руководство промобъединения продолжало думать о будущем, финансируя научные разработки и апробирование на практике новейших достижений учёных (!).

Примером тому может служить успешный опыт совместного сотрудничества специалистов Норильского комбината и учёных Института горного дела, носящего имя академика Академии Наук СССР Александра Скочинского, по строительству и запуску в 1992 году в промышленную эксплуатацию цеха новых видов крепи, вошедшего в состав управления обеспечения горного производства промобъединения.

Основной продукцией цеха являлись витые полимерные анкера, изготавливаемые на станках механической скруткой стеклопластиковых стержней, которые перед обработкой пропитывались синтетической смолой. До запуска в цеховое производство за опытно-промышленной партией этих витых полимерных анкеров в течение трёх лет велось планомерное научное наблюдение, показавшее их полную устойчивость к коррозии при нахождении в самых разнообразных агрессивных средах: цементе, шахтных водах, рудничной атмосфере и тому подобное.

 

* * *

Стоит заострить внимание читателя на том, что исходным источником формирования инвестиционных финансовых ресурсов, направлявшихся Государством на развитие градообразующего промобъединения Норильский комбинат и его города, являлась высокая прибыльность самого Норильского комбината (!).

До 1989 года, когда был образован концерн «Норильский никель», деятельность его будущих дочерних предприятий осуществлялась в условиях диктата общегосударственной политики экономического планирования, строившейся на жёсткой системе планово-распределительных отношений. Органы государственного управления, такие как Министерство цветной металлургии СССР и Министерство внешней торговли СССР, аккумулировали финансовые результаты от экспортных сделок по продаже готовой продукции государственных горнометаллургических промобъединений (комбинатов), поступавшие в доходную часть Госбюджета страны, откуда они централизованно расходовались, исходя из государственно-общенародных стратегических планов, текущих задач и установленных отраслевых плановых нормативов.

Часть готовой товарной продукции и промежуточных продуктов (файнштейн) Норильского комбината в обязательном порядке планово перераспределялась между другими субъектами государственного промышленного сектора экономики в виде сырья для дальнейшей углубленной переработки, направленной на выпуск продукции производственно-технического назначения или товаров народного потребления. Большее же количество произведённых никеля и меди через систему специализированных государственных внешнеторговых коммерческих, транспортных, финансовых и страховых организаций направлялось на экспорт, с чего поступало более 90% выручки от деятельности промобъединения. Всё было построено на централизованном взаимодействии высокопоставленных должностных лиц Госплана, Госснаба, Министерства внешней торговли и Государственного комитета по внешнеэкономическим связям Советского Союза. Традиционно экспортом цветных металлов, прежде всего меди и никеля занималось Всесоюзное объединение «Разноимпорт» Министерства внешней торговли СССР.

Из источников оперативной, статистической и бухгалтерской отчётностей сотрудники министерств и ведомств Союза ССР обладали информацией о прямых и косвенных производственных затратах Норильского комбината, о произведённом количестве цветных и благородных металлов, что позволяло им делать обоснованные выводы об экономической эффективности работы этого многоотраслевого промобъединения.

Госплановские методы управления экономикой всей страны предписывали из единого центра перераспределять все доходы рентабельных предприятий, превышавшие их производственные затраты, – выплату заработной платы работникам, расходы на энергообеспечение и приобретение материалов, проведение текущих и самых необходимых капитальных ремонтов основных фондов, сохранение необходимого количества переходящих остатков оборотных средств и так далее. Все излишки в их финансовом выражении директивно оставались в распоряжении государственных органов управления.

Однако, пройдя через ведомственную отчётность центральных властей, вполне сопоставимое с экономической эффективностью промышленного производства Норильского комбината количество финансовых средств возвращалось комбинату в форме государственных долгосрочных инвестиций, направлявшихся на целевое финансирование производственных и социальных программ. Об этом свидетельствует вся история развития Норильского промрайона – история государственных инвестиций в процветание российского Севера, в перспективный рост экономики страны (!).

Об объёмах государственных инвестиций, ежегодно направлявшихся на основании мотивированных обращений-заявок в Министерство цветной металлургии СССР руководства градообразующего промобъединения Норильский комбинат на цели производственно-хозяйственного развития Норильского промрайона, можно судить хотя бы из того факта, что темпы строительства, проводившегося за государственный счёт, требовали участия в этом около 25 тысяч работников. В то время почти каждый пятый работник Норильского комбината был связан с промышленным или гражданским строительством.

Впечатляло и техническое оснащение строительного комплекса. Так, в 1985 году на стройплощадках одновременно были задействованы двести башенных и самоходных кранов, экскаваторы, бульдозеры, буровые станки, около пятисот передвижных компрессоров, более тысячи автомобилей.

Вот это был размах!

После выхода в свет постановления Совета Министров СССР за № 947 «Об образовании Государственного концерна по производству цветных металлов «Норильский никель», предприятия, вошедшие в состав концерна, да и он сам, были выведены из подчинения Министерства металлургии СССР, что явило собой попытку предоставления созданному промобъединению экономической самостоятельности в ходе решения тактических задач. Долгосрочные государственные инвестиции приняли вид субсидиарной поддержки: предоставление прямых дотаций и льготных кредитов (например, под 1/3 ставки рефинансирования Центрального Банка), финансовые средства от которой целевым образом расходовались на решение тех же самых производственных и социально-значимых задач, что и в прежние времена.

Декларационное провозглашение 12 июня 1990 года независимости РСФСР от влияния Советского Союза, когда на российской территории Союза ССР юридически и фактически установилось двоевластие, чётко обозначившее две политические силы, вышедшие из идейно пошатнувшихся рядов коммунистической партии, положило начало постепенному таянию государственной монополии союзных управленческих структур на проведение экспортно-импортных операций.

Этот процесс усилился после избрания 16 июня 1991 года главой исполнительной власти – Президентом РСФСР, входившей в состав СССР, Бориса Ельцина.

Команда избранного российского президента, укрепляя в интересах собственной власти степень своего влияния среди руководителей, прежде всего крупнейших производственно-хозяйственных промобъединений, конкурентоспособная продукция которых экспортировалась за рубеж, давая стране миллиарды в иностранной валюте, не могла не разрушить существовавшую до этого государственную монополию Союза ССР на внешнюю торговлю.

Президент СССР Михаил Горбачёв, избранный на должность Съездом народных депутатов Союза ССР, не был в состоянии повлиять на происходящее, особенно учитывая результаты июньских 1991 года первых всенародных президентских выборов в союзной республике, обладавшей мощнейшим экономическим потенциалом, предоставивших возможность Борису Ельцину политически прикрывать свои действия мотивами необходимости защиты интересов российского народа.

Произошло перераспределение ранее строго регламентированной номенклатуры товаров между участниками внешнеэкономических связей: на внешний рынок вышли самые различные организации. В итоге продажей цветных металлов за рубеж стали заниматься неспециализированные объединения, такие как «Техноэкспорт», «Атомэнергоэкспорт», «Машиноимпорт», «Проммашимпорт» и так далее.

В конце 1990 года подобное неспециализированное объединение Министерства внешнеэкономических связей РСФСР, нарушив существовавшую ранее отработанную тактику экспортных продаж цветных металлов, несколько раз предлагало через иностранную торговую компанию крупные разовые партии металла, что привело к возникновению хаотичной конкуренции, выведшей мировой рынок из равновесия, способствовавшей резкому снижению биржевых цен на цветные металлы. В то время это сильно ударило по интересам дочерних горнометаллургических предприятий концерна «Норильский никель», поскольку поползли вниз прежде всего мировые цены на товарный никель.

В течение следующих двух лет экспортную продажу товарного никеля сосредоточили в своих руках два внешнеторговых объединения Министерства внешнеэкономических связей России. Одно из них занималось поставками за рубеж исключительно металла, являвшегося продукцией предприятий концерна «Норильский никель», другое – металла уральских заводов и частично Комбината «Североникель», входившего в состав концерна «Норильский никель».

Разрушение Советского Союза привело к тому, что:

а) с 1992 года заработала таможенная служба России, было введено лицензирование и квотирование внешнеторговой деятельности, размеры и условия которых определяло Министерство экономики Российской Федерации. Выдачей же самих лицензий (разрешений) на вывозную торговлю в пределах отведённых квот занималось Министерство внешнеэкономических связей Российской Федерации, которое параллельно учредило экономико-правовой институт спецэкспортёров;

б) в конце 1991 года в стране перестали действовать внутренние прейскурантные цены на цветные металлы, которые в значительной степени в меньшую сторону отличались от мировых цен. Начатое Егором Гайдаром с 1 января 1992 года реформирование российской экономики отменило всякие прейскуранты, объявив свободу от государственного контроля над ценообразованием при продаже цветных металлов на территории России, что поставило в затруднительное положение предприятия, для которых цветные металлы являлись основным сырьём, питавшим их промышленное производство.

В результате всего этого именно на период с 1992 по 1993 годы пришёлся самый пик неофициального, «дикого» экспорта цветных металлов из России и бывших братских союзных республик, пик самых кровопролитных криминальных войн за обладание правом свободно вывозить «цветнину» за рубеж, за право делить заработанное.

Основной причиной сего было появление на свободном рынке большого количества непрофессиональных спецэкспортёров, которые, безумно конкурируя между собой, иногда не имели ни малейшего представления о реальной цене продаваемого ими металла, получаемого благодаря открывшемуся вместе с приходом «демократии» безответственному доступу третьих лиц к государственным складам и военным базам. Россию захлестнула волна беспорядочно выдававшихся квот и лицензий, создавшая идеальную, «благодатную» почву для процветания коррупции.

Всеобщая суета вокруг появившихся вдруг возможностей быстро разбогатеть, бесконтрольность со стороны государственных должностных лиц, часто личную заинтересованность или безответственность прикрывавших надуманными требованиями развивающейся демократии и рыночной экономики, подтолкнули некоторых предприимчивых бывших советских граждан, забыв о полученных профессиональных знаниях, превратиться в своеобразных «уличных брокеров» на «чёрном рынке» цветных металлов. Казалось, в людских мозгах что-то лопнуло, что-то стержневое, главное, нравственное, превратив некогда единый, законопослушный народ в крутящуюся, жужжащую, всё покупающую и одновременно всё продающую толпу, жаждущую больше и всего подряд, от импортных шоколадок и автомобилей до дворцового типа дач.

Как грибы после дождя вырастали различные организованные неформальные группировки, степень влияния которых определялась их численностью, оснащённостью и контролируемой территорией. За влияние на «чёрный рынок» цветных металлов вступили в борьбу не только сколоченные ватаги дворовых хулиганов, руководимые криминальными авторитетами, но вполне формализованные спортивные объединения, клубы и ассоциации разного рода единоборств, объединения бывших участников ограниченных воинских контингентов, выполнявших боевые задачи как внутри страны, так и за её пределами. Споры за сферы влияния или за конкретные денежные суммы, за недополученные процентные доли от объёмов сделок по продаже цветных металлов, позднее уже и лома цветных металлов, периодически принимали форму криминальных разборок с поножовщиной, пальбой, взрывами, человеческой кровью и чередой могил безвременно ушедших молодых, некогда здоровых парней, не поймавших свою удачу.

Такое положение вещей не способствовало своевременному получению Норильским комбинатом, отправлявшим свою продукцию на экспорт под флагом концерна «Норильский никель», заработанных денежных средств, а также запланированного государственного финансирования целевых производственных и социальных программ. В то время впервые градообразующее многоотраслевое промобъединение столкнулось с эпизодической нехваткой оборотных средств, прежде всего финансовых ресурсов, необходимых для осуществления ежемесячных выплат без задержек заработной платы своим работникам (!).

Однако даже при возникшем в стране двоевластии, породившем внешнеторговый кавардак, при неразберихе, творившейся на высших уровнях государственной власти, при значительном снижении мировых цен на товарный никель и медь, государственное промобъединение Норильский комбинат сохраняло высочайший уровень рентабельности, не опускавшийся ниже 80%, чему свидетельствует бухгалтерская отчётность того времени.

Этому способствовали колоссальные природные запасы богатых и «медистых» сульфидных медно-никелевых руд, хранящихся в недрах полуострова Таймыр, отлично отлаженная технология извлечения из них цветных и благородных металлов, основанная на мощностях горнодобывающего, металлургического и иных производств, созданных исключительно благодаря стабильному государственному финансированию, длившемуся в течение многих десятилетий.

Лишь в IV квартале 1992 года концерн «Норильский никель» начал самостоятельно осуществлять внешнеторговую деятельность, зарегистрировавшись в ноябре в качестве спецэкспортёра, в то время как маховик его акционирования и приватизации уже несколько месяцев раскручивался, постепенно набирая обороты.

Размещение цветных металлов, являвшихся в большей части продукцией Норильского комбината, на мировом рынке осуществлялось через Лондонское представительство концерна «Норильский никель», а после 27 апреля 1994 года – РАО «Норильский никель». Около 80% экспортируемых цветных металлов поставлялось на основании долгосрочных контрактов, подписывавшихся, минуя посредников, непосредственно с потребителями продукции дочерних предприятий концерна, что позволяло производителям металла получать максимальный экономический эффект от своей деятельности.

В течение 1993 года Министерство внешнеэкономических связей России значительно сократило количество спецэкспортёров цветных и редкоземельных металлов, доведя их численность до нескольких десятков, а к началу 1994 года – до 9.

По мере приближения новых президентских выборов, проработки схем псевдоправомерной передачи во владение президентских избранников контрольных пакетов акций крупнейших российских нефтедобывающих и горнометаллургических акционированных промобъединений, экспортировавших продукцию за рубеж, что являлось ценой поддержки этими частными лицами президентской избирательной кампании Бориса Ельцина, Государство отменило введённые ранее искусственные регуляторы внешнеторговой деятельности (!).

В соответствии с указами Президента России № 244 и № 245 от 6 марта 1995 года с 25 марта того же года была отменена регистрация в российском Министерстве внешнеэкономических связей предприятий и организаций, являвшихся экспортёрами стратегических сырьевых товаров, с самого экспорта были сняты какие-либо количественные ограничения, ликвидированы ранее предоставлявшиеся льготы.

Причина этого была сокрыта не в том, что команда Бориса Ельцина вдруг повернулась лицом к производителям цветных и чёрных металлов, добытчикам и поставщикам нефти и газоконденсата, предоставив им полную свободу выбора вариантов, каким образом, сколько и через какую структуру реализовывать за рубеж свою продукцию.

Дело было в том, что ещё до проведения залоговых аукционов контрольных пакетов акций наиглавнейших производителей стратегических сырьевых товаров, идущих на экспорт, Государство передало эти акционерные общества в управление людям, наделённым личным доверием Бориса Ельцина, таким как, Владимир Потанин и Михаил Ходорковский. Государство, ещё не завершив передачу им во владение основных фондов приватизировавшихся производителей цветных и благородных металлов, а также нефти (что по приватизационному сценарию Чубайса должно было произойти лишь в результате проведения залоговых аукционов), позволило потаниным и ходорковским фактически приватизировать прибыль этих бывших государственных предприятий и промобъединений.

Так в октябре 1994 года РАО «Норильский никель» президентским указом было включено в ФПГ АООТ «Интеррос», чьим фактическим руководителем с подачи кремлёвской власти сделался Владимир Потанин. С этого момента экспортные сделки РАО «Норильский никель» проводились под чутким контролем специалистов ФПГ АООТ «Интеррос», активно использовавшим возможности АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» по  проведению через кредитно-залоговые и иные операции легального «отъёма» части реальной прибыли производителей цветных металлов, в условиях галопирующей инфляции не гнушаясь элементарным затягиванием взаиморасчётов с ними.

Несколько месяцев ушло на взаимную адаптацию и притирку команды управленцев генерального директора РАО «Норильский никель» Анатолия Филатова и ведущих менеджеров – специалистов по «финансовым сливам» ФПГ АООТ «Интеррос», руководимых Александром Хлопониным, являвшимся ставленником Владимира Потанина.

К марту 1995 года экспортные финансовые потоки РАО «Норильский никель» уже контролировались ФПГ АООТ «Интеррос», которая стала нуждаться в предоставлении со стороны Государства больших возможностей при осуществлении экспортно-импортных операций, например, не через одного зарегистрированного спецэкспортера РАО «Норильский никель», а через десяток посреднических коммерческих организаций, контролируемых АКБ «ОНЭКСИМ-Банк».

Команде Бориса Ельцина уже было неважно, сколько субъектов предпринимательской деятельности занималось экспортными операциями по продаже цветных металлов, так как то, что раньше «плохо лежало», было уже вывезено за рубеж, а будущее производство новых миллионов тонн цветных металлов стратегически управлялось доверенными людьми. В этом случае какие-либо ограничения на осуществление внешнеторговой деятельности могли лишь неоправданно замедлить скорость проведения взаиморасчётов по экспортным сделкам, считая от момента поступления металла из цеха на склад готовой продукции до получения продавцами «живых» денег.

В свою очередь, это могло негативно сказаться на своевременном предоставлении коммерческими организациями, управляемыми «истинными демократами», финансовой поддержки агитационно-пропагандистской предвыборной кампании первого российского президента, оппонировавшему в 1996 году своему главному сопернику в борьбе за президентское кресло, практически не уступавшему ему по популярности, лидеру левого крыла оппозиции Геннадию Зюганову.

«Б.Н. Ельцин одержал победу /на президентских выборах 3 июля 1996 года/ благодаря гигантским усилиям и средствам, затраченным на интеллектуальное и технологическое обеспечение предвыборной кампании», – такая оценка тех событий была дана в учебнике «Политология» для ВУЗов, изданном под редакцией доктора юридических наук, профессора Виктора Перевалова. («Политология», Москва, 1999, стр. 151)

Как уже отмечалось ранее, наиважнейшим источником пополнения предвыборной копилки Бориса Ельцина были финансовые средства, «сливавшиеся» со счетов акционированных и находившихся в стадии приватизации крупнейших рентабельнейших промобъединений (концернов) и их дочерних компаний, специализировавшихся на добыче и переработке природно-сырьевых богатств. Однако и Борис Ельцин не оставлял их своей милостью, туже сплетая в единый клубок государственные интересы и «хотелки» частных лиц, закладывая крепчайший фундамент будущего несокрушимого здания российской коррупции (!).

Только на первый взгляд странным стечением обстоятельств покажется то, что не прошло и двух недель со дня проведения залогового аукциона, по результатам которого номинальным держателем контрольного пакета акций РАО «Норильский никель» стал АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», как Борис Ельцин пошёл на существенное послабление положения российских экспортёров, прогонявших деньги через этот банк.

Буквально вослед 17 ноября 1995 года изданный 30 ноября того же года впопыхах Указ Президента России № 1204 «О первоочередных мерах по поддержке экспортёров» регламентировал следующее:

«В целях поддержки отечественной промышленности и развития экспорта постановляю:

1. Правительству Российской Федерации отменить с 1 декабря 1995 года вывозные таможенные пошлины на большинство видов продукции нефтепереработки и отдельные виды продукции лесопромышленного комплекса, а с 1 января 1996 года – на все товарные группы, кроме нефти, газа и некоторых других сырьевых товаров, ставки вывозных таможенных пошлин на которые должны быть снижены.

Правительству Российской Федерации принять меры по компенсации выпадающих доходов федерального бюджета …

4.  Настоящий Указ вступает в силу со дня его подписания».

Наверняка останется тайной, кто подсунул российскому президенту такую редакцию текста указа. В ней совершенно не были взяты в расчёт сроки, необходимые для внесения корректив в перечень источников пополнения доходной части федерального бюджета на следующий год, как правило, к 30 ноября текущего года уже фактически свёрстанного. Однако в Правительстве России работали пусть не во всём безупречные люди, но – профессионалы, понимавшие намного больше кого-либо в формировании бюджетной политики. Соответственно и постановление Правительства № 479 «Об отмене вывозных таможенных пошлин, изменении ставок акциза на нефть и дополнительных мерах по обеспечению поступления доходов в федеральный бюджет», изданное в развитие упомянутого президентского указа, вышло только 1 апреля 1996 года, чьи нормативные правила предписывали:

«1. Отменить с 1 апреля 1996 г. вывозные таможенные пошлины на все товары, за исключением нефти и газового конденсата.

2. Установить с 1 апреля 1996 г. ставку вывозной таможенной пошлины на нефть, включая газовый конденсат (код ТН ВЭД 270900), в размере 10 ЭКЮ за тонну, а с 1 июля 1996 г. производить экспорт нефти, включая газовый конденсат, без взимания вывозной таможенной пошлины

8. Ввести с 1 апреля 1996 г. сбор за отпускаемую электроэнергию предприятиям сферы материального производства в среднем в размере 12 рублей за 1 кВт.ч электроэнергии дифференцировано по регионам в зависимости от сложившейся стоимости потребляемой электроэнергии в регионе и уплачиваемый энергоснабжающими организациями. Указанный сбор включить в состав себестоимости производства и передачи электроэнергии. Направить суммы этих сборов в доход федерального бюджета».

В общем, всё оказалось «проще пареной репы» – за президентскую милость к присягнувшим Борису Ельцину экспортёрам ответ держали все товаропроизводители внутри страны, особенно те, чьё производство было в достаточной степени энергоёмко.

Пусть кто-то из читателей, возможно, всё-таки сочтёт приведённые факты случайным стечением обстоятельств, но автор этих строк убеждён, что в этом чётко прослеживается лихорадочный поиск кремлёвским властителем свободных финансовых средств, необходимых команде его единомышленников для организации грандиозной пиаркампании перед вторым туром президентских выборов в России, состоявшихся 3 июля 1996 года. Этих людей ничуть не смущало, что благодаря их подзаконному нормотворчеству «экспортная поблажка», предоставленная десятку компаний, обернулась ростом себестоимости и снижением конкурентоспособности продукции десятков тысяч других предприятий, что в итоге «ударило по кошельку» индивидуально каждого конечного потребителя товаров и услуг – простого российского гражданина (!).

Так экспортная пошлина, уплаченная только одним ОАО «Норильский комбинат» в течение 1995 года, составляла 565 247 000 000 рублей, что по среднегодовому курсу валют (4645,75 рублей/$) было эквивалентно $ 121 670 000, а отсюда, экспортная пошлина за 1996 год также должна была быть эквивалентна сумме, не меньшей $ 120 000 000.

Ясно, что президентская «экспортная поблажка», как и соответственно увеличившиеся сборы за отпускаемую электроэнергию, взимавшиеся с предприятий сферы материального производства, исчислялась сотнями миллионов, а может быть и миллиардами $.

И всё для того, чтобы, – как писал об этом в статье «Кризис либерализма в России» опальный собственник нефтяной компании «ЮКОС», к тому времени уже узник СИЗО № 4 Москвы Михаил Ходорковский, – «заставить российский народ «выбрать сердцем»…».

 

* * *

Объективно никак не складывается впечатление, что предприятия и промобъединения, входившие в состав концерна «Норильский никель», в 90-х годах XX века жизненно нуждались в каких-либо немедленных и серьёзных долгосрочных частных инвестициях в обновление или капитальные ремонты основных производственных фондов, либо в модернизацию оборудования и совершенствование технологий.

В то время в среде ещё только складывавшегося московского бомонда, представлявшего собой синтез якобы демократически настроенного чиновничества, по должности обязанного мыслить в фарватере чубайсовских идей и едва проявлявшихся долларовых миллионеров, было модно представлять акционирование и приватизацию как чуть ли не единственное средство в буквальном смысле спасения гибнущего государственного промышленного производства. Муссировалось мнение, что только через привлечение в государственный сектор экономики частных инвестиций, через вовлечение в производство инициативных грамотных специалистов по менеджменту можно будет создать условия для выхода промышленных предприятий из экономического кризиса, фактически подтопившего всё бывшее народное хозяйство России.

Конечно же, это так и было, но если речь шла о промышленных предприятиях, прежде считавшихся планово-убыточными, дотировавшимися в обязательном порядке из государственного бюджета, которые просто не в состоянии были сходу перестроиться и своей продукцией начать конкурировать с импортными товарами, для которых реформы Гайдара открыли свободный доступ на российский внутренний рынок.

Наиболее общеизвестными примерами этого являлись предприятия и промобъединения российского легкового автомобилестроения, нефтеперерабатывающей и резинотехнической, лесоперерабатывающей и целлюлозно-бумажной, а также текстильной отраслей промышленности, сельское хозяйство, производство различных упаковочных материалов.

Безусловно, здесь промышленная приватизация была необходима для того, чтобы со временем продукция предприятий этих отраслей бывшего народного хозяйства, резко оказавшихся в условиях свободных рыночных отношений лицом к лицу в статусе конкурентов перед именитыми зарубежными компаниями, могла достойно противостоять по цене и качеству на внутреннем рынке России своим зарубежным аналогам. Причём для этого Государству не потребовалось бы проводить ярко выраженную протекционистскую политику, направленную на поддержание продукции российских предприятий на внутреннем рынке, путём увеличения таможенных сборов по импорту аналогичной продукции зарубежных компаний.

Производство и экономика именно этих предприятий нуждались в огромных долгосрочных финансовых вложениях частных инвесторов, кипучей энергии и знаниях менеджеров-специалистов по отраслевому маркетингу.

Случись так, на внутреннем рынке страны, скорее всего, достаточно быстро появились бы легковые автомобили, автомасла и автопокрышки для них, канцелярская мелованная бумага, одежда и хорошо упакованная сельхозпродукция, произведённая российскими фермерами. Всё это, как минимум, было бы сравнимо по качеству с зарубежными аналогами или даже превосходило их, а самое главное, – реализовывалось бы в розничной торговой сети по приемлемым для рядового российского потребителя ценам.

Если бы вдруг всё это так и произошло, то думается, было бы впору, испытав гордость за осуществлённые полезные улучшения в российской макро- и микроэкономике, в буквальном смысле сотворить земной поклон Анатолию Чубайсу за все блага, делами и помыслами его сотворённые.

Однако по жизни вышло совсем по-другому – не честность и благость, а жадность до всеобъемлющей власти и быстрых денег взяли верх в умах авторов и проводников программ приватизации государственных промышленных предприятий по-Чубайсу. А отсюда, выразим убеждённость, ни среди живущих добропорядочных граждан российских, ни среди достойных людей будущих поколений россиян не найдётся для них слов благодарственных за приватизационные дела их, сотворённые ложью и бесправием, опиравшимся на всеобщее неведение сути происходящего.

Когда речь шла о необходимости спасения посредством приватизации крупнейших отраслевых рентабельнейших государственных предприятий и промобъединений, эксплуатировавших, пожалуй, самое ценное, что есть из материального в российской экономике, – полностью инфраструктурно обустроенные месторождения полезных ископаемых, продукция которых пользовалась спросом не только внутри страны, но и за её пределами, чубайсовские реформаторы откровенно лукавили.

Вся история и государственного промобъединения Норильский комбинат, и всего концерна «Норильский никель» изобилует примерами, документально подтверждаемыми событиями и фактами, с лёгкостью убеждающими, что в 90-х годах XX века государственные предприятия этой отрасли бывшего народного хозяйства, базирующейся на природно-сырьевых ресурсах страны, не нуждались в каких-либо жизненно-необходимых частных инвестициях в производство (!).

Так было даже в период экономического кризиса, в период падения мировых цен на цветные и благородные металлы, когда государственное промобъединение Норильский комбинат, сохраняя верность своему градообразующему статусу, продолжало исправно финансировать коммунально-бытовое хозяйство Большого Норильска и Дудинки.

Технология производства была настолько отлично отлажена, достигнув за три – четыре года до акционирования и приватизации Норильского комбината своего пика, что в сколько-нибудь существенных долгосрочных инвестициях уже не нуждалась. Выручаемых после реализации цветных и благородных металлов финансовых средств с лихвой хватало государственному градообразующему промобъединению на ежегодное осуществление капитальных и текущих ремонтов зданий, сооружений и оборудования, на модернизацию производства, на строительство и ремонт жилищного фонда, на развитие социальной инфраструктуры промрайона и Таймыра в целом.

Это, кстати, хорошо понимали, как Анатолий Чубайс со своими единомышленниками, так и лица из окружения Владимира Потанина. Поэтому никаких долгосрочных инвестиций и не было, а под их видом, как это уже отмечалось ранее, под залог идущих на экспорт цветных металлов, по готовности отгружаемых на склад готовой продукции Дудинского морского порта, АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» предоставлял возобновляемые кредитные линии, в основном способствовавшие всего-то лишь пополнению финансовых оборотных средств компании (!).

Равно как не было и какой-то там команды суперменов-менеджеров, отправленной Потаниным и Прохоровым из Москвы поднимать якобы растасканное и запущенное при прежнем руководстве хозяйство бывших государственных промышленных предприятий и объединений концерна «Норильский никель», расположенных на периферии, выводя их экономику из состояния во многом надуманного финансово-экономического кризиса.

Избранный, а по факту поставленный Владимиром Потаниным на должность генерального директора РАО «Норильский никель» Александр Хлопонин, конечно, наездами бывал в Норильске, повседневно же просто ограничиваясь докладами прикреплённого им к «финансовому крану» в должности первого заместителя генерального директора ОАО «Норильский комбинат» своего доверенного человека Льва Кузнецова. Начиная с весны 1997 года, в обязанности последнего как раз и входило следить, чтобы дочерняя компания научилась выживать теми «грошовыми» финансовыми ресурсами, которые руководство РАО «Норильский никель», утверждая бюджет «дочки», оставляло ей на самое необходимое простое воспроизводство рабочей силы, энергообеспечение и поддержание в сносном состоянии производственного оборудования.

Ближайших помощников для догляда за соблюдением указаний руководства РАО «Норильский никель» по исполнению навязанных ОАО «Норильский комбинат» финансовых правил Лев Владимирович завербовал из норильчан, а в вопросах технологии производства он и сам-то не разбирался и, соответственно, вынужден был прислушиваться к специалистам, работавшим ещё на государственном промобъединении Норильский комбинат.

На фоне прежних инвестиций Государства в развитие Норильского промрайона блёклыми видятся любые мероприятия, проводимые за последние одиннадцать лет новыми послеприватизационными собственниками бывших активов Норильского комбината, в настоящее время входящими в состав ОАО «ГМК «Норильский никель». Зачастую скудных средств, «щедро» выделяемых новорусскими олигархами из получаемых ими финансовых доходов от реализации сотен тысяч тонн цветных и благородных металлов, в последние годы прошлого века едва хватало на обыкновенное латание дыр в построенных без участия частного капитала объектах производственного назначения, а в XXI веке перестало хватать и на это (!).

Постоянное стремление следовать по пути псевдоэкономии финансовых средств, направляемых куда угодно, но только не то чтобы на строительство, а хотя бы на поддержание в должном виде доставшегося им за бесценок бывшего имущества Норильского комбината, приводило и приводит к недофинансированию нередко самых необходимых ремонтных работ. А это со временем может грозить уже не только ускоренным в условиях Крайнего Севера старением основных производственных фондов, но, самое главное, тем, что работа в этих цехах, корпусах и шахтах на изношенном оборудовании делается значительно в большей степени травмоопасной.

На рубеже веков, когда стратегические интересы частного капитала Владимира Потанина и Михаила Прохорова потребовали наличия своего человека на важнейшем государственном посту губернатора Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа, Александр Хлопонин оставил менеджерское кресло в прихватизированном бизнесе и без каких-либо особых усилий, но благодаря активной поддержке своих руководителей, пересел в кресло Главы Таймыра.

В то время нанятые специалисты по организации предвыборных агиткампаний, работая среди избирателей Таймыра, впервые подняли на щит лозунг, призывавший голосовать за Александра Хлопонина, который якобы сумел вывести бывшее государственное промобъединение, имея в виду Норильский комбинат, из финансово-экономического кризиса неплатежей. Дескать, такой умелец и Таймырский автономный округ сделает процветающим. Насколько этот лозунг возымел действие, сказать трудно. Скорее, в большей степени сработали шефские подарки в виде моторов для лодок, палаток, радиоприёмников и тому подобных вещей, как бы независимо от выборов преподнесённых жителям тундры – долганам и ненцам, да голословные обещания жителям Дудинки построить в их городе современный развлекательный центр для организации досуга молодёжи.

Тем не менее с завидным постоянством этот лозунг повторился в качестве основного аргумента, подчёркивающего профессиональные умения и деловитость Александра Хлопонина, когда он, решив на Таймыре все проблемы, сколько-нибудь значимые для частного бизнеса деловой коалиции Потанин – Прохоров, сотворённого на активах прихватизированного концерна, баллотировался на губернаторских выборах в край.

После массированной обработки умов жителей населённых пунктов Красноярья агитаторами-политтехнологами, способными по воле заказчика «из мухи сделать слона», после каравана шефской помощи, проследовавшего от Дудинки вверх по Енисею с заходом в селения, в которых и не слыхивали о достоинствах Александра Геннадиевича, после вмешательства президента России он всё-таки стал губернатором Красноярского края.

Всё бы ничего, но сама проблема тяжелейшего финансово-экономического положения ОАО «Норильский комбинат», образованного в результате акционирования с целью приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат, во многом была не только надумана, но и специально инсценирована (!).

При смене государственной собственности на собственность вполне конкретных физически осязаемых частных лиц, Владимира Потанина и Михаила Прохорова, их ведущими менеджерами учитывался внутренний настрой местного населения российского Заполярья, его готовность благосклонно, без забастовок, мата и баррикад принять произошедшее как данность, продиктованную волей кремлёвского властителя.

Механика безболезненного достижения нужного результата была не нова, а, как говорится, стара как мир. Менеджерам необходимо было, во-первых, способствовать созданию или обострению значительной проблемы, влияющей на мировосприятие более чем двух с половиной сотен тысяч северян, и этой проблемой стала невыплата в срок заработной платы работникам Норильского комбината. Во-вторых, необходимо было создать образ врага, для того чтобы на него переключить внимание сидящих без заработной платы работников Норильского комбината, и им стали люди из ближайшего окружения «свергнутого» в апреле 1996 года президента РАО «Норильский никель» Анатолия Филатова.

Таким образом, более ста тысячам работникам ОАО «Норильский комбинат» и членам их семей, страдавшим от несвоевременных выплат заработной платы, было тонко, исподволь, предложена возможность морально отыгрываться за свои невзгоды на якобы проворовавшемся окружении, говоря словами Чубайса, «красного гендиректора».

По ходу этого с норильчанами немножко поиграли в занимательную игру «добрый и злой управленец». Осенью 1996 года на должность заместителя гендиректора ОАО «Норильский комбинат» по финансам и экономике был назначен командированный из Москвы в Норильск Михаил Гущин, сыгравший роль психически накрученного своим руководством злого управленца. Он вёл себя вызывающе надменно, совершенно необоснованно считая большинство управленцев акционерного общества, в прежние годы работавших ещё в государственном промобъединении Норильский комбинат, ворами, и умудрился за какие-нибудь шесть месяцев настроить против себя почти всех норильчан, независимо от возраста и занимаемых должностей.

Лишь весной 1997 года руководство РАО «Норильский никель», признав, что миссия устрашения выполнена, отозвало Михаила Гущина в Москву из затянувшейся командировки. Значительно расширенный круг его полномочий отошёл тогда только назначенному на должность первого заместителя гендиректора ОАО «Норильский комбинат» Льву Кузнецову, призванному сыграть роль доброго управленца, уполномоченному без истерик и нелепых подозрений решить проблемы своевременных выплат заработной платы, взыскания дебиторской и погашения кредиторской задолженности дочерней компании.

После Михаила Гущина норильские «белые воротнички» буквально в распростёртые объятия приняли сверкающего блистательной улыбкой Кузнецова, хотя и Льва. В результате мягкое, относительно безболезненное вхождение финансовых менеджеров из команды Владимира Потанина в Норильск состоялось. Всё это также способствовало дальнейшему успешному вживанию в норильскую действительность доверенных представителей российских олигархов. В этом и был смысл разыгранного перед северянами спектакля «добрый и злой управленец».

Как оказалось, нужны были свои герои, и они нашлись, – ими стали верные потанинцы Александр Хлопонин и Лев Кузнецов. В лице Анатолия Филатова с сотоварищами эти как бы герои нашли и так необходимых им антигероев, которых применительно к Норильскому комбинату обвинили во всех провалах постперестроечного гайдаровского реформирования российской экономики, к тому же ославив на весь свет как проворовавшихся. Всегда легче выглядеть чистеньким, находясь среди перепачканных грязью лиц.

Хотя как-то невольно возникает риторический вопрос, какое моральное право имели уполномоченные представители Владимира Потанина, конечно, знавшие всю теневую предысторию полной приватизации концерна «Норильский никель», применять в адрес любого норильского управленца выражения, типа «проворовавшийся», осознавая их глубоко нелицеприятный смысл?

Вопрос запоздавший и не имеющий ответа, но вполне позволяющий применить в отношении указанных выше «героев» народную мудрость: «Тот у соседа в глазу завсегда соринку увидит, кто у себя бревна не привык замечать».

Позволяя политагитаторам выставлять себя героем, победившим антигероев и якобы выведшим ОАО «Норильский комбинат» из состояния финансовой неплатёжеспособности, легче продвигаться по государственно-политической карьерной лестнице от кресла губернатора Таймыра, через губернаторство Красноярского края и, возможно, дальше и выше, ни в коем случае не останавливаясь, не удовлетворяясь достигнутым результатом. Без малейших сомнений, дутый образ талантливого финансового менеджера, имеющего практику «лечения» когда-то градообразующего промобъединения, гораздо плодотворнее раскручивается (пиарится), при этом лишь необходимо, чтобы под рукой каждый раз находились бы свои антигерои, которых дежурные системные пачкальщики легко и «со вкусом» выставят виновниками всех зримых проблем региона, а может быть и страны.

Действительно, начиная с 1991 года, государственные предприятия и промобъединения, входившие в состав концерна «Норильский никель», при отлично функционировавшем отлаженном производстве, как и многие в целом рентабельные российские хозяйствующие субъекты того времени, периодически испытывали затруднения, выражавшиеся в отсутствии должного количества оборотных финансовых средств. Коренные причины этих финансовых сбоев находились в самой сути проводившихся в России поистине революционных политико-экономических реформ.

К ним стоит отнести и существовавшее в стране одно время двоевластие, породившее неразбериху во внешней торговле, и галопирующую инфляцию рубля, вынуждавшую работодателей постоянно пересчитывать размеры заработной платы своих работников, и кардинальное изменение законодательства страны, обязавшее юридических лиц с начала 1992 года платить целый букет новых налогов и обязательных неналоговых платежей.

Напомним, старт был положен в последних числах декабря 1990 года принятием Законов РСФСР «О собственности» и «О предприятиях и предпринимательской деятельности». Проводимые же с 1 января 1992 года по-Гайдаровски шоковыми методами экономические реформы, повлёкшие за собой, в том числе, существенное изменение налогового права, не оставляли никаких шансов для крупнейших многоотраслевых промобъединений в сжатые сроки без экономических потерь перейти на новые принципы и подходы организации работы.

Требовалось не больше не меньше как выстроить финансово-экономическое планирование деятельности бесперебойно функционировавшего промышленного производства с учётом новых реформаторских веяний. Разработать и ввести новую систему сбалансированного регулирования производственных затрат и иных расходов, с одной стороны, и получаемых от реализации продукции доходов – с другой, путём принятия производственно-хозяйственными обществами своих внутренних бюджетов.

Это были трудные задачи, поставленные и постепенно решавшиеся в нелёгкое время исторических перемен на «живом», не останавливавшемся ни на минуту производстве. В процессе чего просто объективно не могли не возникнуть определённые, хотя, безусловно, временные финансовые трудности, коими не преминули воспользоваться лица, избранные Кремлём из «общенародного аквариума» на роль акул «ПРИВАТ-капитализма» России, а также разнокалиберные американо-либерального толка политические демагоги.

Впрочем, об этом подробнее пойдёт речь в следующей главе.

 

 

3.10. Развитие социальной инфраструктуры силами и средствами

государственного промобъединения Норильский комбинат

 

Прежде чем приступить к дальнейшему раскрытию темы данной главы, в качестве своеобразного эпиграфа приведём высказывание человека, поставившего рекорд пребывания на посту гендиректора государственного промобъединения Норильский комбинат: «Самое приятное для меня … все социальные показатели выражены в цифрах, превышающих сугубо производственные». Эти о многом говорящие слова были сказаны в 1985 году на праздновании 50-летия Норильского комбината его генеральным директором Борисом Колесниковым.

При Борисе Ивановиче, должностными полномочиями которого с 1973 по 1988 годы определялось решение всех производственных, социальных и коммунально-бытовых проблем Норильского промрайона, завершилось строительство и запуск в эксплуатацию Надеждинского металлургического завода, Талнахской обогатительной фабрики, рудника «Таймырский» и много другого, при нём Дудинский порт в полном смысле стал морским.

На 15-летний период его правления приходится распространение забот Норильского комбината на жизнедеятельность немногочисленных, но расселённых по всей тундре полуострова Таймыр местных народностей – ненцев и долган, участие в решении проблем портовиков и метеорологов стратегически важного российского порта Диксон.

Но главное, что и подчёркивает приведённое высказывание, при Борисе Колесникове было построено очень большое количество современного по тем временам жилищного фонда, объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения. Личный вклад Бориса Ивановича в создание северянам достойных условий для жизни и гармоничного социально-культурного развития, приобретения профессиональных навыков по месту жительства, при необходимости без отрыва от производства, оздоровления и отдыха в суровых природно-климатических условиях Заполярья невозможно переоценить.

На социальной инфраструктуре населённых пунктов Норильского промрайона лежал отпечаток общей территориальной удалённости от других промышленных центров и основных транспортно-коммуникационных линий страны.

Для скорейшего и экономичного возведения объектов как промышленного, так и социального назначения требовалось максимальное использование местных ресурсов, пригодных для производства конструкционных блоков и иных строительных материалов. Поэтому на территории промрайона постепенно была создана современная мощная производственная база, в основном состоявшая из структурных подразделений Норильского комбината, специализировавшихся на производстве и выпуске строительных материалов.

В 1975 и 1979 годах были сданы в эксплуатацию соответственно первый и второй заводы крупнопанельного домостроения, в 1985 году – база ГОФС (габионные очистные фильтрующие сооружения), в 1988 году – цементный завод мощностью шестьсот тысяч тонн продукции в год. К 1988 году в полную силу заработали производственные базы Северовостокэнергомонтаж (СВЭМ) и Востоксантехмонтаж (ВСТМ). Были построены и оснащены оборудованием завод минераловатных изделий, цех по производству трехслойных металлических панелей и цех сборного железобетона, цех по производству керамзитового гравия и цех шлакового песка.

Уже приводились цифры, характеризующие темпы строительства объектов промышленного назначения и производственной инфраструктуры, проводимого до акционирования и приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат за счёт финансовых вливаний из госбюджета страны. Рассмотрим теперь социальные сферы жизнедеятельности северян, в подавляющем большинстве трудившихся в структурах Норильского комбината, в производственных предприятиях, с ним связанных, либо в обслуживающих потребности гражданского общества организациях.

Вновь обратимся к отчётно-плановым документам пленума Таймырского окружкома профсоюза рабочих металлургической промышленности от 2 марта 1982 года: «Программа жилищного строительства на X пятилетку /1976 – 1980 годы/ была выполнена на 102,5%. Капитальные вложения в строительство жилья составили 388 миллионов рублей. За годы X пятилетки /1976 – 1980 годы/ было введено 930 тысяч квадратных метров полезной жилой площади, за счёт этого постоянный жилищный фонд г. Норильска с посёлками увеличился до 3 миллионов 178 тысяч квадратных метров. К концу 1980 года на одного жителя приходилось 11,8 квадратных метров полезной площади».

В период с 1976 по 1980 годы из 547 000 000 рублей, целенаправленно выделенных Государством на развитие жилищного фонда и социально-культурной сферы Норильского промрайона, 388 000 000 рублей было израсходовано на строительство жилья, а оставшиеся деньги Норильский комбинат направил на улучшение социальной инфраструктуры района. На них были построены и сданы в эксплуатацию «13 школ на 12 тысяч учащихся, 16 детских дошкольных учреждений на 4430 мест, три поликлиники на 1460 посещений в смену, две больницы на 400 мест», а также «три спортзала (Норильск, Кайеркан, Талнах), лыжная база «Оль-Гуль» на 2500 пар лыж, подъёмник горнолыжной базы».

«В 1977 году был введён в строй широкоформатный кинотеатр в Норильске. … Были открыты филиалы объединённой городской библиотеки имени Ленинского комсомола в п. Талнах на 60 тысяч экземпляров, в п. Кайеркан – две библиотеки на 25 и 8 тысяч экземпляров». Тогда же «был построен пионерский лагерь «Мальчишки Севера» на 200 мест», а в Норильске открылась картинная галерея.

Далее в материалах профсоюзного пленума следовали тезисы перспективного планирования на следующие пять лет: «Капитальные вложения в строительство жилья увеличатся на 17%, и будут составлять 454,0 миллиона рублей. За годы XI пятилетки /1981 – 1985 годы/ планируется построить 960 тысяч квадратных метров полезной площади в жилых домах, в том числе 20 тысяч квадратных метров за пределами Норильского промышленного района. За счёт этого постоянный жилищный фонд увеличится на 27,7% и будет составлять 4 миллиона 59 тысяч квадратных метров. Полезная площадь в жилых домах, в среднем приходящаяся на одного жителя, увеличится за пятилетку на 18,6%, и будет составлять в 1985 году 14 квадратных метров».

Особенно отмечалось, что в то время ежегодный ввод жилья составлял около 200 тысяч квадратных метров полезной площади, а также то, что «для обеспечения стабильными и квалифицированными кадрами предприятия и организации Норильского промышленного района важно не снижать достигнутый уровень гражданского строительства» (!).

В связи с этим профсоюзный пленум констатировал: «Планируется дальнейшее развитие социальной инфраструктуры: на 14,4% возрастут капиталовложения на строительство жилья и объектов социально-культурного и бытового назначения».

По планам, которым суждено было сбыться, предстояло построить и сдать в эксплуатацию «25 детских дошкольных учреждений на 7000 мест, 10 школ», молоко- и мясоперерабатывающие заводы, фермы крупного рогатого скота, осуществить «расширение свинофермы в Норильске до 30 тысяч голов», провести реконструкцию и расширение совхоза «Таёжный».

Кроме этого, в период с 1981 по 1985 годы было намечено осуществить «строительство нового пионерского лагеря в селе Тесь Минусинского района Красноярского края на 10 тысяч мест с комплексом сооружений для отдыха, занятий спортом и культурно-массовой работой», а в Норильском промрайоне значительно увеличить обслуживающие возможности сети учреждений здравоохранения.

Также планировалось «расширить производственную базу пассажирского транспорта в п. Талнах до 150 автобусов и на площадке Надеждинского завода – до 130 автобусов и соответственно развивать маршрутную сеть автобусного движения», аргументировано подчёркивалось, что ожидался и «прирост автобусного парка на 10,9%, таксомоторного – на 30,1%».

Примечательно, но ведь планы XI пятилетки /1981 – 1985 годы/ действительно выполнялись и даже перевыполнялись!

Масштабность гражданского строительства, социально ориентированного на удовлетворение потребительских интересов далеко не богатого большинства граждан страны, особенно впечатляет сегодня, в начале XXI века, когда частной инициативой двух российских олигархов практически полностью ликвидированы все бывшие у Норильского комбината строительные мощности, уволены опытные руководители, одновременно с сокращением рабочих мест отправлены на пенсию мастера.

По официальным данным, при желании вполне доступным неограниченному количеству любопытствующих лиц, только за первые четыре года пятилетки, то есть на 1-е января 1985 года, капиталовложения Государства в развитие социальной инфраструктуры Норильского промрайона составили 657 400 000 рублей. Это на 20% больше, чем за всю предыдущую пятилетку, а также почти в два с половиной раза больше, чем за все годы IX пятилетки (1971 – 1975 годы).

Значительно активизировалось жилищное строительство, в котором за первые четыре года пятилетки было освоено 452 100 000 рублей, что в физическом выражении привело к введению в эксплуатацию 790,6 тысяч квадратных метров полезной жилой площади. По своим темпам это уже превысило запланированные на пятилетку показатели прироста капиталовложений в развитие жилищного фонда и социальной инфраструктуры Большого Норильска.

Стабильно рентабельная работа Норильского комбината позволяла Государству не жалеть средств на целенаправленное финансирование строительства жилья для северян, что приводило к улучшению их жизненного уровня. В частности, к середине 80-х годов XX века в общей сложности в городах и посёлках Большого Норильска ежегодно вводилось в эксплуатацию в расчёте на одного жителя в среднем около 0,75 квадратных метров жилой площади, что было в 1,8 раза больше, чем в целом по стране.

Жилищный фонд населённых пунктов промрайона увеличился за первые четыре года XI пятилетки (1981 – 1985 годы) на 22,3% и на 1-е января 1985 года составил 3 миллиона 886,6 тысяч квадратных метров полезной жилой площади. В среднем на одного жителя Норильска, Талнаха и Кайеркана стало приходиться по 13,8 квадратных метров полезной жилплощади, что было на два квадратных метра больше в сравнении с данными, взятыми на 1-ое января 1981 года.

Высокие темпы непромышленного строительства государственному промобъединению Норильский комбинат удавалось сохранять вплоть до 1989 года, когда в последний раз было построено и сдано в эксплуатацию около 200 тысяч квадратных метров полезной жилой площади, 175 тысяч из которых – в Большом Норильске, остальные – в Дудинке. После этого гражданское строительство, заключавшееся в возведении ордерного жилья для заселения северян на основании договоров социального найма, постепенно пошло на спад, а по завершении приватизации акционировавшегося концерна «Норильский никель» было и совсем ликвидировано.

Так, в 1990 году было построено и сдано в эксплуатацию 168,2 тысяч квадратных метров жилья, в 1991 году темпы строительства жилых домов с их последующей сдачей в эксплуатацию снизились до 87,6 тысяч квадратных метров.

Несмотря на тяжесть гайдаровских экономических реформ в течение 1992 года государственное промобъединение Норильский комбинат, руководимое генеральным директором Анатолием Филатовым, смогло обеспечить завершение строительства и сдачу в эксплуатацию жилых домов, в которых количество полезной жилой площади составляло 93,3 тысяч квадратных метров.

В планах Норильского комбината на XII пятилетку (1986 – 1990 годы) была застройка экспериментального градостроительного комплекса жилого района Оганер города Норильска домами нового поколения по методике проектирования компоновочных объёмно-планировочных элементов, разработанных специально для природно-климатических условий Крайнего Севера. По замыслу проектировщиков, в Оганере должно было проживать от 80 до 100 тысяч человек. В начале XXI века в недостроенном (в сравнении с проектным видением) жилищном фонде Оганера проживает много меньше.

Во втором полугодии 1992 года среди работников государственного промобъединения Норильский комбинат был проведён опрос на предмет выбора варианта приватизации, тогда же комиссию по акционированию и приватизации концерна «Норильский никель» возглавил Анатолий Чубайс, что, как выяснилось позднее, фактически ознаменовало начало сворачивания строительства социального жилищного фонда. Тем не менее, поскольку некоторое время общее управление тогда ещё государственным концерном «Норильский никель» сохранялось в руках прежней команды руководителей, то, даже не смотря на периодически возникавшие сбои в финансировании, строительство ещё какое-то время продолжалось. Так, если в 1993 году количество построенного и введённого в эксплуатацию жилья было уже довольно мало, то после октября 1994 года, когда РАО «Норильский никель» вошло в состав ФПГ АООТ «Интеррос», строительство социального жилья в населённых пунктах Большого Норильска и Дудинке вообще прекратилось (!).

Более семи десятков молчаливых неодушевлённых свидетелей приватизационной «заботы» о северянах, проявленной с подачи Анатолия Чубайса господами Потаниным и Прохоровым, вот уже двенадцать лет кряду стоят серыми незаселёнными глыбами или простираются свайными полями с торчащими из них железобетонными огрызками в жилой зоне Норильска (Оганера), Талнаха и Кайеркана.

Вот только вопрос, а живы ли те нуждавшиеся в улучшении жилищных условий, чья очередь на получение ордерного жилья в то время уже подошла или вот-вот должна была подойти, и они были готовы переехать в прекрасные благоустроенные дома, подобные тем, которые комбинат ранее ежегодно возводил для северян на земле Заполярья? Какие чувства могли или могут испытывать эти люди? Ведь они ещё совсем недавно лелеяли надежды на улучшение своих жилищных условий, а в результате оказались обречёнными чужой волей к власти и большим деньгам на многолетнее созерцание так и не рождённых, а теперь уже просто умышленно «убитых в городском чреве» незавершённых строительством домов, совершённом через отказ финансировать завершение их строительства!

Эти никому ненужные сборно-бетонные сооружения, которые новые хозяева Норильской земли явно не собираются достраивать, но и не торопятся сносить, сегодня, в начале XXI века, выглядят вполне символическими памятниками крушения чьих-то прекрасных надежд на лучшую жизнь.

 

Возвращаясь вновь к первым четырём годам XI пятилетки (1981 – 1985 годы), обратим внимание читателя на то, что за счёт государственных финансовых инвестиций Норильский комбинат, кроме объектов жилищного фонда, построил и ввёл в эксплуатацию 20 детских дошкольных учреждений на 280 мест каждое. Это как раз и было 100%-ным выполнением планов, утверждённых 2-го марта 1982 года пленумом Таймырского окружкома профсоюза рабочих металлургической промышленности.

В то время по темпам строительства детских дошкольных учреждений города и посёлки Большого Норильска в 2,5 раза превосходили среднестатистические показатели, получаемые в целом по всем населённым пунктам Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР).

В результате общее количество детских дошкольных учреждений в Большом Норильске на 1-е января 1985 года было доведено до 80, и в них работало около 1700 дипломированных специалистов, у которых на попечении находилось 22 496 малышей.

Обеспеченность молодого поколения северян местами в дошкольных учреждениях тогда удалось довести до 71,9%, и это в сравнении с другими регионами страны было не так уж и мало. Тем более, что ситуация в этой области социальных услуг продолжала улучшаться, и уже к началу 1988 года степень обеспеченности детскими дошкольными учреждениями в городах и посёлках Большого Норильска составляла 77,6% от установленных государственных нормативов.

Детские дошкольные учреждения продолжали оставаться перегруженными, так как их число всё же несколько отставало от количества, требуемого ежегодным естественным приростом населения Большого Норильска, в котором с 1980 года в течение 4-х лет подряд ежегодная рождаемость держалась на уровне от четырёх до пяти тысяч младенцев.

Не обошлось и без своеобразного рекорда, когда в 1982 году в Большом Норильске было зарегистрировано 5,5 тысяч новорожденных, а коэффициент рождаемости в расчёте на тысячу жителей составил 21,8, что было значительно выше, чем в крупных городах РСФСР. Конечно, так было не всегда, согласно социально-демографическим исследованиям рождаемость в населённых пунктах Большого Норильска увеличивалась постепенно, к примеру, с 1971 по 1982 годы число новорожденных плавно возросло почти в два раза.

На 1-е января 1985 года на территории Большого Норильска насчитывалось 61 600 семей, состоявших из трёх – четырёх человек каждая. Во многих семьях были дети, и это, с одной стороны, налагало дополнительную ответственность на норильские органы местного самоуправления и руководство Норильского комбината, а с другой, – этот факт, как зеркало, отражал экономические успехи производственно-хозяйственной деятельности комбината и других государственных предприятий и организаций, с ним связанных (!).

Не опасаясь за своё будущее и будущее своих детей, северянки рожали, изменяя, таким образом, демографическую ситуацию региона. До 1979 года доля мигрантов в ежегодном приросте численности населения составляла в среднем 62%, затем при сохранении тех же темпов миграции, увеличившаяся рождаемость привела к тому, что в 1982 году впервые количество приехавших в Норильск стало меньше количества в нём родившихся. После 1982 года ежегодная миграция стала уменьшаться, а рождаемость держалась на прежнем очень высоком уровне. В итоге в 1984 году разница между людьми, приехавшими работать на Крайний Север, и родившимися буквально под Полярной Звездой, составила 2300 человек, разумеется, в пользу заполярных младенцев.

К середине 80-х годов прошлого века почти каждый двенадцатый житель городов и посёлков Норильского промрайона родился за полярным кругом, появилось понятие «коренной житель» Большого Норильска, численность же таких «коренных» перевалила за 20 тысяч человек.

Всё это повлияло и на данные переписи населения, проводившейся в Советском Союзе в 1979 году, установившей средний возраст жителей Большого Норильска на уровне 26,5 лет. Для сравнения, средний возраст работников Норильского комбината на 1-е января 1985 года составлял 34,5 года при среднем стаже работы 7,9 лет.

Несомненно, строительство и ввод в эксплуатацию в 1981 году уже известных читателю новых производственных мощностей, позволивших государственному промобъединению Норильский комбинат сделать значительный шаг вперёд в направлении стабилизации производственной деятельности, получения большей экономической отдачи от работы своих структурных подразделений повлекло за собой и улучшение демографической ситуации в промрайоне.

В течение XI пятилетки (1981 – 1985 годы) численность населения в городах и посёлках Норильского промрайона возросла на 6%, достигнув к концу 1985 года 262 тысяч человек. Максимальная же численность жителей Норильска, Талнаха и Кайеркана, без учёта Дудинки и посёлков Таймыра, была зафиксирована в 1987 году, когда она составила 269,7 тысяч человек.

К началу 1989 года численность населения промрайона несколько снизилась, достигнув показателя в 265,7 тысяч человек, из которых более 43% находилось в возрастном интервале от 18 до 35 лет,  тогда как в возрастную группу северян от 60 лет и старше входили лишь 1,2% от общей численности жителей Большого Норильска. В целом это соответствовало региональным среднестатистическим показателям 80-х годов XX века.

С незначительными колебаниями на таком уровне численность населения сохранялась вплоть до 1992 года – года начала политико-экономических реформ Егора Гайдара и промышленной приватизации по программам, разработанным Анатолием Чубайсом, года, в котором в России впервые за 47 лет, прошедших после завершения Великой Отечественной войны, ежегодная человеческая смертность превысила рождаемость. Этот год стал поистине чёрным годом для всей страны.

Пошатнувшаяся экономическая стабильность жизнедеятельности северян, появившаяся у них неуверенность в гарантированном, относительно безоблачном будущем повлекли за собой сокращение численности населения Большого Норильска. Этому в немалой степени способствовала и значительно снизившаяся рождаемость. К примеру, в 1994 году в роддоме города Норильска на белый свет появилось всего лишь 2600 младенцев, что почти в два раза меньше среднегодового уровня рождаемости 80-х годов XX века.

 

Однако это было позднее, а в 80-х годах прошлого века ответственное отношение руководства государственного градообразующего промобъединения Норильский комбинат к последствиям естественного прироста народонаселения Большого Норильска потребовало от него принятия конкретных управленческих решений, направленных на удовлетворение потребностей представителей подрастающего поколения норильчан, нуждающихся в возможности получения по месту жительства достойного среднего, среднетехнического и высшего образования. За счёт предоставляемого в плановом порядке целевого государственного финансирования, выражавшегося в направлении на социальное развитие территории части прибылей, заработанных Норильским комбинатом, строились не только детские дошкольные учреждения, но и школы, профессионально-технические училища, осуществлялось шефство над деятельностью института.

За первые четыре года XI пятилетки (1981 – 1985 годы) в природно-климатических условиях Заполярья было построено и укомплектовано оборудованием 6 общеобразовательных школ на 960 мест каждая, общее число учащихся возросло на 20% и составило в 1984 – 1985 учебном году 39,9 тысяч юных северян.

К середине 80-х годов XX века по темпам строительства школ Большой Норильск опережал более чем в три раза среднестатистические показатели, устанавливавшиеся в целом по РСФСР в области данного вида социально-ориентированного строительства. На каждую тысячу жителей Норильска, Талнаха и Кайеркана приходилось 154 учащихся общеобразовательных школ, в то время как в целом по РСФСР – 142. В том же Новосибирске на каждую тысячу жителей приходилось всего 132 учащихся общеобразовательных школ, в Омске – 136, в Свердловске (в настоящее время Екатеринбурге) – 131, в Челябинске – 135.

По мере освоения запланированных на XI пятилетку (1981 – 1985 годы) капиталовложений в непроизводственную сферу руководство государственного промобъединения Норильский комбинат, исходя из нужд промрайона, продолжало включать в планы строительного комплекса на XII пятилетку (1986 – 1990 годы) мероприятия по поддержанию и дальнейшему перспективному развитию социальной сферы. По официальным данным, норильским строителям с 1986 года по конец 1990 года предстояло построить и сдать «под ключ» в эксплуатацию 7 общеобразовательных школ на 960 мест каждая, 3 пристройки к действующим общеобразовательным школам для организации обучения 300 малышей-шестилеток, приступить к строительству комплекса СГПТУ (специальное государственное профессионально-техническое училище) на 3840 учащихся.

Норильскому комбинату удалось уже к началу 1988 года довести обеспеченность северян такими наиважнейшими объектами социальной инфраструктуры, как общеобразовательные школы, до уровня 88,1% от принятых государственных нормативов.

О впечатляющих темпах строительства и ввода в эксплуатацию общеобразовательных школ в населённых пунктах Большого Норильска можно судить хотя бы из того, что 31 школа (из 42 – это почти 74%) была построена норильскими строителями в период с 1970 по 1989 годы по типовым проектам, включавшим в себя все виды благоустройства.

Кроме общеобразовательных школ на территории Большого Норильска функционировали 5 средних специальных учебных заведений: среднетехнический факультет с годовым выпуском 1,2 тысячи техников; торговый техникум, ежегодно выпускавший 450 специалистов; медицинское училище – 390 младших медработников; музыкальное и педагогическое училища – соответственно по 230 и 120 выпускников.

Подготовка квалифицированных рабочих для производственных подразделений государственного промобъединения Норильский комбинат проводилась в 3 средних профессионально-технических училищах, ежегодный выпуск в которых к 1990 году составлял по дневной форме обучения на базе восьмилетней школьной программы около 950 специалистов рабочих специальностей.

С 1962 года часть юношей и девушек после окончания средней школы имели возможность получить высшее образование в стенах Норильского вечернего индустриального института (НВИИ), который в 1987 году был преобразован в завод-втуз при Норильском комбинате. Ежегодный выпуск специалистов высшего образования из стен НВИИ в среднем составлял 350 человек.

Благодаря этому, а также с учётом многолетней миграции в Заполярье специалистов самых различных профессий, обладавших дипломами других высших учебных заведений, к 1990 году количество руководящих работников и ответственных специалистов с высшим образованием, работавших на предприятиях Норильского промрайона, составляло 57,7% от общей численности специалистов и руководителей управленческого звена. Аналогичный среднестатистический показатель по всей РСФСР составлял 40,1%, а по Москве – 56,4%.

Уровень образования норильских руководителей и ответственных специалистов был действительно чрезвычайно высок, качество их подготовки гарантировалось жёсткими требованиями отбора, проводившегося кадровыми службами Норильского комбината и связанных с ним иных государственных предприятий и организации.

Горнометаллургическое промобъединение оказывало всяческую помощь НВИИ – как материальную, так и в части предоставления возможности студентам практически без отрыва от учёбы получать производственную практику, что улучшало качество подготовки специалистов нужных комбинату профессий, ускоряло их адаптацию к производственно-цеховым реалиям. Например, в одном только 1984 году НВИИ получил новое здание среднетехнического факультета, построенного и введённого в эксплуатацию норильскими строителями, а также в структурные подразделения Норильского комбината были трудоустроены 338 выпускников НВИИ этого же года выпуска.

 

Руководство государственного промобъединения Норильский комбинат никогда не забывало о необходимости привнесения в повседневную жизнь северян моментов радости, как правило, получаемых человеком от непосредственного соприкосновения с чем-то прекрасным, способным вызывать чувства восторга и удовлетворения. Независимо от происходящего: будь то посещение картинной галереи или фотовыставки, музея, театральной постановки, просмотра кинофильма в широкоэкранном кинотеатре или прослушивание музыкальных произведений в специально приспособленном для этого зале. И уж, конечно, тяжелый труд северян просто не могло не скрашивать функционирование десятков ресторанов и кафе, на достаточно высоком уровне поставленная работа по проведению разновозрастных танцевально-дискотечных мероприятий.

Ранее уже упоминался факт открытия в 1978 году в Норильске картинной галереи, что позволило художникам, фотографам, мастерам по изготовлению поделок и предметов обихода из материалов, традиционно используемых для этих целей представителями северных народностей, донести результаты своего творчества до самого широчайшего круга любителей искусства. Также большое значение для города имела Детская художественная школа, которая способствовала и способствует пробуждению в представителях подрастающего поколения потребности восприятия прекрасного, приобщению их к познанию различных направлений художественного творчества.

Следует отметить важный факт открытия в тяжелейшем 1941 году в Норильске Заполярного театра драмы имени Владимира Маяковского, на сцене которого ставились театральные постановки с участием таких в будущем народных артистов Советского Союза, как Георгий Жжёнов и Иннокентий Смоктуновский.

Интерес северян к сценическим постановкам труппы артистов Заполярного театра драмы хорошо просматривается из статистических данных, согласно которым, к примеру, в течение одного 1980 года было отмечено 233,7 тысяч зрительских посещений этого учреждения искусства, сеющего «разумное, доброе, вечное».

Наличие массового интереса к театральным постановкам подтолкнуло руководство Норильского комбината к принятию решения о строительстве в центре Норильска нового просторного здания драматического театра с более удобной сценической площадкой, зрительным залом на большее количество посадочных мест, с соответствующей архитектурно-строительной акустикой и современным световым оборудованием. Прошло совсем немного времени, и в 1983 году новое здание норильского Заполярного театра драмы имени Владимира Маяковского было сдано в эксплуатацию его коллективу, что ознаменовалось постановкой пьесы «Особое назначение» режиссера-постановщика Анатолия Кошелева.

Непременно здесь же стоит отметить, что за много лет до этого, в 1965 году, введением в эксплуатацию завершилось строительство Дворца культуры и техники Норильского комбината, чьи стены на долгие годы стали центром проведения всех праздничных и торжественных мероприятий с участием партийно-хозяйственного актива горисполкома и руководства Норильского комбината.

 

Успешная производственно-хозяйственная деятельность Норильского комбината в природно-климатических условиях Заполярья была бы немыслима без хорошо отлаженной системы здравоохранения, на 1-ое января 1985 года состоявшей из 23 учреждений. В частности, в пределах Большого Норильска под опекой промобъединения функционировали 3 медико-санитарные части, многопрофильная городская больница, детские поликлиники и детская больница, родильный дом, инфекционная больница, специализированные лечебно-профилактические диспансеры, станция скорой помощи, стоматологическая поликлиника и станция переливания крови.

В то время в системе здравоохранения медицинское наблюдение и специализированную помощь (по 36 специальностям) оказывали 6,5 тысяч медицинских работников, в том числе свыше одной тысячи врачей, чья численность, по данным статистического учёта, с 1976 по 1989 годы постепенно увеличилась с 798 до 1181 человека.

При рассмотрении отчётно-плановых документов Таймырского окружкома профсоюза рабочих металлургической промышленности уже отмечалось, что в течение X пятилетки (1976 – 1980 годы) за счёт государственных долгосрочных инвестиций, формировавшихся из прибылей Норильского комбината, было введено в эксплуатацию 3 поликлиники на 1460 посещений в смену и 2 больницы на 400 мест. Тогда объём освоенных комбинатом капиталовложений, целевым образом инвестированных Государством в развитие здравоохранения промрайона, составил 35 600 000 рублей.

Несказанно возросшие за XI пятилетку (1981 – 1985 годы) производственные мощности Норильского комбината повлекли за собой существенное увеличение доходов от реализации его продукции, что позволило этому градообразующему промобъединению в установленном плановом порядке добиться выделения уже 84 800 000 рублей на развитие системы здравоохранения Большого Норильска. На эти финансовые средства были введены в строй 2 крупные поликлиники на 960 посещений в смену, детская больница на 200 коек, новый корпус родильного дома, новое здание станции переливания крови, целый комплекс поликлинических учреждений медсанчасти № 3 в Кайеркане, включавший в себя поликлиники для взрослых, детей и стоматологию.

В XII пятилетке (1986 – 1990 годы), несмотря на объявленную и проводившуюся Михаилом Горбачёвым «Перестройку» народного хозяйства страны, продолжавшее рентабельно работать государственное промобъединение Норильский комбинат смогло-таки в установленном порядке добиться выделения 26 400 000 рублей государственных капиталовложений в развитие системы здравоохранения Большого Норильска.

Последним и, пожалуй, одним из самых значительных мероприятий, направленных на укрепление системы здравоохранения промрайона, было строительство и сдача в эксплуатацию «под ключ» югославскими специалистами больницы на 1000 койко-мест в жилом районе Оганер города Норильска, включавшим в себя поставку, установку и наладку необходимого медицинского оборудования. В те времена никто даже и не слыхивал о каких-то там частных инвестициях, всё финансирование велось из прибыли, заработанной государственным промобъединением Норильский комбинат, которое по заключённому с фирмой «Монтер» контракту № 55-018/57000 к концу 1995 года вложило в этот воистину социально-значимый объект $ 94 794 400.

Запуск в эксплуатацию этого огромного больничного комплекса произошёл тогда, когда страна была придавлена экономическим кризисом. Это ли не достойный пример государственного мышления так называемых «красных директоров», его показательное превосходство над «катанием» в убогих головах прихватизаторов серого вещества, способного мыслить лишь в направлении оптимизации расходов и умножения капиталов (!).

 

* * *

Наиважнейшей функцией государственного многоотраслевого промобъединения Норильский комбинат, как градообразующего предприятия, являлось финансирование содержания коммунально-бытового хозяйства городов и посёлков Большого Норильска и города Дудинка, создание условий для нормального функционирования Управления жилищно-коммунального хозяйства (УЖКХ).

На 1 июля 1992 года жилищный фонд Норильска, Талнаха и Кайеркана состоял из почти 1000 жилых домов, расположенных на территории, равной 990 гектар. Городская застройка разделялась 7 площадями и 63 улицами, общая протяжённость которых составляла 45 километров.

В целях сохранения инженерных коммуникаций и удобства проведения ремонтных работ в городах и посёлках Большого Норильска все трубы и кабели спрятаны в сборно-разборные железобетонные короба – коллекторы. Общая протяжённость водопроводных сетей и тепловых трубопроводов, проведённых параллельно друг другу, составляла на 1 июля 1992 года соответственно по 127 километров, система канализационных трубопроводов – порядка 100 километров.

Об объёме финансирования коммунально-бытового хозяйства городов и посёлков Большого Норильска в 80-х годах XX века вполне можно составить представление из отчётно-плановых документов Таймырского окружкома профсоюза рабочих металлургической промышленности, утверждённых 2-го марта 1982 года: «В XI пятилетке /1981 – 1985 годы/ планируется дальнейший рост объёма услуг, оказываемых УЖКХ. Так, за пятилетку будет проведён капитальный ремонт жилья общей площадью 786 тысяч квадратных метров, ежегодно будет ремонтироваться и окрашиваться по 300 тысяч квадратных метров фасадов зданий. Большое внимание будет уделяться благоустройству и озеленению города и посёлков, возрастут услуги банно-прачечного комбината».

 

* * *

Всего в каких-нибудь полутора десятках километров от Норильска расположен санаторий-профилакторий «Валёк» государственного промобъединения Норильский комбинат, в котором одновременно до 450 работников комбината без отрыва от производства могли пройти необходимое медицинское обследование, получить квалифицированную врачебную помощь, а также курс рекомендованных врачами лечебно-профилактических процедур.

В ходе акционирования государственного промобъединения Норильский комбинат профилакторий «Валёк» остался в собственности ОАО «Норильский комбинат», но после завершения приватизации комбината и образования на базе его активов ОАО «ГМК «Норильский никель» эта местная здравница северян, которая десятилетия по праву являлась настоящей гордостью Норильского промрайона, одним росчерком пера была закрыта.

В середине мая 2007 года потанинско-прохоровский менеджер-наймит, услужливо-предупредительный директор Заполярного филиала ОАО «ГМК «Норильский никель» Виктор Томенко, посчитал, что содержание этой здравницы, трудовой коллектив которой насчитывал 137 человек медперсонала, в условиях Заполярья даже для рентабельнейшего крупного частного «ПРИВАТ-капиталистического» бизнеса является делом хлопотным и ненужным. Ведь расходы на содержание профилактория «Валёк» уменьшали экономическую эффективность от деятельности горнометаллургических производств, отягощая её, а отсюда способны были на один – два цента удешевить акции, уменьшив капитализацию ОАО «ГМК «Норильский никель», что сделало бы его ведущих акционеров по капиталистическим меркам чуточку беднее, а этого Виктор Томенко допустить не мог.

Да и какое ему было дело до здоровья северян, главное, не потерять милость хозяев, от которых напрямую зависела и зависит его будущая карьера как в Заполярье, так и «на материке». Исходя из этого, он, поставленный исполнять, а не рассуждать, опасаясь пусть даже невольно «укусить» за олигархический интерес, подвергнув риску собственное будущее, тупо сделал всё так, как было угодно московским боссам.

Кроме профилактория «Валёк» все остальные, безусловно, основные центры санаторно-курортного лечения и отдыха жителей городов и посёлков Большого Норильска находились вне пределов территории полуострова Таймыр.

В 1985 году государственное промобъединение Норильский комбинат закончило реконструкцию санатория «Заполярье» в городе Сочи, расположенном прямо на берегу Чёрного моря, после чего тот стал способен принимать одновременно до 1400 отдыхающих. Потребности санатория в продуктах питания и в ремонтно-строительных услугах удовлетворял аграрно-строительный комплекс, специально образованный для этих целей на базе бывшего совхозного имущества и опытных специалистов сельскохозяйственного производства Краснодарского края.

В конце 80-х годов XX века в Шатурском районе Подмосковья завершилось строительство и ввод в эксплуатацию первой очереди корпусов санаторно-курортного комплекса «Озеро Белое» на 310 мест, его техническое оснащение и обеспечение квалифицированными кадрами. Проектная мощность санаторно-курортного комплекса, запускавшегося в полную эксплуатацию не сразу, а в две очереди, позволяла одновременно поправлять в нём своё здоровье 750 отдыхающим, которым гарантировался самый широкий спектр медико-профилактических услуг.

На территории Минусинского района на юге Красноярского края Норильским комбинатом в течение ряда лет создавалась целая сеть детских оздоровительных пионерских лагерей, объединённых общим названием «Таёжный».

Обслуживанием сети пионерских лагерей занимался действовавший в тех же местах аграрно-строительный комплекс «Тесь», предназначений также для организации летних поставок по Енисею на полуостров Таймыр сельскохозяйственной продукции, прежде всего длительного срока хранения. Эти поставки обеспечивали северян в период зимних холодов необходимым количеством продуктов питания в требуемом ассортименте.

На начальном этапе процесс создания в структуре государственного многоотраслевого промобъединения этих трёх в будущем крупных центров отдыха и оздоровления северян сопровождался значительными единовременными капиталовложениями в строительство спальных и лечебных корпусов, объектов досуга и инженерно-технической инфраструктуры, приобретение необходимого оборудования, подбор персонала и тому подобное. Но и этим дело не ограничилось, поскольку функционирование едва вошедших в эксплуатацию, ещё организационно не окрепших и информационно не раскрученных санаторно-курортных комплексов в условиях политико-экономических преобразований народного хозяйства страны, галопирующей инфляции рубля и едва зарождавшихся рыночных отношений, приводило Норильский комбинат к необходимости возмещения убытков, возникавших в процессе их текущей деятельности.

К примеру, в 1992 году сверх остальных затрат только на возмещение упомянутых убытков из фонда социального развития Норильского комбината было дополнительно израсходовано 1 049 800 000 рублей, что по среднегодовому курсу валют (190 рублей/$) составляло $ 5 525 300.

Быстрое обесценивание российского рубля, причиной чего был каждодневный рост цен на продукты питания и иные товары народного потребления, не благоприятствовало окупаемости расходов Норильского комбината, получению им через реализационную цену путёвок реального, а не номинального возврата средств, направлявшихся на финансирование содержания санаториев и пионерских лагерей.

Санаторно-курортным комплексам в плановом порядке гарантировался высокий процент заполнения мест отдыхающими, в своём большинстве являвшихся работниками того же Норильского комбината, приобретавшими путёвки по ценам гораздо меньшим реальной себестоимости организованного отдыха в режиме полного пансиона, а также объёма предоставляемых им услуг лечебно-профилактического характера. Это было особенно актуально в период поздней осени, зимы и ранней весны, когда свободное, естественное заполнение отдыхающими большинства санаторно-курортных центров как южной, так и центральной России резко падало, что отрицательно сказывалось на получаемых санаторно-курортными комплексами доходах, иногда не позволявших полностью закрывать все расходы по обеспечению их нормального функционирования.

В этой связи в холодное время года Норильский комбинат гарантировал своим санаториям почти стопроцентное заполнение, а в летний период наоборот, установив средний уровень прибыли, предоставлял им небольшую квоту в путёвках, которые те могли реализовывать в свободной продаже по рыночным ценам, таким путём информационно обозначаясь на всероссийском рынке санаторно-курортных услуг. Это также в определённой степени способствовало ускорению процесса оборачиваемости денежных средств, вложенных в отдых и оздоровление людей, что при «дикой» инфляции рубля увеличивало шансы получения компенсации понесённых расходов.

Каждому структурному подразделению комбината выделялось для распространения среди его работников определённое количество санаторно-курортных путёвок, предоставленных, разумеется, не по рыночным ценам, что было бы абсурдно, поскольку совершенно нецелесообразно в рамках одного юридического лица одновременно быть и рентабельным продавцом услуг и их же покупателем, дополнительно формируя самому себе налогооблагаемую прибыль. Путёвки предоставлялись по предполагаемой плановой себестоимости, полученной расчётным путём с обязательным учётом инфляционных ожиданий. Если же реальная инфляция рубля оказывалась к концу года выше запланированных инфляционных ожиданий, то это приводило к убыткам, которые самому себе и вынуждено было возмещать отчасти из своих же прибылей государственное промобъединение Норильский комбинат (позднее ОАО «Норильский комбинат»).

Непосредственно трудящимся путёвки реализовывались с учётом льготных скидок, рассчитывавшихся опять же не от рыночной цены санаторно-курортного обслуживания, а от утверждённой руководством Норильского комбината стоимости. Размеры льгот, порядок и квоты выделения путёвок структурным подразделениям устанавливались совместными решениями руководства промобъединения и лидеров профсоюзных организаций.

К сведению читателя, поясним следующее:

а) в Указе Президента России № 1503 от 28 сентября 1993 года «Об управлении государственным социальным страхованием в Российской Федерации» устанавливалось, что управление внебюджетным Фондом социального страхования России осуществлялось в порядке и на условиях, предусмотренным положениями Указа Президента России № 822 от 7 августа 1992 года «О Фонде социального страхования Российской Федерации». Фонд социального страхования России признавался самостоятельным государственным финансово-кредитным учреждением, на текущий счёт которого поступали обязательные платежи по государственному социальному страхованию, производимые всеми хозяйствующими субъектами независимо от форм собственности;

б) президентским указом Фонду социального страхования России было поручено осуществлять финансирование следующих выплат: пособий по временной нетрудоспособности (больничный лист), родам (при рождении ребёнка), по уходу за ребёнком до достижения им возраста 1,5 лет, санаторно-курортного лечения и оздоровления трудящихся и членов их семей;

в) норма права постановления Верховного Совета Российской Федерации от 27 декабря 1991 года «О страховом тарифе взносов в Фонд социального страхования Российской Федерации» устанавливала, что страховой тариф взносов в Фонд социального страхования России для всех хозяйствующих субъектов был равен 5,4% по отношению к начисленной оплате труда по всем основаниям.

Руководствуясь действовавшим в то время законодательством, норильский государственный территориальный орган управления социального страхования предоставлял возможность государственному промобъединению Норильский комбинат (позднее ОАО «Норильский комбинат») частично компенсировать стоимость путёвок, включавшую в себя понесённые комбинатом расходы на финансирование содержания своих санаторно-курортных комплексов, из Фонда социального страхования России.

Это позволяло возмещать всю, или почти всю, отрицательную разницу, возникавшую от реализации работникам промобъединения путёвок по льготной стоимости в сравнении с принятой расчётной стоимостью этих путевок, которая на начало финансового года предположительно включала в себя все запланированные расходы Норильского комбината на санаторно-курортное оздоровление и лечение северян.

Период экономического кризиса 90-х годов XX века, период повсеместной практики вынужденных неплатежей и финансового мошенничества с меньшими потерями пережили те центры санаторно-курортного отдыха, которые функционировали «под крылом» мощнейших рентабельнейших промобъединений России, а не пытавшиеся самостоятельно выжить, экономически и хозяйственно сохраниться в только намечавшихся тогда предпосылках свободного рынка санаторных услуг.

Независимые, полностью самостоятельные здравницы (санатории, пансионаты, дома отдыха), пытаясь выжить в холодное время года, снижали свои условно-постоянные затраты, увольняя или отправляя в неоплачиваемые отпуска часть персонала, уменьшали возросшие в условиях низких температур расходы на энергопотребление путём полугодового исключения из работы части своих основных фондов. В сравнении с ними санаторно-курортные комплексы Норильского комбината, как и аналогичные комплексы других гигантов российского промышленного производства, стабильно функционировали на полную мощность, обеспеченные необходимыми финансовыми ресурсами и гарантированно загруженные отдыхающими, приезжавшими в любое время года.

Кроме организационно-технических и финансово-экономических плюсов такого взаимодействия производственных и непроизводственных подразделений в структуре одного государственного многоотраслевого промобъединения немаловажное значение для трудящихся Норильского комбината имел тот факт, что вблизи этих санаторных комплексов предпочитали относительно компактно селиться выезжавшие «на материк» норильские пенсионеры. Это способствовало образованию в разных частях страны своеобразных «норильских диаспор», что помогало выезжавшим с Крайнего Севера на постоянное место жительства в другие регионы страны норильским пенсионерам в окружении своих земляков легче адаптироваться к условиям жизни на новом месте. По возможности, при наличии желания, соответствующих профессиональных навыков и опыта, некоторые доброго здравия пенсионеры-северяне устраивались на работу в те же санаторно-курортные комплексы, пионерские лагеря или сельскохозяйственные и ремонтно-строительные подразделения, обеспечивавшие деятельность лечебно-оздоровительных социальных объектов.

В конечном итоге, после завершения приватизации акционировавшегося Норильского комбината в составе концерна «Норильский никель», проведения внутренней реорганизации дочерних компаний РАО «Норильский никель», образованных в результате акционирования дочерних предприятий концерна, и создания ОАО «ГМК «Норильский никель», в распоряжении которого оказались производственные и природно-сырьевые активы Норильского комбината, всё это прекратилось.

Новые собственники, закрепившись в своём положении, предпочли избавиться от санаторно-курортных комплексов и пионерских лагерей, как от непрофильных активов, чья даже полностью самостоятельная деятельность в лучшем случае приносила ничтожный экономический эффект, едва ли сравнимый с получаемыми инвалютными миллиардными прибылями, приносимыми фактически безвозмездной эксплуатацией прихваченных у Государства инфраструктурно обустроенных богатейших горнорудных месторождений. Неосязаемый же эффект от ежегодного отдыха и оздоровления тысяч северян, проявлявшийся в восстановлении их жизненных сил, российских «ПРИВАТ-капиталистов» интересовал гораздо в меньшей степени, чем перспективы умножения частного капитала (!).

Руководство ОАО ГМК «Норильский никель», исходя из опыта зарубежных компаний, предпочло занять якобы сугубо рыночную позицию, заключавшуюся в чётком ограничении перечня обязанностей работодателя, наиважнейшей в котором была обязанность своевременной и полноценной выплаты работникам зарплаты. Главное в этом подходе то, что труд каждого специалиста в итоге имеет свою конкретную денежную оценку (зарплата), с точки зрения работодателя являющуюся достойным и полновесным эквивалентом вклада конкретно каждого работника в получаемый окончательный экономический результат от деятельности компании в целом. Следовательно, выдачей трудящемуся заработной платы наиважнейшая обязанность работодателя считается исполненной, а все остальные вопросы, возникающие из противоположности интересов «труда и капитала», решаются в рамках законодательства страны и положений Коллективного договора, которые не обязывают работодателя содержать собственные санаторно-курортные комплексы, доступные самым широким социальным слоям его работников.

Получивший заработную плату трудящийся самостоятельно определяет направления расходования своих наличных денежных средств: на питание, мелкие бытовые расходы и коммунальные платежи; на приобретение одежды и обуви; на образование детей и помощь родителям; на покупку мебели и бытовой техники, на приобретение изделий из благородных металлов и драгоценных камней, либо автомобиля или квартиры.

По логике работодателя работник компании посредством ежемесячного накопления части заработанных денежных средств на банковском счёте вполне способен обеспечить себе и своей семье возможность провести отпуск в любом понравившемся ему санаторно-курортном месте в России или за её пределами. Из расчёта своих накоплений в будущем, возможно, по выходу на пенсию, а может быть, и раньше ему также предстоит решать проблему переезда на постоянное место жительства «на материк». Всё это – личное дело каждого в отдельности взятого работника.

С этим можно согласиться, одновременно признав, что во всём этом есть серьёзный изъян, конкретно касающийся тех работников ОАО «ГМК «Норильский никель», у которых после расходов на еду и удовлетворение самых необходимых бытовых потребностей просто не остаётся заработанных денежных средств, чтобы отложить сколько-нибудь серьёзную сумму на банковский счёт. Эти люди не в состоянии присоединиться к своим более высокооплачиваемым сотоварищам по труду в ОАО «ГМК «Норильский никель», чьи заработанные, но неизрасходованные денежные средства ежемесячно формируют значительную часть так называемого отложенного спроса Норильского промрайона.

Работая в прежние времена в структурах государственного промобъединения Норильский комбинат, трудящиеся имели возможность в определённой очерёдности, приобретя через профсоюзную организацию льготную путёвку, пусть ориентировочно один раз в четыре года, но с семьёй отдохнуть и подлечиться в санатории «Заполярье» или «Озеро Белое», насладившись красотами черноморского побережья или природой центральной полосы России. Каждый год их дети в летние каникулы имели возможность отдыхать и физически крепнуть в пионерских лагерях «Таёжный», общаясь со сверстниками на фоне прекрасной природы южного Красноярья.

В начале же XXI века обычные труженики выпали из сферы интересов частных собственников и руководителей ОАО «ГМК «Норильский никель», поставивших перед собой цель, «не мутя воду», поэтапно «слить» низкооплачиваемых работников в специально созданные для этого коммерческие организации, призванные, если только быстро не разорятся, какое-то время обслуживать деятельность головной компании.

Ориентируясь на опыт сходных по профилю деятельности зарубежных компаний, руководство ОАО «ГМК «Норильский никель», конечно, вынуждено стремиться к достижению в перспективе соответствующего мировым стандартам среднему уровню заработной платы своих работников, улучшению условий их повседневного труда и отдыха, осуществлению дополнительного медицинского страхования. Путь к этой стратегической цели компании в обязательном порядке связывается с окончательным отказом частного бизнеса от функциональных обязанностей, соответствующих понятию «многоотраслевой», присутствовавшего в полном наименовании государственного промобъединения Норильский комбинат. Всё это в конечном итоге должно привести к избавлению головной компании от всего лишнего, одушевлённого и неодушевлённого, всего того, что не задействовано в добыче руды и извлечении из неё цветных и благородных металлов.

К примеру, добиваться роста среднего уровня заработной платы своих работников руководство ОАО «ГМК «Норильский никель» вполне могло, реально увеличивая оценку их труда в денежном выражении, правда, это тут же сказалось бы на росте себестоимости готовой продукции и обязательных налоговых отчислениях с фонда оплаты труда. Поэтому был выбран другой, но гораздо более экономичный вариант с точки зрения сохранения на высоком уровне привлекательности горнометаллургической компании и наращивания её капитализации. Суть его заключается в скорейшем поэтапном прекращении трудовых отношений со всеми низкооплачиваемыми работниками головной компании путём добровольного перевода их в иные специально образованные для этих целей в ходе реорганизации бизнеса юридические лица, либо путём их увольнения по сокращению численности или штатов. Это достаточно легко позволяет придти к требуемому росту расчётного показателя средней заработной платы в целом по ОАО «ГМК «Норильский никель», не загружая кошельки трудящихся «излишней» монетой (!).

Между этими вариантами существует бросающееся в глаза принципиальное отличие. Первый вариант мог привести к улучшению благосостояния трудящихся, чья реально увеличившаяся зарплата справедливо привела бы к росту такого показателя экономической стабильности компании, как уровень средней заработной платы её работников, но собственники частного бизнеса вынуждены были бы ежемесячно нести дополнительные затраты на сумму прибавки к зарплате работников и налогов с неё. Отсюда при сохранявшейся на прежнем уровне производительности труда, увеличение производственных затрат ОАО «ГМК «Норильский никель» на размер роста заработной платы работников вполне могло привести к ухудшению биржевой привлекательности компании, возможному понижению курса её акций. По существу для Потанина и Прохорова это означало «ни денег, ни товару», если под товаром понимать биржевую цену компании.

Стабильный рост мировых цен на цветные и благородные металлы, структура и количество условно-постоянных и условно-переменных производственных затрат, отсутствие достойной платы за недропользование, высочайшая доходность ОАО «ГМК «Норильский никель» сохраняют за его руководством потенциальную возможность в любой момент значительно реально поднять зарплату работникам, что не отразится сколько-нибудь серьёзно на капитализации компании. Однако в этом случае олигархам придётся дополнительно задействовать ту часть доходов с реализации продукции ОАО «ГМК «Норильский никель», которая системно «отгрызается» торгово-посредническими коммерческими организациями, управляемыми из тех же кабинетов, что и сама головная компания, а главное – смириться с некоторым уменьшением реальной прибыльности прихваченного у Государства горнометаллургического бизнеса.

Несомненно, в современной России крупный частный капитал, возможно, по причине своей молодости и неразумности слишком жаден, лишь для саморекламы периодически совершающий благотворительные жесты, цена которых не дороже расходов на саму рекламу, но в главном он никогда не поступится даже малой толикой своих экономических интересов, систематически жертвуя интересами наёмных работников.

Всё это предопределило выбор второго варианта, по которому без каких-либо дополнительных затрат на увеличение заработной платы, всецело опираясь на организационно-исполнительскую мощь управленческого аппарата, методы то мягкого, то жёсткого словесно-действенного давления на обречённых быть переведёнными или сокращёнными, постепенно всё-таки был достигнут рост уровня средней зарплаты работников ОАО «ГМК «Норильский никель».

Для работы методами «выбрасывания за борт» непрофильных основных фондов, людей, оказавшихся вдруг лишними, особых исполнительских талантов не требовалось, скорее необходимо было умение и выдержка заниматься далеко не созидательным трудом, а процессом разрушения созданного Государством в Заполярье единого производственно-хозяйственного комплекса. Сэкономленные же на недофинансировании вспомогательных производств и на нефинансировании «сброшенных с плеч» социально-значимых объектов средства направлялись в виде инвестиций на приобретение чего-нибудь профилирующего где-нибудь в России или за границей, – в Африке, Австралии или Америке.

В начале XXI века большинство норильчан, скорее всего, не сразу, но постепенно осознают глубинный смысл словосочетания: «Разрушая, создавай!».

Разрушая созданное кем-то здесь (в России), приобретай созданное кем-то там (за рубежом), собственно ничего физически не создавая вообще, кроме новой корпоративной конструкции – «олигархической империи», построенной несколькими частными лицами на владении контрольными и блокирующими пакетами уже существовавших компаний для удовлетворения собственных материальных интересов и тщеславных амбиций.

Действуя исподволь, руководство ОАО «ГМК «Норильский никель» через материально зависимые от компании, но независимые по формальному статусу печатные средства массовой информации и популярные передачи местного телевидения без какого-либо излишнего нажима, постепенно подводит своих работников, равно как и остальных норильчан, к пониманию стратегических целей, стоящих перед компанией, как своих собственных. Видимо, в расчёте на то, что доверчивые люди будут более снисходительно относиться и к тактическим методам достижения стратегических целей и задач, постановочно озвучиваемых собственниками ОАО «ГМК «Норильский никель».

Нельзя исключить, что со временем небольшая по численности группа норильчан будет восторженно отзываться о приобретении Потаниным и Прохоровым какой-нибудь очередной американской или африканской компании, даже гордиться этим, напрочь забывая о своих земляках, потерявших любимую работу или достойный заработок и этим со своей стороны по-своему заплатившим за олигархические игры в глобализацию (!).

Действительно, обязанности систематического планового финансирования содержания социально-значимых объектов санаторно-курортного отдыха и оздоровления северян, как «социальные гири» не позволяли бы резвыми темпами проводить реорганизационные мероприятия, направленные на ускорение роста капитализации ОАО «ГМК «Норильский никель», тянули бы курсовую цену его акций вниз, делая главным образом мажоритарных акционеров чуть-чуть менее состоятельными капиталистами-миллиардерами.

Хотя, конечно, рост курсовой цены акций ОАО «ГМК «Норильский никель» отвечал и отвечает интересам некоторых работников самой компании, являющихся одновременно её миноритарными акционерами. Но будь акции чуть дешевле, а вместе с этим компания с поочерёдной периодичностью предоставляла бы возможность трудящимся по льготным профсоюзным путёвкам, как в старые добрые времена, ездить отдыхать в Сочи и Подмосковье, ежегодно гарантированно отправлять детей  в пионерский лагерь «Таёжный», отказались бы они от этого?

С очень большой вероятностью ответ зависел бы от уровня благосостояния и общественного положения опрашиваемых, что корреспондировалось бы с их возможностями или с отсутствием таковых свободно путешествовать по всему миру, отдыхая в различных санаториях и пансионатах. Это как своеобразный тест, по которому работники, готовые поддержать корректировку политики ОАО «ГМК «Норильский никель» в сторону её социализации в интересах большинства северян, наверняка трудятся в подразделениях компании, не относящихся к основному производству, и поэтому фактически отодвинутые её собственниками и руководством на второй план.

Смирились бы с возможным понижением курса акций компании её бывшие работники, являющиеся до сих пор миноритарными акционерами, которые в процессе «реорганизационной чистки» бизнеса были уволены по сокращению численности или штатов, переведены на нижеоплачиваемую работу, если им было бы предложено вновь работать по профессии, получая достойную их знаниям и опыту зарплату?

Совершенно ясно одно, высокая курсовая цена акций ОАО «ГМК «Норильский никель» в несравнимо большей степени была и будет выгодна собственникам её контрольного пакета акций. Рыночная цена компании устанавливается в процессе проведения биржевых торгов её акциями. Она зависит от объективно меняющихся внешних факторов, например, таких как мировые цены на углеводородное сырьё, цветные и благородные металлы, или валютно-экспортной политики государства, изменения налогового законодательства и тому подобное. Однако в большей степени на неё влияют ключевые экономические показатели самой компании: занимаемое место на мировом и внутрироссийском рынке профильных товаров, объём и ассортимент производимой продукции, доходность, структура и количество производственных затрат и иных расходов, технологическая и техническая вооружённость, численность работников и уровень их средней зарплаты, показатели производительности труда.

Именно рыночная цена ОАО «ГМК «Норильский никель» превратила просто очень богатых людей, Владимира Потанина и Михаила Прохорова, забирающих в личное потребление в виде денежных средств определённую часть реальной прибыли акционерного общества, в состоятельных инвалютных капиталистов-миллиардеров. Капиталистов, под управлением которых находятся все производственные мощности компании, чья цена – цена бизнеса в целом – выше, чем суммарная цена акций, находящихся в собственности ведущих акционеров. Реальная рыночная цена одной акции ОАО «ГМК «Норильский никель» любого акционера гораздо ниже, чем цена одной акции из контрольного пакета акций компании, совокупно принадлежащего двум олигархам.

Отсюда их интерес, как мажоритарных акционеров ОАО «ГМК «Норильский никель», всегда доминирует над интересами всех остальных миноритарных акционеров! Их интерес, как наиглавнейших стратегических менеджеров компании, никогда не попадёт под удар, так как они и люди из их ближайшего окружения точно знают, в каком количестве, куда и через какие коммерческие организации проходят финансовые потоки компании, в каком направлении прокачивается её реальная прибыль. Они не рискуют потерять работу и зарплату, подобно тому, как рискуют зависящие от них работники, так как они сами – генеральные работодатели и у них есть доступ ко всем доходам компании.

Нисколько не задумываясь об интересах подавляющего большинства жителей Большого Норильска, ради которых строились санатории «Заполярье» и «Озеро Белое», мажоритарные акционеры ОАО «ГМК «Норильский никель» просто взяли и продали их третьим лицам. Вполне функциональная система непроизводственных подразделений бывшего государственного промобъединения Норильский комбинат, специализировавшихся на организации социально-доступного отдыха и лечения северян, была ликвидирована.

Фактически произошло преобразование освоенных ещё во времена существования Союза ССР государственных капиталовложений в строительство и ввод в эксплуатацию санаторно-курортных комплексов, предназначенных для отдыха и оздоровления представителей всех социальных групп гражданского общества, в непроизводственные доходы – «карманные деньги» российских «ПРИВАТ-капиталистов». Конечно, если вдруг не случилось чудо, и они не направили вырученные финансы на благотворительность.

Это не что иное, как приватизация, точнее, – прихватизация бывших государственных инвестиций в развитие социальной инфраструктуры, источником которых была заработанная трудом северян прошлых поколений прибыль государственного промобъединения Норильский комбинат (!).

В общем-то, удивляться ничему не приходится, за последние двенадцать лет российское гражданское общество привыкло жить по принципу «кто смел, тот и съел», поощряемому завуалированным бесправием и несправедливостью, происходящим почти повсеместно с самого начала осуществления промышленной приватизации по-Чубайсу.

 

 

3.11. Норильские пенсионеры – участники комсомольских ударных строек.

История возникновения проблемы переселения «на материк»

 

Освоение Норильским комбинатом значительных капиталовложений в южных и центральных российских регионах было связано не только со строительством санаторно-курортных комплексов и пионерских лагерей, созданием условий для завоза на Крайний Север сельскохозяйственной продукции по приемлемым ценам, но и с оказанием помощи норильским пенсионерам при их переезде «на материк».

Число северян пенсионного и предпенсионного возраста, некоторые из которых по 25, 30 и более лет проработали в структурных подразделениях Норильского комбината и на предприятиях, организациях с ним связанных, а также в бюджетной сфере, стало особенно заметно увеличиваться лишь с середины 80-х годов XX века. Если в 1986 году в населённых пунктах Большого Норильска и Дудинке проживало около 14,5 тысяч пенсионеров, то к началу 1995 года их численность уже перевалила за 35 тысяч человек.

Причина этого, в основном, заключалась в достижении зрелого возраста бывшими в середине 50-х годов XX века комсомольцами-добровольцами, приезжавшими организованными группами в Заполярье строить Норильский комбинат и его город, добывать руду и плавить цветные и благородные металлы.

Первыми были группы из Москвы и Ленинграда (сегодня – Санкт-Петербург), насчитывавшие в общей сложности семь тысяч человек, после них были многие-многие тысячи других, приезжавших по комсомольским путёвкам и мигрировавших самостоятельно по зову сердца или по материальным соображениям.

Государство ответственно подошло к тем, кто в течение долгих лет фактически был трудовым десантом, выброшенным по комсомольским путёвкам прямо за Полярный круг. Возможно, именно это подтолкнуло к выходу в свет в 1985 году правительственного постановления, в соответствии с которым у Норильского комбината появилась правовая основа осуществления строительства жилья в других республиках, краях и областях Союза ССР для организации переезда норильских пенсионеров за пределы Заполярья. Буквально тогда же из желающих попасть под действие новой социальной программы образовалась очередь. За первый год эта очередь составила 1895 человек, а в 1992 году накануне акционирования и приватизации Норильского комбината насчитывалось уже 4874 пенсионера, пожелавших получить жильё «на материке» и покинуть Таймырскую землю.

В 1986 году уполномоченные специалисты управления капитального строительства Норильского комбината заключили первые договоры долевого участия на строительство жилья с представителями исполнительной власти ряда городов, расположенных в разных частях Советского Союза, на основании которых в дальнейшем осуществлялось финансирование выполнения строительно-монтажных и иных подрядных работ. Тогда же Норильский комбинат направил финансовые средства на организацию жилищно-строительных кооперативов. Строительство жилья для северян почти одновременно началось в 29 городах России, Украины, Белоруссии, Казахстана и Латвии.

Общий объём капиталовложений, освоенных Норильским комбинатом с 1986 по 1988 годы в процесс реализации социальной программы строительства жилья «на материке», составил 8 230 000 рублей, из которых 1 680 000 рублей было направлено на финансирование жилищно-строительных кооперативов. На эти средства планировалось ввести в эксплуатацию 311 квартир, из которых первые 149 были отданы под переселение северян уже в 1988 году.

В 1989 году объём капиталовложений в жилищное строительство вне пределов полуострова Таймыр составил 2 890 000 рублей, в 1990 году – 6 090 000 рублей, а в 1991 году – 48 900 000 рублей.

В общей сложности это позволило с 1988 по 1994 годы государственному промобъединению Норильский комбинат получить для организации переселения норильских пенсионеров «на материк» более 1500 готовых к эксплуатации квартир (!).

Крайне отрицательно сказывались на сроках строительства жилья последствия финансово-экономического кризиса в стране начала 90-х годов прошлого века: периодически возникавшие перебои финансирования; неаккуратность поставщиков строительных материалов, вынужденных, оглядываясь на ежедневно инфляционно обесценивавшийся рубль, менять цены на поставляемые товары.

Но хуже всего было то, что либерализация цен, объявленная Егором Гайдаром с 1 января 1992 года, обесценила сбережения норильчан, которые те годами откладывали из зарплаты, накапливая для обеспечения по выходу на пенсию своего переезда за пределы полуострова Таймыр. Драматизм происходившего усугубляла динамика роста цен на товары народного потребления в Норильском промрайоне, которая с 1992 по 1994 годы была даже выше, чем в целом по России. К примеру, стоимость потребительского бюджета промрайона выросла только за 1994 год в 3,94 раза, а по стране – в 3,0 раза.

Результаты «демократического» реформирования экономики страны, разом (без постепенной подготовки) поставившие её на рыночные рельсы, перечеркнули планы на будущее многих простых россиян, а для большинства норильских пенсионеров после 1992 года не осталось никаких шансов самостоятельно, без помощи родного комбината, приобрести себе жильё за пределами российского Заполярья (!).

Понимая эту проблему северян, гендиректор ОАО «Норильский комбинат», являвшийся также и президентом РАО «Норильский никель», Анатолий Филатов вплоть до своего добровольно-принудительного освобождения от должности 13 апреля 1996 года продолжал активно реализовывать программу строительства жилья «на материке» для норильских пенсионеров. Вот как это было отражено в докладе его преемника на должности президента РАО «Норильский никель» Всеволода Генералова перед Общим собранием акционеров РАО «Норильский никель» в июне 1996 года:

«В рамках программы переселения пенсионеров из Норильского промышленного района израсходовано 350 млрд. рублей. За счёт этой суммы приобретено и построено 1685 квартир, что составляет около 10% от потребности».

Не дожидаясь финансовых результатов от исполнения экспортных сделок с цветными металлами, не ввязываясь в бесперспективную дискуссию с руководителями АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», настойчиво стремившихся контролировать все финансовые и товарные потоки ОАО «Норильский комбинат», по команде Анатолия Филатова часть только что изготовленного цветного металла оперативно передавалась в оплату строительства жилья «на материке». Так, согласно официальной информации, полученной от начальника ПО «Норильскснаб» ОАО «Норильский комбинат» Юрия Щербатюка, в 1995 году на эти цели компания отгрузила со склада готовой продукции 4 754 тонны никеля и 22 851 тонну меди и ещё 584 тонны никеля и 4 894 тонны меди – до 13 апреля 1996 года.

После же акционирования и полной приватизации Норильского комбината в составе концерна «Норильский никель» и последовавшего за этим отстранения прежних руководителей от управления промобъединением, сосредоточения всех управленческих функций в руках гендиректора РАО «Норильский никель» Александра Хлопонина и его доверенных лиц, большинству норильских пенсионеров осталось надеяться только на самих себя. И всё!..

К сожалению, по-другому и быть не могло.

Ведь к ОАО «Норильский комбинат», являвшемуся дочерним акционерным обществом РАО «Норильский никель», по правопреемству перешли финансовые обязательства от акционировавшегося государственного промобъединения Норильский комбинат, выступавшего к тому времени в роли дольщика или заказчика по контрактам на строительство 359 объектов (многоквартирных домов и коттеджей) по социальной программе переселения норильских пенсионеров «на материк». В реализацию этой программы были втянуты почти 200 населённых пунктов в 34 регионах Российской Федерации и стран СНГ.

Однако статей расходов на завершение начатого строительства не было предусмотрено в финансовых планах ни РАО «Норильский никель», ни ОАО «Норильский комбинат», наоборот, перед Александром Хлопониным стояла задача экономить на всём, «отжимая» всех и каждого, однозначно придерживаясь руководящего принципа «если можно не платить, то платить не нужно».

Тогда было принято решение представить всё в совершенно ином свете, сосредоточив усилия не на решении проблемы фактического завершения уже начатого гражданского строительства «на материке», а на поиске юридических зацепок, позволявших «соскочить» от исполнения взятых на себя обязательств по финансированию строительства, попытавшись взыскать ранее израсходованные финансовые средства, как обыкновенную дебиторскую задолженность.

Едва-едва прошло два месяца после 5 августа 1997 года, когда Государство продало контрольный пакет акций РАО «Норильский никель» компании «Свифт», подконтрольной АКБ «ОНЭКСИМ-Банк», как 13 октября 1997 года вышел приказ гендиректора ОАО «Норильский комбинат» № 546 «Об организации работы по защите экономических интересов и имущественных прав АО «Норильский комбинат».

Упомянутый приказ, как могло бы показаться странным на первый взгляд, сосредоточил всю полноту власти по его исполнению не в структурах, специализировавшихся на строительстве, переселении и учёте собственности, а в дирекции по экономической безопасности и режиму, что и предопределило направленность всех дальнейших действий – взыскивать затраченное, а не завершать начатое строительство:

«АО «Норильский комбинат» профинансированы капитальные вложения по договорам на строительство объектов производственного и непроизводственного назначения вне пределов Норильского промрайона в сумме около 500 миллиардов рублей. Невыполнение договорных обязательств контрагентами привело к потерям денежных средств и имущества комбината.

В целях защиты экономических интересов Норильского комбината, взыскания денежных средств и имущества с контрагентов, не выполнивших своих обязательств по строительству, вводу в действие и поставкам средств механизации и транспорта, приказываю:

1. Создать постоянно действующую комиссию по защите экономических интересов АО «Норильский комбинат» и взысканию задолженности с контрагентов, не выполнивших обязательств по строительству объектов комбината вне пределов Норильского промрайона …

9.  Постоянно действующей комиссии по защите экономических интересов комбината при обнаружении фактов халатного отношения должностных лиц к своим обязанностям, повлекшим нанесение ущерба (либо угрозу ущерба) интересам АО «Норильский комбинат», провести служебное расследование и подготовить приказы о наказании, либо подготовить материалы для направления в правоохранительные органы с целью возбуждения уголовных дел».

Этим было положено начало «охоты на ведьм», а про переселение норильских пенсионеров в приведённом выше приказе вообще ничего не значилось, как будто эта проблема сама по себе вовсе перестала существовать, главным же стало: выявлять, взыскивать, наказывать, стремясь, промелькнув перед глазами, запечатлеться в памяти барствовавших ставленников новых собственников – прихватизаторов Норильского комбината.

Однако, как говорится: «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается».

Особенно, если учитывать, что вопрос о завершении строительством начатых объектов «незавершёнки» не стоял с самого начала, и, понимая это, контрагенты ОАО «Норильский комбинат» совершенно справедливо заняли позицию обидевшихся ёжиков, повернулись к исполнителям приказа № 546 известным местом и выставили навстречу достаточно болезненные региональные иголки. Время шло, а решение поставленной задачи всё не приходило. Потенциальные герои – исполнители приказа топтались на месте, пытаясь «малой кровью» выбить из контрагентов ОАО «Норильский комбинат» то, что, как минимум, являлось спорным, а как только доходило до того, что в воздухе начинало попахивать настоящим риском, желание выполнять указанный приказ пропадало даже у храбрейших службистов ДЭБиР комбината.

Ну, а норильские пенсионеры прозябали в совершенно бесполезных ожиданиях чуда, когда же это комбинат сподобится и решится всё-таки выполнить ранее взятые на себя обязательства (в ряде случаев совместно с этими же пенсионерами) по строительству жилья «на материке» по программе переселения северян за пределы Заполярья.

Прошло почти два года, и 25 июня 1999 года заместитель гендиректора РАО «Норильский никель» Лев Кузнецов в своей служебной записке на имя гендиректора РАО «Норильский никель» Александра Хлопонина так отчитывался по сложившейся ситуации с незавершённым гражданским строительством «на материке»:

«1. В течение ряда лет АО «Норильский комбинат» предпринимало неоднократные попытки проведения инвентаризации объектов, незавершённых строительством … В результате проведённой работы реальное решение существующей проблемы не достигнуто.

2. АО «Норильский комбинат» передало в филиал АО «Норильский комбинат» Московская контора архив по объектам незавершённым строительством, состоявшим из 260 дел по 320 объектам. Архив, который создавался в течение 1996 – 1999 гг., представлен в виде дел …

7. Проведена предварительная систематизация имеющейся информации по 52 объектам, анализ юридических, финансовых и бухгалтерских документов по незавершённым строительством объектам жилищной сферы и гражданского строительства.

8. Проведены предварительные переговоры с ЗАО «Красноярское представительство», риэлтерскими фирмами Московской, Волгоградской, Рязанской, Самарской, Саратовской областей о возможностях проведения оценки незавершённых строительством объектов и перспектив их последующей реализации. Необходимость привлечения не только московских, но и региональных риэлтерских консалтинговых компаний обусловлена знанием ими конъюнктуры местного рынка, наличием контактов с местной Администрацией …

Ведётся работа по подготовке технических заданий, договоров с контрагентами на оценку незавершённых строительством объектов и их последующей реализации.

9. Подготовлена смета расходов (на 52 объекта) на проведение инвентаризации объектов с привлечением и оплатой услуг сторонних организаций на сумму 11 131,0 тыс. рублей (445,5 тыс. $).

10. Выделены объекты (всего 5), на завершение строительства которых возможно привлечение финансовых средств из федерального бюджета (компенсационные выплаты)».

В тексте служебной записки заместителя гендиректора РАО «Норильский никель» Льва Кузнецова и речи не шло о том, что незавершённые строительством дома вообще-то следует достроить и предоставить под программу переселения норильских пенсионеров за пределы полуострова Таймыр. За исключением, пожалуй, того, что всего-то 5 объектов Лев Владимирович посчитал целесообразным предложить своему руководству достроить, но ни в коем случае не за счёт прибылей приватизированной компании, а за счёт финансовых средств федерального бюджета.

Зная больше, чем можно было доверить бумаге, и понимая, что необходимо было снять с новых менеджеров прихватизированного у Государства горнометаллургического бизнеса всякую ответственность за неисполнение доприватизационных обязательств Норильского комбината, Лев Кузнецов развил активную кампанию по формальному уточнению, что, где и почём строилось, всячески затягивая процесс принятия решений по существу проблемы. Параллельно, действуя через своих подчинённых, он изыскивал возможности выручить «живые» деньги от продажи прав на незавершённую строительством недвижимость третьим лицам, опасаясь, что пока «суд да дело», «козырную незавершёнку», расположенную в центральных или курортных регионах страны, успеют достроить ушлые ребята, совсем не настроенные считаться с интересами хозяев РАО «Норильский никель». В ряде случаев его опасения оказались не напрасными.

В итоге этих длительных проволочек, обставленных разнообразными надуманными аргументами, стартовавшая ещё при гендиректоре государственного промобъединения Норильский комбинат Борисе Колесникове, успешно реализовывавшаяся его преемником Анатолием Филатовым, социально-значимая для многих норильских пенсионеров программа строительства жилья «на материке» фактически перестала существовать (!).

Причём большую часть ответственности за это Лев Кузнецов предпочёл возложить на того же начальника управления капитального строительства Норильского комбината Валерия Анишина, человека действительно болевшего за дело и работавшего не за галочку в отчёте, а на конкретный результат, но не в полной мере обеспечившего правильность формально-юридического оформления сделок. В частности, в некоторых случаях Анишин при подписании строительных контрактов действовал на основании должностной инструкции, а не на основании соответствующей доверенности, что позволило впоследствии ОАО «Норильский комбинат» вообще отказаться от своего участия в таких контрактах, особенно там, где «незавершёнка» была на начальном этапе возведения, совершенно неинтересном для коммерческой организации.

Это автоматически ускорило добровольно-принудительное освобождение Валерия Анишина от занимаемой должности, как лица, с точки зрения руководства РАО «Норильский никель», формально неоднократно превышавшего свои полномочия. С другой стороны, это был человек, несомненно, не желавший соглашаться с совершенно неконструктивной политикой «охоты на ведьм», проводимой московскими ставленниками Владимира Потанина, вместо продуктивной работы в направлении строительства жилья за пределами полуострова Таймыр для организации переселения норильских пенсионеров.

Сам же Лев Кузнецов, оставшись как бы не при делах, вполне мог рассчитывать на материально-моральный комплимент от своих высокопоставленных московских боссов, выражавшимся или в деньгах, или в карьерном росте, или ещё в чём-то … совершенно неважном для тысяч людей, желавших и желающих одного – в преклонном возрасте жить вне пределов Заполярья.

Новые же хозяева приватизированных производственных мощностей Норильского комбината предпочли просто «прогнать картину», поручив своим управленцам всячески изображать активную деятельность, но не подкрепляя её серьёзными финансовыми обязательствами компании и не ввязываясь в невыгодные для неё проекты.

В связи с этим был задействован весь административный ресурс, направленный на достижение цели снова закрыть город для свободного въезда в него граждан, не имевших местной прописки, как это было до 1989 года, чтобы поставить преграду на пути неконтролируемой миграции. Одновременно предпринимались попытки решения проблемы переселения норильских пенсионеров через участие в социальных программах Европейского банка реконструкции и развития, который был готов выделять норильским аборигенам, предварительно сдававшим муниципалитету свои квартиры, для переезда «на материк» столько денег, сколько, в лучшем случае, хватало бы на приобретение жилья на самых окраинах периферийных городов России.

Однако не все пенсионеры, проживая в Норильске, Талнахе и Кайеркане, имели и имеют достаточно привлекательные для сдачи муниципалитету квартиры, расположенные к тому же не в аварийном жилом секторе, уж не говоря о домах, планируемых под снос. Поэтому этот оптимальный для собственников и руководства РАО «Норильский никель» (позднее ОАО «ГМК «Норильский никель») вариант переселения лиц преклонного возраста «на материк», привлекательный тем, что не влёк за собой обременения компании какими-нибудь серьёзными финансовыми обязательствами, постоянно буксовал и продолжает буксовать, практически не влияя на обратную миграцию людей из российского Заполярья.

 

 

3.12. Состояние окружающей природной среды.

Влияние экологических проблем на здоровье норильчан

 

На начальных этапах промышленного строительства и освоения рудных месторождений Норильского промрайона, осуществлявшихся в тяжелейшие годы Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления народного хозяйства, объективно не уделялось должное внимание проведению сопутствующих природоохранных мероприятий. Так продолжалось вплоть до конца 60-х годов XX века, когда со всей очевидностью начали проявляться неблагоприятные экологические последствия, единственной причиной которых была производственно-хозяйственная деятельность человека.

Начиная с 1972 года, почти во всех официальных документах, исходивших от государственных учреждений Союза ССР, занимавшихся рассмотрением и решением вопросов охраны природы, город Норильск упоминался в числе самых экологически неблагополучных мест для проживания человека. Норильск надолго закрепился в лидирующей группе промышленных центров народного хозяйства страны, отмеченных самым высоким уровнем загрязнения окружающий природной среды и верхних слоёв атмосферы. Именно по этому поводу, выражая озабоченность попаданием через Северный полюс в воздушное пространство Канады ядовитых газов, являвшихся отводными побочными продуктами металлургического производства Норильского комбината, 24 мая 1971 года город Норильск посетил премьер-министр Канады Пьер Трюдо.

В конце 70-х годов XX века во исполнение постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 1 декабря 1978 года была проведена инвентаризация источников выброса в атмосферу вредных веществ. Результаты инвентаризации, содержавшие информацию обо всех действовавших в стране промышленных источниках загрязнения воздушного пространства окружающей природной среды и верхних слоёв атмосферы, легли в основу подготовки Госпланом Союза ССР перечня природоохранных мероприятий на XI пятилетку (1981 – 1985 годы), предусматривавших выделение необходимых для этого капиталовложений.

Тогда же руководство государственного промобъединения Норильский комбинат организовало 4 стационарных поста оперативного круглосуточного контроля за состоянием воздушного бассейна города Норильска на предмет присутствия в нём предельно допустимых концентраций диоксида серы – ядовитого, бесцветного, пахучего химического соединения, образующегося при термообработке сульфидных руд в металлургических печах, других отравляющих соединений и производственной пыли.

Параллельно был организован периодический выездной контроль за состоянием воздушного пространства Талнаха и Кайеркана, осуществлявшийся в информационно-заявительном порядке передвижными бригадами специалистов-экологов, отбиравших на анализ пробы воздуха в случаях фиксации фактов выброса промышленных газов и пыли при неблагоприятных метеорологических условиях, когда ветры перемещали воздушные массы от металлургических производств на жилые кварталы.

Не секрет, в связи с низкой биологической продуктивностью флоры и фауны Крайнего Севера, ни в какое сравнение не входящей со скоростью естественного воспроизведения растений и животных в природно-климатических условиях южной и центральной России, на восстановление нарушенного промышленным производством баланса окружающей природной среды Заполярья могут уйти даже не десятилетия, а столетия.

Токсичные отходы промышленных производств, постепенно из года в год накапливаясь в окружающей природной среде, в результате нанесли невосполнимый в обозримой перспективе урон всему живому, убив растения и изгнав животных, систематически продолжая причинять вред здоровью людей, вынужденных вдыхать отравленную воздушную смесь, извергаемую из труб производственных цехов, вплотную территориально соприкасающихся с населёнными пунктами промрайона. На восстановление же здоровья каждого конкретного человека в дальнейшем могут потребоваться годы серьёзного медикаментозного лечения и санаторно-курортного оздоровления, связанные с большими денежными расходами, а в некоторых запущенных случаях ни проводимое лечение, ни санаторно-курортное оздоровление уже не смогут отодвинуть преждевременное наступление последней даты в биографии этих людей.

Санитарно-защитные зоны таких производственных подразделений государственного промобъединения Норильский комбинат, как Агломерационная фабрика, Никелевый и Медный заводы, протяжённостью от 1 до 3 километров, вплотную подходят к жилой (селитебной) зоне города Норильска, а кое в каких местах даже заходят за её неформальную, чётко не очерченную границу.

Металлургические цеха этих производственных подразделений прямо на окраинах города образовывают прерывистое промышленное полукольцо, что с учётом наличия на противоположной стороне городской черты естественных возвышенностей, местами напоминающих горный рельеф, а также направлений господствующих ветров, создаёт все условия для круглогодичной загазованности Норильска.

Преобладающие в зимнее время года южные и юго-восточные ветры частенько перемещают на город газовый факел Никелевого завода и Агломерационной фабрики, а преобладающие в весенне-летний период ветры северного и северо-западного направлений гонят на город ядовитые выбросы Медного завода и большое количество производственной пыли. Возвышенный же характер местности на городских окраинах, многоэтажные дома и плотная застройка самого Норильска способствуют образованию своеобразных газовых карманов прямо во дворах жилых домов, в которых отравленный воздух удерживается очень долго, нанося губительный вред здоровью людей.

Учитывая это, в своё время руководство Норильского комбината приняло решение о строительстве Надеждинского металлургического завода на таком расстоянии от населённых пунктов, которое в несколько раз превосходило бы стандартные нормативы санитарно-защитных зон, пойдя при этом на удлинение транспортного плеча доставки рабочих завода от мест их проживания до производственных цехов.

Активная поддержка Государства, выразившаяся в выделении Госпланом и Министерством цветной металлургии СССР в XI пятилетке (1981 – 1985 годы) значительных капиталовложений на технологическое совершенствование строившегося Надеждинского металлургического завода, направленное на решение проблемы утилизации диоксида серы, без какого-либо преувеличения позволила жителям Заполярья дышать глубже.

Кроме того, этим был сделан первый практический шаг в направлении получения в промышленных объёмах элементарной серы в её товарном, легко транспортируемом виде, как побочного продукта основного производства Норильского комбината. Накапливаемая на складах комбината элементарная сера из-за своей рыночной дешевизны, а также территориальной удалённости Норильского промрайона и связанными с этим немалыми транспортными затратами, не всегда быстро и не в полном объёме могла быть реализована, например, организациям-производителям минеральных удобрений на основе серной кислоты (суперфосфат, сульфат аммония).

Однако главным явилось то, что диоксид серы, образующийся в процессе работы печей Надеждинского металлургического завода, не утилизировался в лёгких жителей Большого Норильска, превращая их в накопителей химических соединений серы.

Отметим также, ещё в X пятилетке (1976 – 1980 годы) направление Государством значительных капиталовложений в модернизацию пылеулавливающих систем действовавших производств Норильского комбината позволило, подняв эффективность очистки с 92% до 96%,  в общей сложности за пять лет уменьшить на 9,5 тысяч тонн количество пыли, выбрасываемой в воздушное пространство промрайона. На капитальный ремонт, реконструкцию и строительство новых пылегазоочистных и аспирационных систем государственным промобъединением Норильский комбинат в то время было израсходовано свыше 60 000 000 рублей.

Тем не менее, несмотря на предпринятые меры, загазованность и запылённость воздушного бассейна Норильского промрайона продолжала оставаться на очень высоком уровне. По данным наблюдений лаборатории мониторинга загрязнения окружающей природной среды «Таймыргидромет», к началу 1994 года средняя концентрация вредных примесей в воздушном пространстве промрайона, рассчитанная по годам за предшествовавшее пятилетие (с 1989 по 1993 годы включительно), составляла:

– диоксида серы 2 – 4 предельно допустимые концентрации (далее – ПДК);

– оксида азота 1 – 3 ПДК;

– фенола 1 – 3 ПДК;

– хлора 1 – 2 ПДК;

– формальдегида 1 – 4 ПДК.

Цифровые величины приведённых средних уровней концентраций ядовитых газообразных соединений, содержавшихся в воздухе, говорили сами за себя, и в тоже время они очень бледно выглядели при сравнении их с результатами наблюдений, взятых за конкретные дни, в течение которых специалисты фиксировали максимальное присутствие в воздухе отравлявших организм человека химических веществ и пыли.

В течение того же пятилетнего периода наблюдений в зависимости от разновидности химических соединений ежегодно фиксировалось от 2% до 10% случаев наблюдений, когда содержание в воздухе вредных примесей превышало все допустимые пределы, что составляло от 8 до 37 сверхтяжёлых дней в каждом году. В ходе проведённых лабораторных анализов проб воздуха, взятых в такие дни, были зафиксированы максимальные концентрации следующих химических соединений:

– диоксид серы – 40 ПДК;

– диоксид азота – 26 ПДК;

– оксид азота – 7 ПДК;

– фенол – от 5 до 7 ПДК;

– хлор и оксида углерода – от 3 до 5 ПДК;

– формальдегид – от 4 до 9 ПДК;

– производственная пыль – 5 ПДК.

Непременно стоит задуматься и попытаться осознать, как жили и живут, чем дышали и дышат люди, когда в воздухе витают во много раз превышающие предельно допустимые концентрации химических веществ, а в тёплое время года к тому же ещё и до пяти предельно допустимых концентраций производственной пыли?

Какова же реальная смысловая нагрузка словосочетания «предельно допустимая», какова её цена?

В буквальном смысле слова эта цена не может быть охарактеризована валютно-денежными единицами измерения, поскольку измерять необходимо ущерб, нанесённый заложенному природой естественному долголетию конкретно каждого человека, которое он вправе был прожить в добром здравии. Значит, измерение ущерба, причинённого человеку воздействием на его организм десятков предельно допустимых концентраций ядохимикатов, парящих в воздухе, можно осуществить лишь временем, временем не прожитой им жизни, или – прожитой не в добром здравии, а буквально «на таблетках». Основной же единицей измерения тогда будет являться календарный год, а «разменной монетой» – месяцы, недели, дни, часы (!).

Оплату именно такой валютой требует запредельное напряжение человеческого организма, всем своим внутренним состоянием здоровья сопротивляющегося летающей в воздухе химии и производственной грязи, из года в год по капле растрачивающего свой естественный природный потенциал. Чем больше человек платит, чем старше становится его организм, тем у него остаётся всё меньше и меньше внутренних резервов в дальнейшем продолжать выигрывать эту схватку с часто невидимой глазу заразой, наоборот, постепенно возрастает вероятность наступления момента, когда вдруг биологическая машина даст сбой, увеличивая статистику тяжело больных или скоропостижно скончавшихся.

Равно, как и баланс в окружающей природной среде сохраняется только до тех пор, пока у самой Природы хватает внутренних сил на любое вредное действие отвечать противодействием, постепенно в ходе естественного воспроизводства восстанавливая численность погибших микроорганизмов, растений и животных. Когда же биологический баланс нарушается, то в окружающей среде не остаётся жизни, а на месте заполярной лесотундры появляется лишь выжженная газовыми выбросами техногенная пустыня, в которой больше нет признаков жизни.

Ещё живший тысячу лет назад на территории современной Средней Азии и Ирана, на рубеже X и XI веков, величайший арабский учёный-энциклопедист, врач и поэт Абу Али Ибн Сина (Авиценна) в самом начале первой из пяти книг «Канон врачебной науки», являвшейся до середины XVII века основой преподавания медицины во всех старейших университетах Европы, по частоте изданий соперничавшей с Библией, подчёркивал наиважнейшее значение чистого свежего воздуха для здоровья человека.

«Воздух, хороший по субстанции, – это воздух, в котором нет посторонней примеси пара или дыма», – писал Авиценна. Воздух «может загнивать, и вещество его превращается в нечто дурное, подобно тому, как болотная вода загнивает, и вещество её становится дурным. … Когда воздух изменяется, то в теле происходят из-за этого /различные/ явления. Загнивая, воздух делает гнилыми соки и, прежде всего, гноит сок, заключённый в сердце, так как ему легче добраться до этого /сока/, чем до других /соков/». (Абу Али Ибн Сина, «Канон врачебной науки», часть первая, стр. 82, стр. 91 – 92)

Всё это с поражающей точностью подходит для описания ситуации, сложившейся в Норильском промрайоне на рубеже XX и XXI веков. Воздушные нечистоты, практически постоянно окружающие северян в их повседневной жизнедеятельности, оказывают отрицательное воздействие на все жизненно важные функции человеческого организма, вынужденного сопротивляться поступающему в него через дыхательные пути потоку разнообразных ядохимикатов. Особенно же пагубное воздействие производственные газы и пыль оказывают на сердечно-сосудистую систему человека, сопротивляемость которой агрессивному воздействию вдыхаемого «гнилого воздуха» по достижению преклонного возраста по понятным причинам никак не увеличивается, а как раз наоборот – снижается иногда до такого уровня, что во избежание худшего последствия медицинское вмешательство делается обязательным и неотложным.

Ежегодная смертность жителей городов и посёлков Большого Норильска в 1994 году достигла показателя 6,3 случая на одну тысячу человек, в то время как в 1989 году было зафиксировано 3,2 случая, а в 1987 – 2,9. На первом месте среди болезней, послуживших причинами ухода из жизни в трудоспособном возрасте, как мужчин, так и женщин, являлись сердечно-сосудистые заболевания, статистика смертности от которых в 1994 году составила 18,9% и 15,5% соответственно от числа умерших трудоспособных мужчин и женщин. Кроме этого, у 45% мужчин и 26% женщин от общего количества безвременно ушедших в трудоспособном возрасте не была официально установлена причина смерти (не было указаний на какое-либо заболевание или травму), что само по себе не исключает наличие причинно-следственной связи между колоссальным загрязнением окружающей природной среды и смертностью в расцвете лет.

С конца 80-х, начала 90-х годов XX века среди общей смертности жителей населённых пунктов Большого Норильска наметилась чёткая тенденция увеличения показателя смертности среди людей, ушедших из жизни в возрасте старше 55 лет, то есть после достижения ими пенсионного или предпенсионного возрастного рубежа. Так, если в 1989 году было всего 18,9% таких случаев от общего числа умерших, то в 1992 году доля представителей упомянутой возрастной группы в скорбном списке составляла уже 37%.

Рост уровня смертности жителей городов и посёлков Большого Норильска в начале 90-х годов XX века не мог быть спровоцирован ни эпидемиями, ни катастрофами, ни войнами, которых попросту не было. Состояние окружающей природной среды не претерпевало за прошедшее пятилетие (до 1 января 1994 года) каких-либо серьёзных ухудшений, концентрация вредных для здоровья человека химических примесей в воздухе кардинально не менялась.

За рассматриваемый пятилетний период из ряда газообразных химических соединений, содержавшихся в воздушном пространстве Норильского промрайона и находившихся под постоянным наблюдением специалистов, стабильно превышался допустимый средний уровень концентрации лишь по следующим компонентам: диоксида серы – в 2,4 раза, оксида азота – в 1,2 раза и формальдегида – в 2 раза. Максимальные же концентрации в воздушном бассейне тех или иных ядохимикатов, порождаемые мощными выбросами производственных газов и пыли в крайне неблагоприятных для этого метеорологических условиях, в пределах ранее приведённого расклада могли быть, как и всегда, самыми разнообразными.

Причинение же вреда здоровью людей таким химическим элементом, как мышьяк, присутствующим в ничтожно малых количествах в составе сульфидных медно-никелевых руд Норильского промрайона и почти полностью нейтрализуемого в процессе технологии производства цветных и благородных металлов, учесть было практически невозможно.

Отсюда следует, реальной причиной роста уровня смертности являлось увеличение численности северян, достигших пенсионного и предпенсионного возраста, организмы которых не могли с былой эффективностью, как в юности и в зрелые годы, сопротивляться вредному воздействию ядовитых промышленных газов и пыли, незаметно забиравших вместе со здоровьем и плату в виде непрожитого людьми времени.

Соответственно и выход очевиден – ускоренное решение проблемы переселения лиц преклонного (пенсионного) возраста в места с более благоприятными природно-климатическими условиями и чистым окружающим воздушным пространством, что, кстати, активно и делалось вплоть до 13 апреля 1996 года (до окончательного прихода к управлению РАО «Норильский никель» ставленников ФПГ АООТ «Интеррос»).

Словосочетание «одно ПДК» – говорит о многом, а вот «2 и более ПДК» – не говорит ни о чём, поскольку за выражением «предельно-допустимая концентрация» уже всегда стоит вред здоровью человека и в конечном итоге его смерть, остальная арифметика – «от лукавого»!

Так что мерить степень загрязнения окружающей природной среды всё-таки было бы наиболее целесообразно, зримо и справедливо не ПДК, а уровнями смертности и заболеваемости людей, проживающих в населённых пунктах Большого Норильска. Мерить биологическим временем, полученным каждым человеком при рождении через генетическую формулу его родителей и в дальнейшем умноженным заботой близких ему людей, и отнятым «гнилым воздухом», отравленным промышленными выбросами ядовитых химических соединений; мерить недопрожитыми человеческими жизнями и жизнями, превращёнными в болезненный ад извечных больнично-поликлинических коридоров.

Не зря же в своё время Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) уже отнесла город Норильск к экологически опасному региону (W.O.H., 17, Geneva), следующая за этим градация являлась признанием данной территории районом экологических бедствий, природных или техногенных катастроф.

Полное понимание руководством государственного промобъединения Норильский комбинат всего драматизма сложившейся ситуации сыграло не последнюю роль в принятии решения о начале реализации социально-значимой программы строительства жилья за пределами полуострова Таймыр, призванной создать норильским пенсионерам достойные жилищные условия «на материке» и этим побудить их к переселению.

Возглавлявший тогда комбинат Борис Колесников, с 1946 года сам проживавший в природно-климатических и экологических условиях промрайона, начинавший свой путь по многотрудной карьерной лестнице мастером Медного завода, работавший в должности директора Никелевого завода и главного инженера всего комбината, как никто другой понимал важность осуществления переселения людей пенсионного возраста. Наверняка не в меньшей степени понимал важность решения этой проблемы и его преемник на должности гендиректора государственного промобъединения Норильский комбинат Анатолий Филатов, который ещё до приватизации комбината смог данной ему властью организовать помощь в приобретении жилья свыше чем 1,5 тысячам семей норильских пенсионеров.

Кроме предпринимавшихся мер по переселению ветеранов норильских строек, достигших преклонного возраста бывших горняков, металлургов и работников подразделений обеспечения основного производства, благодаря труду которых для нужд Отечества были получены миллионы тонн цветных и благородных металлов, оставалась ещё, в частности, нерешённой задача улучшения качества воздуха Норильского промрайона.

Строительство Надеждинского металлургического завода с учётом необходимости создания сопутствующего производства элементарной серы, как продукта утилизации производственных газов, позволило не допустить дальнейшего ухудшения состояния окружающей природной среды. Это было, безусловно, важно, хотя и являлось всего лишь частичным решением проблемы. Оставалась её главная часть, заключавшаяся в необходимости модернизации технологии уже действовавших металлургических заводов, направленной на создание на базе сравнительно устаревших производств условий для относительно безвредной плавки цветных металлов, что в результате позволило бы прекратить практику «оплачивать» готовую продукцию Норильского комбината здоровьем людей – сокращением срока биологического времени их жизни.

Ещё в начале 80-х годов XX века руководство государственного промобъединения Норильский комбинат дало поручение институту «Гинцветмет» специально для внедрения на Медном заводе разработать новую технологию переработки медного концентрата, способную обеспечивать получение диоксида серы высокой концентрации (концентрированный сернистый ангидрид), необходимого для последующего производства элементарной серы. Предусматривалось, что новая технология позволит сократить выбросы серосодержащих газообразных химических соединений в окружающую природную среду и верхние слои атмосферы более чем в два раза.

В ходе внедрения новой технологии на Медном заводе планировалось также выработать основные технические решения уменьшения газовых и пылевых выбросов, образующихся от деятельности Никелевого завода и Агломерационной фабрики, являвшихся самыми старейшими из всех металлургических производств Норильского комбината.

Для реализации на практике в полном объёме этих природоохранных мероприятий, по планам руководства Норильского комбината, требовалось не менее двух пятилеток и огромные капиталовложения. Поэтому до внедрения на Медном заводе технологии утилизации сернистых газов и получения в товарном виде элементарной серы, как временная мера, было принято решение о строительстве сверхвысотной дымовой трубы, призванной обеспечить при любой метеорологической ситуации отвод вредных производственных выбросов от Норильска, отправляя их в верхние слои атмосферы. После же завершения модернизации металлургического производства Медного завода использование этой трубы связывалось исключительно с рассеиванием в атмосфере безвредных аспирационных (очищенных) газов.

В связи с этим в природоохранных мероприятиях, запланированных на XI пятилетку (1981 – 1985 годы), было предусмотрено выделение 17 500 рублей на совместную подготовку технологами Медного завода, специалистами Управления строительства и института Норильскпроект проекта строительства дымовой трубы, высота которой должна была достигать 420 метров, с газоходами от плавильного цеха Медного завода. Расчёты показывали, что после завершения строительства и запуска в эксплуатацию этого грандиозного сооружения в приземном слое атмосферы произошло бы снижение концентрации диоксида серы и производственной пыли с 4-х ПДК до 1,4 ПДК, что позволило бы жителям Норильска дышать более чистым воздухом.

Модернизация технологии производства цветных металлов на Медном заводе осуществлялась достаточно быстрыми темпами, что позволило уже в конце 80-х годов прошлого века запустить в работу цех производства элементарной серы, но до приватизации государственного промобъединения Норильский комбинат весь комплекс природоохранных мероприятий до логического завершения довести так и не удалось.

В условиях экономического кризиса, охватившего страну в 90-х годах прошлого века, выделять финансовые средства на усовершенствование действовавшего промышленного производства было нелегко. Однако проблем стало ещё больше после того, как 5 августа 1997 года состоялся аукцион по продаже контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», констатировавший завершение приватизации концерна «Норильский никель» и его дочерних предприятий, попавших в собственность подконтрольной АКБ «ОНЭКСИМ-Банк» структуре. Всё управление функциональными и производственными подразделениями Норильского комбината было сосредоточено в руках доверенных лиц двух реальных частных собственников контрольного пакета акций РАО «Норильский никель», заинтересованных, как уже не раз отмечалось, в скором увеличении прибыльности подвластного им бизнеса, что быстрее всего достигалось путём оптимизации производственных затрат и минимизации непроизводственных расходов.

По этой причине, в частности, строительство сверхвысотной трубы Медного завода продолжилось в буквальном смысле слова «в час по чайной ложке», финансируемое по-прежнему из государственных средств, только уже Экологического фонда. Новоявленные олигархи не стремились проявлять особого рвения к тому, чтобы ради сохранения здоровья десятков тысяч норильчан способствовать быстрому завершению строительства этой 420-метровой трубы и проведению модернизации технологии металлургического производства путём выделения на финансирование природоохранных мероприятий средств, превышавших обязательные отчисления в государственный Экологический фонд (!).

Это было им неинтересно, поскольку никак не вязалось ни с их глобальными инвестиционными замыслами, ни с добровольно-обязательной финансовой поддержкой сумасбродно-демократического политического режима, установленного Борисом Ельциным, ни с их перспективными политическими устремлениями, направленными на продвижение верных людей во властные структуры, ни, наконец, с их личностно-человеческими пристрастиями, слабостями и увлечениями.

Так, в Программе природоохранных мероприятий Единого муниципального образования «город Норильск» (Большой Норильск) на 2001 год, утверждённой Норильским Городским Советом 16 мая 2001 года решением № 30, под мероприятием за № 2 значилось: «Медный завод. Строительство и пуск в эксплуатацию ж/б трубы H-180 м.»; планировавшийся объём финансирования – 30 600 000 рублей, из них непосредственно за счёт городского экологического фонда 7 000 000 рублей. Бюджетополучателем всех финансовых средств было муниципальное учреждение «Экология», а исполнителем этого природоохранного мероприятия – ОАО «ГМК «Норильский никель».

В конце года был подготовлен отчёт о выполнении указанной программы природоохранных мероприятий, утверждённый 23 декабря 2001 года главным инженером ЗФ ОАО «ГМК «Норильский никель» Александром Рюминым, в котором отмечалось, что из планировавшихся 30 600 000 рублей на строительство 180-метровой трубы всего было освоено 26 000 000 рублей капиталовложений. Причём 7 000 000 рублей из экологического фонда Большого Норильска, являвшегося по своей сути составной частью Экологического фонда Красноярского края, и 19 000 000 рублей – из иных источников (другой части краевого Экологического фонда).

Для наглядности формирования норильского экологического фонда, как составной части Экологического фонда Красноярского края, приведём, как пример, следующие данные: так, в 1995 году отчисления ОАО «Норильский комбинат» в краевой Экологический фонд составляли 43 310 000 000 рублей или $ 9 323 000 (по курсу 4645,75 рублей/$). Плата за загрязнение окружающей среды, направлявшаяся полностью в федеральный бюджет, составляла 6 477 000 000 рублей, что было эквивалентно $ 1 394 000.

Отсюда местные экологические программы являлись составляющей экологической программы Красноярского края и дотировались (субсидировались) из краевого центра.

В результате, ни за какие-то частные инвестиции, а за счёт целевого финансирования из средств Экологического фонда Красноярского края, уже работники ОАО «ГМК «Норильский никель» вместо 420-метровой заводской трубы вытянули лишь её 180-метровый аналог, который, правда, совершенно не отвечал первоначальной задумке по максимально эффективному отводу вредных производственных выбросов от города Норильска. Высота построенной заводской трубы явилась самой, что ни на есть обыкновенной, ни в коей мере не позволявшей выбрасывать производственные газы и пыль гораздо выше воздушного бассейна Норильска, не причиняя ему серьёзного вреда. В сочетании с ещё не полностью отвечавшей всем санитарным требованиям технологии утилизации диоксида серы на Медном заводе эффективность проведённого якобы природоохранного мероприятия была и остаётся весьма сомнительной, если не сказать во многом бесполезной.

Лучшим доказательством тому является повторяющийся из года в год, несмотря на окончание строительства вышеупомянутой трубы, вид норильчан, плотно прикрывающих рты и носы платками, спешащих скрыться, уйти, убежать с городских улиц под защиту своих квартир, чтобы хоть как-то уменьшить степень вреда, причиняемого отравленным воздухом. Эта картина выглядит тем более удручающе, так как всё происходит во время таких немногочисленных на Крайнем Севере тёплых деньков весенне-летнего периода, когда ветер частенько заносит ядовитые выбросы и производственную пыль от заводских труб Медного завода в жилые кварталы Норильска, откуда отравленный воздух быстро не выветривается, долго сохраняя свою губительную силу.

Подобные «платковые» приёмы гражданской обороны, разумеется, не в состоянии полностью обезопасить здоровье людей. Многие норильчане после такой «приятной» летней прогулки по улицам родного города ещё долго ощущают своеобразный кисловатый привкус или что-то похожее на запах, исходящий от тухлого яйца, от чего вдруг начинает болеть голова, чаще биться сердце, настраивая организм на борьбу за время, которое ещё предстоит прожить в будущем.

Скорая медицинская помощь работает в такие деньки, что называется, не покладая рук, медикаментозно помогая тем людским организмам, которые, устав бороться, не считаясь с жизненными планами своих обладателей, стали поддаваться давлению висящей в воздухе химии и забивающей носоглотку пыли, ускоренно и до времени приближая наступление последней даты в биографии человека.

Некоторыми летними днями, смотря на Норильск из прилегающих к его окраинам остатков лесотундры, бывает хорошо видно, как газовое облако, подобно туману, окутывает город, цепляясь за крыши его зданий и сооружений, совершенно не спеша покидать насиженное место. В такое время намерения норильчан отдохнуть на лоне природы, выехав в тундру или отправившись на туристические базы, стимулируется ещё и их естественным чувством самосохранения, желанием уберечь своё здоровье от неблагоприятного воздействия вредных производственных выбросов.

Оставшиеся же в городе люди благоразумно стараются реже выходить из домов, плотно затворяя двери и форточки. Ибо, как писал Авиценна, «когда воздух подвергся общей порче, тогда открытый воздух более восприимчив к ней, нежели  закрытый и замкнутый». (Абу Али Ибн Сина, «Канон врачебной науки», часть первая, стр. 82) Постоянное же ношение с собой противогаза всё же является делом для Норильска менее привычным, даже диковинным, нежели наличие обыкновенного носового платка.

Вот и выходит на деле, что корректировка проекта строительства высотной трубы, принципиально изменившая его первоначальную идею, превратила вложение государственных средств в природоохранное мероприятие, включая финансовые средства Экологического фонда Красноярского края, в государственные инвестиции в развитие частного бизнеса, вложенные в строительство такого совершенно обыкновенного промышленного сооружения, как заводская труба (!).

Любители же поразглагольствовать, потеоретизировать на предмет преимуществ частной формы собственности над государственной при организации управления экономикой и производством крупнейших в стране прихватизированных компаний, добывающих природное сырьё, могут попытаться даже раскритиковать мысль, что инициатива «ПРИВАТ-капиталистов», подстёгивающая активность назначенных ими менеджеров, проявляется лишь тогда, когда надо брать много и оптимально дёшево.

Она также хорошо проявляет себя, когда есть потребность увести от глаз контролирующих органов часть сверхдоходов, когда необходимо поддержать коррупционные всходы в рядах российского чиновничества, когда хочется поиграть в большую политику, рассадив своих верных людей, как кукол-марионеток, в губернаторские, мэрские или депутатские кресла, когда обстоятельства заставляют искать взаимопонимания с Кремлём (!).

Эта же инициатива моментально замирает, когда необходимо чем-то поступиться, что-нибудь существенное или сравнительно малосущественное бескорыстно и без излишней рекламной шумихи отдать во благо обычных людей, сделать что-нибудь для тех, кто будет жить в будущем, то есть – раскошелиться.

Инициатива крупного частного бизнеса вновь «распускает перья», когда конкретные экологические проблемы, попахивающие заводским дымком и проявляющиеся в страданиях десятков тысяч человек, приходится пытаться затирать хорошо подготовленной рекламной акцией из той же области защиты окружающей экосистемы, как бы отвечая веяньям времени («на злобу дня»!). К примеру, в 2005 году на страницах корпоративного журнала «Норильский никель» было опубликовано следующее информационное сообщение:

«На Всероссийской конференции «Новая государственная экологическая политика в реальном секторе экономики» «Норильский никель» награждён почётным дипломом «Лидер природоохранной деятельности». Одновременно ряд работников ГМК «Норильский никель», Кольской ГМК, золотодобывающей компании «Полюс» удостоены почётных медалей «За достижения по охране окружающее среды».

Как сказал заместитель генерального директора, член правления ГМК «Норильский никель» Жак Розенберг: «Мы признательны за награды и считаем общественное признание одной из самых высоких оценок нашей работы по улучшению экологических показателей производственной деятельности. Мы многое уже сделали, но предстоит сделать ещё больше». ГМК «Норильский никель» разработала и реализует крупномасштабную программу снижения выбросов в атмосферу на Таймыре и на Кольском полуострове». (Журнал «Норильский никель», 2005, № 9(23), стр. 34)

О какой крупномасштабности шла речь, не совсем понятно, если, с горем пополам, протравленная производственными выбросами экосистема полуострова Таймыр, дабы не умереть совсем, поддерживается тоненьким ручейком финансовых средств из государственного Экологического фонда. Зато с большой вероятностью одним из основных спонсоров организации проведения Всероссийской конференции «Новая государственная экологическая политика в реальном секторе экономики» была какая-нибудь компания из системы предприятий ОАО «ГМК «Норильский никель», что, наверняка, и обеспечило так необходимое для успешной саморекламы «общественное признание».

Американские же учёные, по-видимому, не нуждавшиеся в спонсорах, в 2006 году провели научное исследование на тему составления перечня самых экологически-грязных городов мира, по результатам которого (сообщал 16 января 2007 года канал TV «РБК») Норильск занял «почётное» 8-ое место.

О каких наградах здесь может идти речь?..

Главное – за что? Возможно за это:

«К сожалению, в связи с изменением действующего законодательства в области санитарно-эпидемиологического надзора и сокращением финансирования этих служб, подфакельных /залповых/ наблюдений за выбросами в 2005 году не проводилось», – писал в отчёте о состоянии окружающей природной среды за 2005 год директор МУ «Экология» Станислав Царенко, продолжая: «Согласно годовой статистической отчётности предприятий по форме № 2-тп (воздух), в Норильском промышленном районе действует свыше 2 тысяч организованных источников выбросов загрязняющих веществ в атмосферу, в том числе:

– Заполярный филиал ОАО «ГМК «Норильский никель»  – 2093;

– ОАО «Норильскгазпром»  – 65;

– ЗАО «Алыкель»  – 12;

– Аэропорт «Валёк»  – 8».

В сопроводительном письме (№ 22 от 16 марта 2006 года) к упомянутому отчёту, отправленному начальнику управления экономики, планирования и экономического развития Администрации города Норильска Алле Фешиной тот же Станислав Царенко писал, что «в отчёте не представлено официальной информации по загрязнению окружающей среды от Заполярного филиала ОАО «ГМК «Норильский никель».

Может быть, не предоставленная Заполярным филиалом ОАО «ГМК «Норильский никель» информация свела бы в «дубль-пусто» все рекламно-популистские усилия Жака Розенберга, направленные на обеспечение видимого общественного признания во многом надуманного улучшения экологических показателей производственной деятельности ОАО «ГМК «Норильский никель». Ведь, к слову, в паспорте «Целевой программы по охране окружающей среды на среднесрочную перспективу (2005 – 2006 годы)», подготовленного специалистами МУ «Экология», содержались выводы, с аргументационной лёгкостью опровергавшие журнальную браваду Жака Иосифовича:

«Данные наблюдений Норильского центра государственного санитарно-эпидемиологического надзора за первый квартал 2004 года не позволяют оптимистично оценивать ситуацию с диоксидом серы. На стационарном посту центром отобрано 116 проб диоксида серы, в 16,4% проб содержание диоксида серы превысило норму. Средняя концентрация диоксида серы за квартал составила 5,1 ПДК ср.с.

Высок уровень загрязнения атмосферы города и другими веществами. Среднегодовая концентрация формальдегида в 2003 году составила 10,64 ПДК, превышены показатели предыдущего года – среднегодовая концентрация диоксида азота превысила норматив в 1,3 раза, фенола – в 1,7 раза, формальдегида – в 8 раз, пыли – в 2 раза.

Основными источниками загрязнения являются предприятия цветной металлургии, машиностроения, энергетики, строительной индустрии, входящие в состав ЗФ ОАО «Горно-металлургическая компания «Норильский никель», подразделения ОАО «Норильскгазпром», аэропорты, а также автотранспорт, списочный состав которого неуклонно возрастает.

Высокий уровень загрязнения атмосферного воздуха способствует росту заболеваемости населения. По данным Норильского центра Госсанэпиднадзора, в 2002 году заболеваемость составила 1604,8 случаев на 1000 жителей, по отношению к предыдущему году показатель увеличился на 1,7%. Первичная заболеваемость выросла на 2,3%, в том числе детская – на 5,1%.

За последние пять лет отмечается тенденция увеличения общей и первичной заболеваемости населения города Норильска, причём показатели общей и первичной заболеваемости в 2002 году превысили таковые в 1996 году соответственно на 19,9 и 3,3%. Темп прироста общей заболеваемости выше, чем темп прироста первичной заболеваемости, что указывает на увеличение удельного веса хронической патологии.

Анализ возрастной структуры показывает, что у детей и подростков по сравнению с взрослым населением отмечаются более высокие темпы прироста как общей, так и первичной заболеваемости.

По сравнению с «фоновым» 1996 годом в 3 раза увеличилась заболеваемость болезнями эндокринной системы, на 83% увеличилась заболеваемость болезнями системы кровообращения, на 63,8% вырос уровень новообразований, на 58,8% вырос уровень врождённых аномалий (пороков развития). Эти заболевания являются «индикаторными», то есть экологически обусловленными. Таким образом, на уровень здоровья населения города Норильска безусловное влияние оказывает неблагоприятная экологическая обстановка» (!).

Впору здесь вспомнить не информационную статейку в корпоративном журнале «Норильский никель», который всю деятельность ОАО «ГМК «Норильский никель» рассматривает не иначе как через «розовые очки» какой-то полудетской наивности, а правовую норму пункта 1 статьи 79 Федерального Закона № 7-ФЗ от 10 января 2002 года «Об охране окружающей среды», которая гласит:

«Вред, причинённый здоровью и имуществу граждан негативным воздействием окружающей среды в результате хозяйственной и иной деятельности юридических и физических лиц, подлежит возмещению в полном объёме» (!).

Выходит, возможно, когда-нибудь собственникам и менеджерам ОАО «ГМК «Норильский никель» придётся столкнуться с проблемой судебного рассмотрения заявлений о возмещении вреда, причинённого здоровью норильчан воздействием воздуха, загрязнённого деятельностью металлургических производств, а не с вручением показушных дипломов и почётных медалей. Ибо дипломы и медали не способны излечивать заболевших и предотвращать заболеваемость ещё пока здоровых людей.

 

* * *

В конце XX века норильские специалисты в сфере оказания ритуальных услуг заговорили о необходимости выделения дополнительных незаболоченных земельных участков или осуществления строительства крематория, без чего избежать нежелательного уплотнения захоронений на двух городских кладбищах не удастся.

Администрация Большого Норильска обратилась за помощью к руководству ОАО «ГМК «Норильский никель». Разумеется, командированным на Крайний Север ставленникам Владимира Потанина не доставляло удовольствие вглядываться в план-схему старого городского кладбища, расположенного как раз напротив пышущего ядовитыми химическими соединениями Медного завода, или нового кладбища, занимающего намного более обширные загородные территории. Им было не до того, чтобы пытаться разобраться, в чём заключаются истинные причины столь быстрого увеличения численности могил?

Однако, отказавшись от принятия активного участия в программе переселения норильских пенсионеров «на материк», они всё же решились по крайней мере кое-что сделать для мёртвых, и Заполярный филиал ОАО «ГМК «Норильский никель» выступил генподрядчиком и непосредственным исполнителем общестроительных работ при строительстве крематория на две печи и трансформаторной подстанции к нему.

По своей сути собственники и ведущие менеджеры ОАО «ГМК «Норильский никель» сделали ставку на процесс естественного оттока населения, не загружаясь мыслями о возможных вариантах отъезда норильских пенсионеров, как и бывших работников компании, уволенных в ходе её реорганизации, зачастую после экономических реформ 1992 года не имевших для переезда достаточных денежных средств.

В один из дней «сильные мира сего» со всей ясностью осознали, что естественный отток населения – это не всегда собственно отъезд людей, это – их реальное выбытие в любой форме, что и подтолкнуло их к оказанию финансовой и технической помощи муниципалитету Большого Норильска в строительстве крематория.

Работы начались в октябре 2000 года и по большей части завершились в декабре 2003 года, подписание же Акта приёмки законченного строительством объекта в эксплуатацию состоялось 30 мая 2005 года. В текущих ценах стоимость принятых основных фондов крематория на две печи и трансформаторной подстанции ТП-994-1П составила 25 814 500 рублей. Сравнительно грошовые затраты, но каков эффект!

Теперь, когда состоялся ввод в эксплуатацию этого нехитрого ритуального учреждения, «на материк» без особых проблем, проволочек и без вопросов о приобретении жилья «переселился» уже не один десяток норильских пенсионеров, при жизни по выходу на пенсию мечтавших спокойно пожить в местах, откуда они были родом, а после смерти – быть там захороненными. Получилось так, что забота об ушедших в мир иной в какой-то степени косвенно повлияла на решение социальной проблемы, с самого начала назойливо мешавшей новым хозяевам активов Норильского комбината сосредоточиться исключительно на перераспределении в своём интересе получаемых прибылей и наращивании капитализации прихватизированного бизнеса, облегчив им жизнь в мире этом.

Теперь само Время естественным образом стало работать на них …

 

 

3.13. Выводы по третьей главе

 

1. Очевидно, что существует прямая связь между чудовищным по своему цинизму обогащением нескольких десятков, может быть сотен российских олигархов – «ПРИВАТ-капиталистов» – и обнищанием десятков миллионов остальных россиян.

Хуже всего то, что произошло это не из-за попустительства, а при непосредственном участии представителей высшей государственной власти России, правящих страной во времена «демократического» политического режима Бориса Ельцина (!).

Именно он, Борис Ельцин, фактически дал команду на проведение несправедливой и реально неурегулированной законами страны (незаконной) приватизации промышленных предприятий и промобъединений России, а в дальнейшем спас от уголовной ответственности её проводников и идеологов. Первый президент не без оснований испытывал к ним чувство благодарности, замешенного на ощущении личной сопричастности к происходившим событиям перераспределения государственной промышленной собственности. Нравственный же аспект «истовых демократов» ельциновской поры не интересовал вовсе.

Да и откуда? Если сам Борис Ельцин, подбирая по степени покорности, предпочитал чаще менять лиц на должности генпрокурора, добиваясь, чтобы правовая оценка происходивших процессов приватизации крупнейших российских промобъединений, даваемая генеральной прокуратурой – этим наиважнейшим контролирующим органом за соблюдением законности в стране, не расходилась с мнением Анатолия Чубайса.

Однажды король Франции Людовик XIV воскликнул: «Государство – это я!».

С таким же успехом Президент России Борис Ельцин мог бы воскликнуть: «Приватизационная законность – это я и Чубайс!».

О какой нравственности здесь вообще могла идти речь, когда законным признавалось всё то, что было выгодно маленькой группе лиц, вознамерившихся через собственное обогащение добиться благой цели защиты демократии в России.

Известно, что «благими намерениями выстлана дорога в ад»! Так и результаты промышленной приватизации по-Чубайсу обернулись настоящим адом для более чем ста миллионов россиян, в настоящее время еле-еле сводящих концы с концами, живущих одним днём на нищенские пособия или крохотные зарплаты и пенсии, уже и не помышляющие об обеспеченном будущем.

Стоит спросить их: а зачем им такая демократия, «защищённая» бессмысленным, тупым роскошеством нескольких сотен «высосанных из президентского пальца» миллиардеров, состояния которых основаны на преднамеренном сговоре их и Государства, допустившего бесправное обобрание миллионов своих граждан?

Спросите их, зачем им нужна эта псевдодемократия в бесконечном аду нищеты?

Когда-нибудь эти вопросы обязательно встанут, и тогда либо большинство народа останется достойным той участи, на которую его обрекли, удовлетворившись навсегда тем, что имеет, либо новая власть Государства Российского, откорректировав своё отношение к недавнему прошлому, взглянув на окружающую действительность глазами большинства россиян, провозгласит: «Каждому да воздастся по делам его!».

Как бы там ни было, в любом случае никуда не уйти от исторической оценки нравственных аспектов деятельности «героев» свершившейся промышленной приватизации по-Чубайсу, которую непременно дадут идущие нам на смену поколения россиян.

 

2. После завершения приватизации одного из рентабельнейших государственных производственных объединений – концерна «Норильский никель», отданного Владимиру Потанину и Михаилу Прохорову первым российским президентом, они моментально приучили себя к мысли, что их стезя – это определение своего места в глобальном разделении сфер влияния в мировой экономике.

Самой приемлемой картой для них с той поры стал глобус, уменьшенная модель земного шара, на котором флажками они не без удовольствия отмечали и отмечают места расширения сфер своего экономического влияния.

Африка, Североамериканский континент и Европа – места, куда направлялись ими частные инвестиции в приобретение пакетов акций профильных компаний и непрофильных активов, в виде мест для личного отдыха и приятного времяпрепровождения. Места, где вложенные ими огромные финансовые средства, «отжатые» в ходе сверхэкономно-оптимизационного управления активами прихватизированного концерна, в ходе безвозмездной эксплуатации даром доставшихся полностью обустроенных богатейших месторождений сульфидных медно-никелевых руд, оборачивались тамошним подъёмом экономики, созданием новых рабочих мест, пополнением заграничных бюджетов дополнительными налоговыми поступлениями, суливших гражданам других стран большие социальные блага (!).

До норильских мелочей ли им было?

С каким интересом могли эти двое, должно быть, действительно наделённые способностями стратегически мыслить, смотреть на какой-то там план Большого Норильска, на котором «красовались» из года в год одни и те же пятна незавершённых строительством жилых домов, зато ежегодно появлялись новые отметки, указывавшие на наличие выселенных или уже снесённых зданий. Проблемы жителей полуострова Таймыр для них слишком малозначимы, ведь это очень мелко и невообразимо далеко от смысла понятия «глобализация».

Мысли «ПРИВАТ-капиталистов» заняты сохранением и приумножением того, что во времена ельцинской «воровской Эпохи возрождения» было добыто ими у Государства. За ежедневным отслеживанием по биржевым сводкам динамики роста уровня капитализации ОАО «ГМК «Норильский никель», за перераспределением прибылей они просто уже не способны видеть и понимать насущные социальные проблемы простых людей, живущих с ними в одной стране, но по разным законам человеческого бытия (!).

 

3. Российская Федерация начала XXI века чётко делится на две неравные части, отличающиеся уровнем благосостояния проживающих в них граждан, – это, во-первых, Москва и, во-вторых, вся остальная Россия.

Судить о жизненном уровне большинства россиян, глядя на москвичей, – то же самое, что пытаться составить представление о благосостоянии простых граждан колониальной Великобритании XIX века, опираясь на уровень жизни англичан, проживавших в богатых районах Лондона.

Данный дисбаланс развития территорий одой страны является естественным следствием чрезмерной концентрации финансовых ресурсов, частных капиталов и собираемых налогов в пределах одного административно-территориального образования, коим в России является Москва. Отсюда для того, чтобы обеспечить наиболее гармоничное развитие периферийных территорий России, наверное, представлялось бы целесообразным на законодательном уровне рассмотреть возможность оставления на местах не только налога на прибыль от производства, но и обязательного оставления какой-то части налога на прибыль от реализации продукции, природа возникновения которой связана именно с данной территорией (!).

Думается, это было бы возможно, обязав компанию-производителя (владельца товарной марки) императивно реализовывать часть готовой товарной продукции по рыночным ценам непосредственно от лица дочерней компании, зарегистрированной по месту производства этой самой промышленной продукции. В другом варианте – по поручению компании-производителя (владельца товарной марки), к примеру, зарегистрированной в Москве, вести реализацию части продукции через филиал, зарегистрированный непосредственно по месту производства продукции, вскрывая факт наличия реально заработанной прибыли по месту природы возникновения продукта реализации.

Одним словом, по какой-то части готовой продукции в обязательном порядке прибыль необходимо считать от рыночного дохода за вычетом соответствующей суммарной составляющей производственных затрат и реализационных расходов.

Иначе реальная налогооблагаемая прибыль от реализации продукции периферийных промышленных производств нефтедобывающих и горнодобывающих компаний в виде прибыли спекулятивно-посреднических юридических лиц, наводнивших Москву, будет по-прежнему уходить в столицу, ставшей за последние полтора десятка лет настоящим центром притяжения налогооблагаемых прибылей.

Давно пора прекратить практику формирования доходных частей бюджетов малых городов России, исходя из принципа минимальной достаточности, предоставив возможность муниципалитетам интенсивными темпами развивать социальную инфраструктуру, дотягивая её качественную и количественную составляющие до столичных стандартов и нормативов, для чего и требуется обеспечить должное наполнение бюджетных карманов.

 

4. Были в многотрудной истории становления и развития Норильского комбината и его города особенно тяжелейшие времена. Таким выдалась середина января 1957 года, когда невероятной силы ураган (чёрная пурга), обрушившись на Норильский промышленный район, парализовал работу и производственных подразделений, и социальных служб города. Тогда гендиректор государственного промобъединения Норильский комбинат Алексей Логинов издал приказ, по которому предписывалось «руководителям всех предприятий вывести всех рабочих и служащих на расчистку подъездных путей и территории; создать комиссию по выявлению последствий урагана».

Город и комбинат вместе боролись со стихией, но тот год всё-таки стал единственным годом в истории Норильского комбината, когда решением Совета Министров (Правительства) Советского Союза, датируемого 22 июня 1957 года, Норильскому комбинату и его городу дополнительно из государственного бюджета был возмещён ущерб, причинённый январским ураганом (!).

Государство, без оглядки на возникшую потерю в доходах от деятельности горнометаллургического промобъединения, незамедлительно пришло на помощь северянам, поддержав их из Центра тем, что погасило за счёт государственного бюджета образовавшиеся убытки. Хотя гендиректору комбината Алексею Логинову пролетевший над Таймыром ураган, который он пережил вместе с вверенным ему промобъединением, стоил карьеры. (Журнал «Цветные металлы», 1995 год, № 6, стр. 80)

После урагана января 1957 года были также достаточно серьёзные аварии на теплоэлектроцентралях зим 1980/81 и 1994/95 годов, в преодолении которых на помощь жителям населённых пунктов Большого Норильска всегда приходили работники производственных подразделений Норильского комбината.

Однако всё это было до того, как ОАО «Норильский комбинат» попало под влияние двух известных российских олигархов, до того, как на базе промышленных активов комбината было образовано ОАО «ГМК «Норильский никель».

Интересно, случись завтра что-либо подобное «чёрной пурги» 1957 года, или хотя бы зимы 1994/95 года, когда большая часть населённых пунктов Большого Норильска практически в одночасье осталась без электричества и тепла, придёт ли теперь уже не государственная, а частная горнометаллургическая компания на помощь семьям своих работников и других северян?

Скорее всего, помощь жителям северных городов и посёлков Большого Норильска придётся ждать от подчинённых Сергея Шойгу, надеясь на расторопность спасателей и достаточно большой госбюджетный карман Министерства по гражданской обороне, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий России, а не на иллюзорно-возможное вспомоществование российских «ПРИВАТ-капиталистов» и их подручных менеджеров.

Следовательно, национализация контрольного пакета акций уже не РАО «Норильский никель», а ОАО «ГМК «Норильский никель» и контрольных пакетов акций некоторых непрофильных компаний, выделенных в ходе реорганизации прежде единого горнометаллургического и сопутствующего ему бизнеса в самостоятельные коммерческие организации, рано или поздно неизбежна!

В противном случае Россия очень рискует навсегда потерять плоды многотрудной деятельности первооткрывателей-геологов, строителей, горняков, металлургов, создавших в природно-климатических условиях Крайнего Севера мощнейший сверхприбыльный градообразующий промышленный комплекс Норильский комбинат задолго до того, как он был «слит» в форме частного капитала в распоряжение алчных прихватизаторов.

Невозможно даже представить, как невозможно раболепно согласиться с тем, что плодами трудов сотен тысяч, может быть миллионов простых советских людей, чьими костями когда-то буквально была устлана промёрзшая земля полуострова Таймыр, благодаря волеизъявлению «демократизировавшегося» плутократа, стечением полных драматизма обстоятельств вдруг ставшего первым российским президентом, будут и впредь набиваться мошны «ПРИВАТ-капиталистов» России.

Да, НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ добывающих сырьевых компаний неизбежна!

Сомнительно другое! Не повторится ли вновь вариант национализации по примеру сделки приобретения за $ 13 миллиардов контрольных пакетов акций компаний, добывающих в промышленных объёмах природное углеводородное сырьё из недр Сибири, вовремя прихватизированных Романом Абрамовичем у ельциновской России без учёта цены прав на недропользование – на дальнейшую эксплуатацию разведанных и инфраструктурно обустроенных месторождений полезных ископаемых?

Как вообще могло произойти, что приватизация по-Чубайсу проходила совершенно без учёта цены прав на недропользование, а выборочная национализация осуществляется по рыночным правилам, то есть с учётом того, что возвращаемые в лоно государственного сектора экономики промышленные компании оцениваются экспертами фондового рынка с учётом прав на эксплуатацию месторождений природного сырья? Нонсенс, но факт!

Если и дальше так будет продолжаться, и национализация ОАО «ГМК «Норильский никель» когда-нибудь состоится по рыночным правилам без учёта упущений, допущенных в прошлом в вопросах недропользования, то Россия окончательно закрепится в статусе «Поля чудес» для Абрамовичей, Потаниных, Прохоровых, Ходорковских и подобных им субъектов.

Вот только, пожалуй, десяткам миллионов россиян предстоит смириться с незавидной участью наивных в своей доверчивости «Буратино», уплачивая налоги, честно зарывающих свои сольдо в «Поле чудес» страны, в которой облапошивание сограждан стало делом несложным, ненаказуемым и весьма прибыльным.

Выходит, моя страна – страна для олигархов ..., или всё-таки нет?…!

Время покажет.

_________________________